Не отпущу тебя или тишина в тумане

POV Ли Ян Ро

      Я посмотрел на часы и удовлетворенно улыбнулся – до урока осталось ещё почти полчаса и у меня было время подготовиться к уроку. Поэтому я решил не торопиться и взял себе кофе, присев в учительской за свободный стол. Отхлебнув бодрящего напитка, я сверился с ежедневником и вздохнул.       Мой опыт преподавания был не таким уж и огромным – всего два года. Но, за всю свою бытность учителя английского языка, я не встречал такого отторжения и антипатии, которой меня щедро одаривал этот 11 «А». Всё осложнялось тем, что в сентябре меня в добровольно-принудительном так сказать порядке вручили классное руководство в этом классе. В свои двадцать четыре с половиной года я смотрелся рядом с этими юношами и девушками семнадцати-восемнадцати лет как их ровесник. Поэтому я решил стать их другом. Бесплатно помогал неуспевающим с английским и китайским, который я тоже преподавал в этой школе. Организовал чаепития по субботам раз в месяц, вместо «Разговоров о важном» демонстрировал своё мастерство игры на пианино. Не так давно я приобрел настоящий китайский цинь и хотел в эту субботу продемонстрировать своё умение, но всё изменилось.       До начала третей четверти всё было не так плохо. Но, вскоре, я стал замечать, что мои ученики меня сторонятся и будто бы обрывают всяческие разговоры, когда я оказывался рядом. Один из учеников Игорь Банин и вовсе смотрел на меня так, будто я при нем новорождённых котят утопил. Около двух недель назад началась конкретная травля.       Остальные три одиннадцатых класса, у которых я вёл английский, относились ко мне вполне сносно и даже симпатизировали, периодически сравнивая с какими-то азиатскими актерами или певцами. Невольно глянув в висевшее рядом с дверью зеркало, я пожал плечами, не понимая этих сравнений. Обычное узкое лицо с азиатскими раскосыми глазами. Ну скулы высокие. Ну нос прямой. И что? Может, дело в прическе? Я провёл рукой по заплетенным в хвост черным прямым волосам. Вроде нет. Длинными волосами сейчас никого не удивишь. Наверное, дело в форме глаз. Они мне достались от матери. Она была русской, но вышла замуж за этнического корейца и появился я, унаследовавший её большие голубые глаза с двойным веком, метис.       Мои родители. Я помню, что они очень любили друг друга до того как… -Ян? Привет! – в учительскую заглянула такая же как я молодая учительница.       Евгения Валерьевна или просто Женя как я её называл, когда учеников не было рядом, была моей доброй приятельницей и преподавала химию и биологию. -Привет, Жень. – я вымученно улыбнулся, добивая свой кофе. -Что, опять этот 11 «А»? – с сочувствием спросила подруга, вешая пальто в шкаф. -Да. – не стал скрывать я, - Жень, я уже боюсь зайти в кабинет. – в шутку пожаловался я, массируя виски. -Чего они на тебя так ополчились? Ты же столько для них делаешь! – с искренним непониманием спросила коллега, - Чаепития раз месяц и бесплатная помощь тем, кто не справляется это была прекрасная мысль! -Не знаю. Около двух недель назад они словно с цепи сорвались. Саботируют уроки, портят вещи. На доске пишут гадости. Будто мстят мне за что-то. – с отчаянием в голосе отозвался я, тоскливо глядя на часы. -Даже не знаю, что тебе посоветовать, Ян. – пробормотала Женя. -Ты выслушала, Жень. Спасибо. - искренне улыбнулся я и, подхватив классный журнал, направился к двери.       Подойдя к двери своего класса, я замер на мгновенье и распахнул дверь. Раздался звонок. Все разговоры мгновенно стихли. Но не из уважения ко мне, а просто потому, что никто из учеников не желал со мной разговаривать. На меня уставилось двадцать пар враждебных глаз. -Здравствуйте, дети! – произнёс я на английском.       Ответом мне послужило гробовое молчание. Решив не заострять на этом внимание, я положил журнал на стол и принялся писать на доске тему урока. Я почти закончил, когда ощутил, как струя воды облила мою спину и волосы. -Что? – я резко повернулся и это было ошибкой. Жидкость брызнула мне прямо в лицо. Я машинально прикрылся рукой, а экзекуция резко прекратилась. -За что? – непонимающе прошептал я, с непониманием уставившись на злорадно ухмыляющихся учеников.       Я выбежал из кабинета и стремительно направился в уборную. Там я снял очки и плеснул в лицо холодной водой и с изумлением обнаружил, что меня облили не водой, а молоком. Прокисшим. Чёрт.       Потратив несколько минут на умывание и сняв неприятно пахнущую рубашку, я чувствовал, как во мне закипает гнев, вызванный таким несправедливым отношением. Я сжал края воротника своей вещи и потянул их, пытаясь успокоиться. Ткань предупреждающе натянулась и затрещала. Хорошо, что у меня всегда лежала водолазка на случай похолодания, но она была чёрной. Блин.       Ну и ладно. Я усмехнулся, глядя на себя в зеркало. О чём я думаю? Меня унизили, облив дерьмом, а я думаю о какой-то ерунде.       Плюнув на всё, я вновь накинул пропахшую кислятиной сорочку и распустил волосы, надеясь их просушить и направился обратно в класс.       Дверь была приоткрыта, и я услышал обрывки разговора. -…в полицию! -…бедная Варька! -…убить мало! -…доказательства? -…сами! -…хочешь попасть? -…не виноват? -…чушь!       О чём они вообще? Интуитивно я чувствовал, что речь обо мне, но что можно понять из этих непонятных обрывков, которые не сложить в одну конструкцию? Ладно, придётся разобраться!       Я открыл дверь и решительно вошел в кабинет. Опять тишина. Не говоря ни слова, я прошёл к своему шкафу и со злостью сдернул с себя рубашку и бросил на дно шкафа. Встав за распахнутой дверцей, я достал водолазку и надел ее прямо на голое тело. Хлопнув дверью так, что чуть не вылетело зеркало я вернулся на свое место. -Так, ребятки. – я развалился на стуле, игнорируя недоумённые взгляды учеников, - Мне кажется вы, - я вскинул раздраженный взгляд на детей (хотя какие это, нахрен, дети? Многие уже выше меня!), - за что-то на меня в обиде. – я сделал паузу, - Я сделал что-то не так? Обидел вас? Оскорбил? Почему вы так себя ведете? Скажите мне, я всё же ваш классный руководитель.       Молчание. Я стиснул зубы. Ладно, я всё равно выясню в чем дело. -Хорошо. Раз всё в порядке, то продолжаем урок…              К счастью, больше инцидентов не было и остаток урока прошёл спокойно. Выйдя наконец из школы, я облегчённо вздохнул. Морозное февральское солнце радостно улыбалось с небосвода. Однако, несмотря на прекрасную для Питера погоду настроение было прескверным. На переменах я попытался поговорить с подростками, но они все вели себя холодно и судя по всему еле сдерживались, чтоб не нагрубить. -Ян Романович!       Передо мной стоял Павел Туманов, парень из 11 «А». -Здравствуй, Паш. – я кивнул ему, но не смог выдавить улыбку, - Ты уже выздоровел? -Да, валялся с пневмонией две недели в больнице, вот справку принес! – он протянул бумажку, - Спасибо, что навещали меня в стационаре. А то ко мне даже предки не ходили.       Теперь понятно почему он не плюётся мне в след в отличие от своих одноклассников. Он просто не знает о ситуации. -Пожалуйста, Паша. Я рад, что ты поправился. Задание в электронном дневнике. – я положил справку в сумку. -Ян Романович, а субботнее чаепитие состоится? – с плохо скрытым предвкушением спросил меня ученик. -Я не уверен, что на него кто-нибудь придёт, Паш. – со вздохом ответил я. -Почему? – парень уставился на меня с таким детским недоумением, что я помимо воли улыбнулся.       Туманов был звездой школы по баскетболу, и чтобы посмотреть ему в глаза, мне пришлось нехило так задрать голову. Ещё бы, рост метр девяносто – это вам не шутка. -Я не знаю, Паш. Правда. Я думал, что мы с вашим классом подружились, но за то время, что ты болел, выяснилось, что это не так. – честно признался я, - Меня все ненавидят и никто не говорит за что. Ладно, извини. Я сам разберусь. – спохватившись, я мысленно дал себе затрещину за то, что вываливал свои проблемы на ребенка, - Не обращай внимания, я что-то расклеился. -Ян Романович… - как-то глухо произнёс парень, сделав шаг ко мне. -Паш, я не должен был тебе рассказывать, прости. Чёрт… - я понимал, что в данной ситуации мне лучше заткнуться, но продолжал оправдываться. -Может, я вам помогу? -Паш, если ты встанешь на мою сторону, то тебя тоже могут затравить. Мне - взрослому человеку тяжело справляться с этим. – твердо произнес я, глядя ученику прямо в глаза, - Ты ещё ребенок и тебе не следует влезать в это. А сейчас прости, мне пора. Да, я завтра приду и чаепитие будет и если хочешь, то приходи. Я хотел показать тебе и другим твоим одноклассникам кое-что интересное. Пока. – я кивнул и пошёл прочь. -До завтра, Ян Романович. Я приду. – донеслось мне в спину.       На следующий день я вошел в школу и остолбенел. Весь холл был обклеен моими фотографиями, на которых я обнажен по пояс. Вне себя от злости сорвав одну из них, помимо оскорбительной подписи об извращенце учителе, который является пидорасом, я понял, что меня сфотографировали вчера. Это был их план. Спровоцировать меня на эмоции и когда я вернулся в класс, чтобы переодеться… Боги, как мерзко!       Господи, спасибо тебе за то, что занятий по субботам нет. Оглянувшись, я с облегчением понял, что никого нет и, может, я смогу избавиться от… -Здравствуйте, Ян Романович!       Обернувшись, я увидел Павла и охранника, который должно быть где-то курил. И сейчас они оба, отрыв рот, смотрели на фотографии. Твою мать! -Паш, Иван Петрович, я могу всё объяснить… - неуверенно промямлил я, - Понимаете, дело в том, что я… это, наверное, глупый розыгрыш! -Дела… - пробормотал охранник, - Что это такое, а? Ученики совсем охренели! Может, позвонить кому, а? Это же это, ну как его, преступление против личной жизни, вот! -Не надо, Иван Петрович, никого тревожить. – ответил я, взяв себя в руки, - Я всё уберу. Сам.       Никто не должен увидеть это. -Ай, делайте, что хотите. – с обидой ответил охранник и ушёл в комнату для охраны. -Но, Ян Романович! – попытался возразить Павел, - Вас же травят! Они не остановятся! -Я знаю, Паш. – со вздохом ответил я, яростно смяв проклятую фотку и прицельно кинув её в мусорное ведро, - Я должен понять почему они так поступают. Спасибо тебе за участие, но сейчас, думаю, тебе лучше пойти домой. – я похлопал парня по плечу, благодарно улыбнувшись. -Но… -Это уже не твоя забота. Я сам справлюсь. – строго произнёс я, - До понедельника!       Не оглядываясь, я направился в свой кабинет. Отперев ключом дверь, я зашел и замер в ужасе. Из моего горла вырвался полувсхлип полухрип: -Нет…       Фамильный сервиз, который я принёс в школу для ежемесячных чаепитий, был вытащен из шкафа и безжалостно разбит. В нём было двадцать пять чашек для чая, столько же блюдечек и чайных ложек, два чайника, блюдо для сладостей. Всё это было переколочено и сейчас лежало грудой мелких осколков посреди класса. Память от родителей была уничтожена. За что? Мои ноги подкосились, и я бы рухнул на пол, если бы меня кто-то не подхватил. -Павел? – изумился я, не сразу сообразив, что меня обнимает мой ученик, - Ты разве не ушёл?       Он не ответил, но в золотисто-зелёных глазах юноши плескалось искреннее сочувствие. -Давайте, я вам помогу, а вы покажете мне то, ну, то что хотели показать всем сегодня. Ладно? – его голос действовал на меня успокаивающе, и я кивнул.       Поспешно убрав руки, будто спохватившись, парень прошел в класс и скинул куртку, небрежно бросив ее на парту. -Как тебе не холодно? – поинтересовался я, кивнув на его спортивную майку. -Меня греет любовь… - он выдержал паузу, заставив меня напрячься от его двусмысленной фразы, произнесённой томным басом, - …к вашему предмету! -Да ну тебя. – проворчал я, доставая веник с совком. -Ладно вам, я же пошутил! – отсмеявшись, заявил он, - Ладно, я избавлюсь от фоток, а вы в кабинете приберете. Согласны? -Да. – кивнул я, загребая веником осколки. -Ок. Я пошел.       Быстро убрав беспорядок, я решил умыться, надеясь унять боль от потери дорогой моему сердцу вещи. Не помогло и я машинально крутил в руках осколок от чайника, не в силах его выбросить. -Эта посуда была дорога вам?       Я вздрогнул. Юноша подошёл абсолютно бесшумно. -Да, это память от родителей. – коротко ответил я, уставившись в окно. -Так вы?.. Простите. Мне жаль. – смутился подросток, - Они должно быть были хорошими людьми. -Да. Две недели назад я ездил к ним на кладбище. Это была десятая годовщина как их нет со мной. – тихо проговорил я, сглатывая колючий ком в горле. -Твою мать. – тихо выругался Павел, - Суки, блять, те кто это сделал. Убью уродов! – он сжал кулаки. -Павел Туманов! – я вскочил и строго посмотрел на него, - Не смей допускать даже мысли о насилии! -Они же… -Нет! – я положил руки на его плечи, - Не надо множить зло. К тому же насилие ничего не решает. Оно усложняет и без того непростую ситуацию! Понял? -Понял. – он угрюмо посмотрел на меня, - Слушайте, если бы не подпись ваших фоток, то они, если подумать, отличная реклама! Фигура у вас нормик, вон мускулы и прессак чёткий, да лохмы зачетные. Девчонки такое любят! – попытался подбодрить меня парень. -Лохмы? – засмеялся я. -Да, то есть… я хотел сказать волосы… они у вас такие длинные, гладкие и… девки по вам просто текут. Я слышал, что есть даже парни, которым вы нравитесь! – смутившись, выпалил он.       Последние слова стерли улыбку с моего лица. -Парни? – тупо переспросил я. -Э… я просто слышал. Наверное, кто-то по приколу сказанул. Шутят так придурки. – Павел был красный как помидор, и я выдохнул. -Ну и шуточки у тебя. – фыркнул я.       Однако, никогда Штирлиц не был так близок к провалу. Как? Неужели, кто-то догадался, что я гей? Но, я ни с кем не заводил романов со времен студенчества! Чёрт! Воистину, беда не приходит одна! -Ладно, забудь. – махнул рукой я, - Я обещал тебе что-то показать. Смотри! – я достал из сумки китайский цинь и поставил его на стол. -Вау! – восхитился ученик, подходя ближе, - А что это? -Это цинь или гуцинь — один из древнейших китайских музыкальных инструментов, в полной мере отражающий всю систему китайских философско-эстетических представлений… - с гордостью произнёс я, вскидывая руки над музыкальным инструментом, - Я учусь играть с октября. Вот послушай! – мои руки коснулись струн.       Я играл недолго, около пяти минут. Закончив, я выжидательно уставился на парня: -Ну, как? -Охренеть! – выдавил он, уставившись на меня широко открытыми глазами, - Красиво у вас вышло! -Спасибо, Паш. Мне правда приятно. – я широко улыбнулся, довольный похвалой ученика. -Слушайте, Ян Романович, я давно хотел спросить… - парень замялся, - у вас голубые глаза, это странно для азиата. Они настоящие? Или вы носите линзы? -Что? Глаза? – я удивился не сколько вопросу, сколько игривому тону, которым он был задан. -Да, это натуральный цвет зрачков. От мамы достался. Вот, посмотри! – я достал бережно хранимую фотографию родителей и протянул Павлу. -Ух ты! Вы так на них похожи. – восхитился он, рассматривая фотографию.       Я пожал плечами и убрал цинь в сумку. -Спасибо вам. – он вернул мне фотографию. -За что? - удивился я, доставая термос, - Чаепитие не состоялось. Есть только такой. Хочешь? -Вы нормальный мужик. Не беситесь, не ненавидите, хотя вас буллят ни за что, ни про что! – с чувством произнёс Павел, тряхнув огненно-рыжими волосами. -Толку-то от злости. – заметил я, протягивая ему кружку с горячим чаем. - Молочный улун. -Вкусно! -Странно, что ты не ненавидишь меня вместе со всеми. – я отпил глоток. -Я спросил в чате, дескать, какого хрена происходит. Денис сказал, что это не стоит обсуждать в мессенджерах и что они в понедельник мне всё расскажут. – нахмурился юноша, - Кирюха мне ответил, что вы козёл и дело в Варьке. -В Варваре Никитиной? Насколько я знаю, она тоже на больничном. Как и ты, она болеет уже две недели. Её мама сказала, что она в больнице. Надо бы навестить её. – задумчиво проговорил я, мысленно делая себе зарубку. -Сходить с вами? – предложил Туманов, поставив пустую кружку из-под чая на стол. -Не стоит. Не знаю, что там за история случилась с Варей, но выясню в чём дело. -Ладно, как хотите. – парень пожал плечами, - Ладно, мне пора. До понедельника!       Я, прибрав в кабинете направился домой с тяжестью на душе. Дома, приняв душ, я подготовился к урокам и, плюнув, решил не ждать и поехал в больницу, навестить свою ученицу и заодно узнать, как ненависть всего класса ко мне связана с ней.       У палаты я встретил мать Варвары, но увидев меня она отреагировала довольно странно. Женщина побледнела и разразилась бранью. -Как вы посмели явиться сюда?! Думаете, притащили веник!.. – она указала на букет и пакет с фруктами, что я держал в руках, - Вам всё простят?! Думаете, если я вдова, то вам всё можно?! -Раиса Сергеевна, прошу вас успокойтесь! – я применил свой «преподавательский» тон, игнорируя взгляды медперсонала и других пациентов, - Объясните пожалуйста в чём дело и в чём вы меня обвиняете. -Он ещё и спрашивает! – разозлилась женщина, - Ты домогался мою дочь, подонок и изнасиловал её две недели назад! Она мне всё рассказала!       От удивления у меня приоткрылся рот. Пазл сложился и теперь причина такого отношения от учеников ясна как день. -Это неправда! – возмутился я. - Это клевета! -Врач сказал, что Варька беременна и ты не отвертишься, мерзавец! – продолжала бушевать женщина, кинувшись на меня с кулаками. -Мама! – раздался голос девочки. -Варя? – воскликнули мы одновременно с Раисой Ивановной. -Бедная моя девочка! – засуетилась женщина, - Зачем ты вышла из палаты? -Варвара, послушай, мы оба знаем, что я и пальцем тебя не трогал. – горько усмехнулся я, положив фрукты и букет на лавку. -Не смей давить на ребёнка! – заорала любящая мать, закрывая дочь спиной, - Мне моя Варька не могла соврать! Ты – насильник и педофил сядешь у меня! -Мама! Он отец ребёнка. Пусть женится. – тихо произнесла девушка, не глядя мне в глаза. -Что?! – вырвалось у меня, - Я вовсе не… -Что здесь происходит? – сквозь собравшуюся толпу зевак к нам спешила охрана во главе с главврачом.       Вот чёрт! -Я пришёл навестить свою ученицу! – заявил я. -Я – главный врач этой больницы. Меня зовут Филипп Яковлевич. А вы должно быть и есть тот самый учитель-айдол, о котором нам уже вторую неделю вздыхает моя пациентка? – строго спросил он меня. -Любишь, значит, молоденьких девчонок? – злобно выплюнул охранник. -Варя? – я уставился на красную от смущения ученицу, - О чём они говорят? -Правду! – выпалила она, подняв взгляд, - Я рассказала про то, что мы с вами встречаемся и что вы двадцать восьмого января пригласили меня к себе и напоили, а затем… затем вы… -Это неправда! – взорвался я, - Что за бред… -Ну, бред, не бред, разберется полиция! – заметил врач, - Я её уже вызвал и настоятельно рекомендую дождаться её приезда. -Полиция? – тупо переспросил я. -Посадют тябя, насильник! – вдруг высказалась одна из пациенток. Эта пожилая дама, которая казалась древнее чем СССР. -Да, задурят девкам головы, а потом совершают всякое! -Тварь, убить тебя мало!       Казалось, что меня сейчас растерзает толпа. -Так, всё, спектакль окончен! – главврач не допустил самосуд, - Расходитесь по палатам и своим рабочим местам! – проговорил он хорошо поставленным голосом начальника.       Когда все с неохотой разошлись, я без сил опустился на стул. -Спасибо вам. Думаю, что полицейские докажут, что я ни в чём не виноват. -Не виноваты? А ваша подопечная так красочно всё описывала. – хмыкнул он, не торопясь уходить. -Послушайте, меня оболгали. Я не делал… кгхм… то, что вам рассказала Варвара Никитина – ложь. – срывающимся голосом проговорил я. -Я догадываюсь. За свою практику я много чего повидал и если моя юная пациентка была изнасилована, то я – китайская балерина. - усмехнулся мужчина, заметив мой изумленный взгляд, - Ну, в самом деле, есть же, в конце концов медицинское заключение, которое доказывает, что её увлекательный рассказ – детское и неумелое вранье. Но, полиция всё равно может дать делу ход, ибо раскрытие подобного преступления это наверняка новая звезда на погонах. -Меня вообще в городе в те выходные не было. Я ездил к родителям за двести километров от Питера! – в отчаянии воскликнул я. -Уже лучше. Они и ещё кто-либо могут это подтвердить? -Да, водитель автобуса, кассир в магазине, сторож на кладбище… - порылся в памяти я. -Простите. Я не знал. – виновато отвёл взгляд доктор. -Да, родители не смогут подтвердить. – едко усмехнулся я.       Повисла неловкая пауза. Я видел, что этот Филипп Яковлевич явно мне сочувствует, хоть и не понимал почему. -Приехали. – глянув на экран смартфона, заметил главврач, прервав молчание, - В смысле полицейские. Ждут внизу. -Ясно. – угрюмо пробормотал я, поднимаясь.       Когда унизительный допрос в полицейском участке, в который меня привезли, был закончен, было уже довольно поздно. Там я подписал кучу бумажек, включая подписку о невыезде. Когда я добрался до дома, то прямо в одежде рухнул на кровать, то мгновенно вырубился.       Воскресенье пролетело незаметно и в понедельник, когда я пришёл в школу, стало ясно, что ситуация ухудшилась. Я это понял, когда в учительской вновь обнаружил всё те же фотки, а Женя не ответила на моё приветствие в кафетерии и молча отсела от меня. -Женя, постой! – крикнул я, плюнув на субординацию, но ответом мне послужил ее презрительный взгляд.       Три дня было тихо, но в среду меня вызвали к директору, где предложили написать по собственному. -Поймите, Ян Романович, мы ценим ваши достижения, но – директриса подталкивала ко мне лист и ручку, - ваше поведение и поступки мигом перечеркивают все это. – она осуждающе покачала головой. -Капитолина Федосеевна, слушайте, меня еще ни в чем не обвинили! – стараясь сохранить остатки самообладания, ответил я, - Я не собираюсь увольняться! -Хотите по статье? – прямо спросила эта мегера, криво улыбнувшись, -Это пока вам не предъявили обвинение. Это вопрос времени. Поймите, я должна заботиться о репутации школы.       Вот как, значит пара десятков олимпиад, выигранных в рамках города и области по английскому никому не интересны. Главное, свою шкуру сберечь. -Эту репутацию поднял вам я! -Я не говорю, что я не благодарна. – невозмутимо ответила она, - Поэтому предлагаю вам уйти самому, иначе… - она демонстративно замолчала. -Иначе что? – процедил я. -Пеняйте на себя. – в тон мне ответила Капитолина Федосеевна. -Я ничего писать не буду. – я порвал лист на двое, - Вы пожалеете. Покинув кабинет я не слушал ее вопли, несущиеся мне в спину. Почему я должен уходить? Я. Ни в чём. Не. Виноват.       Вылетев на улицу, я почувствовал, как меня сперло дыхание. Схватившись за стену, я сполз по ней, судорожно хватая ртом воздух. -Ян Романович?       Я обнаружил себя сидящем на холодных ступенях крыльца. -Привет, Паш. – хрипло выдавил из себя я, поспешно вставая.       Нельзя, чтобы ученик видел мою слабость. -С вами всё хорошо? – с тревогой спросил Туманов, переминаясь с ноги на ногу. -Я в порядке. – заверил я, оттряхивая брюки, - А ты? Как у тебя дела? -Да, я выяснял почему вас травят. Говорят, что вы домогались до Варьки Никитиной и даже изнасиловали её. -Кто это говорит? – устало спросил я, не став уточнять, что большую часть этой истории я и так знаю. -Игорь Банин. Он давно по Варьке сохнет, придурок, а эту шалаву уже пол школы отымело. И все об этом знают. Только этот баран думает, что Варька эта святая. Это она бы скорее вас изнасиловала, чем вы её! – с презрением выпалил парень. -Павел! – попытался одернуть я парня, но махнул рукой, не желая читать ему нотации, - Забудь. Не понимаю, за что она так со мной? -Залетела от кого-то, а на вас решила всё свалить! Пойдёмте в машину, здесь, бля, холодно! – он потянул меня к выходу, и я покорно сел в новенькую BMW.       Парень сел за руль и авто, заурчав мощным двигателем, плавно двинулось по дороге. -Меня другое заботит. Почему все так легко поверили в её вину? Она просто показала на меня пальцем и этого хватило? – с болью в голосе произнёс я. -Мне жаль. – искренне произнёс юноша, - Если вам станет легче, то лично я не считаю, что вы… что-то с ней сделали. Я думаю, она решила трёх зайцев разом поймать: «прикрыть» свой залет, женить вас на себе, тем самым отомстив вам за что-то. – с неожиданной для него проницательностью произнёс Павел, окинув меня взглядом через салонное зеркало. -Но, за что ей мне мстить?! -Позвольте предположить, что она подкатывала к вам, а вы её послали, вот она и обозлилась на вас. - спокойно ответил Павел, останавливая машину у моего дома. -Спасибо, Паш. - я взялся за ручку дверцы, - Может, зайдёшь? У меня есть чай! - честно говоря, моё приглашение было лишь из вежливости. -С удовольствием! - неожиданно согласился Туманов, выскочив из автомобиля так стремительно, будто опасаясь, что я сбегу от него.       Мы поднялись ко мне на лифте в молчании. Зайдя в квартиру я заметил как Павел застыл на пороге, явно смущаясь. -Проходи! - я сделал гостеприимный жест рукой. - Я только переоденусь!

      Переодевшись, я направился на кухню, где меня ждал мой ученик. Я заварил чай и аккуратно разлил его по чашкам. -Вкусный у вас чай, Ян Романович! - улыбнувшись, произнёс парень. -Спасибо, Паш. Я не знал, что тебе уже есть восемнадцать. - ответил на его улыбку я. -Мне скоро девятнадцать. Я остался на второй год. - произнес в ответ он на мои вопросительно поднятые брови. -Ты? На второй год? Ты же почти круглый отличник! - искренне удивился я. -Решил взяться за ум в этом году. - уклончиво ответил Туманов, поднеся чашку к губам, - У вас тут миленько! - он окинул взглядом небольшую кухоньку. -Спасибо. - я понял, что истиную причину он мне не скажет.       Наверное, если бы не стресс, я бы, может, и обратил внимание на несколько странностей. Например, откуда Павел знает мой адрес и как он оказался у школы в нужное время и то, что он, с его-то способностями, остался на второй год показалась мне странным. Но, увы, тревожность, вызванная событиями последних дней, напрочь выключила мою способность адекватно анализировать происходящее.       Я достал и положил на стол мои любимые пирожные - трубочки с заварным кремом. -Вкуснятина! - юноша прикончил две и с наслаждением облизал пальцы, - Где покупаете? -Сам пеку. - пожал плечами я. -Да, ладно?! - парень явно пребывал в восторге. -Да. - я кивнул, маленькими глотками глотая чай. -Что будете делать? - Павел посерьезнел, заметив мою подавленность. -Пойду вечером в бар и напьюсь. - брякнул я, не подумав. -Серьёзно? А это не опасно? - осторожно он спросил меня. -А что мне ещё остается, Паш? - устало спросил его я. -Э... ну... - он замолчал. -Вот и я о том же. - горько усмехнулся я, - Прости, Паш, я бы хотел побыть один... -Оу, да, извините, я уже пойду. Можно у вас отли... то есть воспользоваться туалетом? - поправился он. -Да, конечно. - махнул рукой я, - По коридору налево. Будешь уходить, дверь захлопни. - я развернулся и ушел в спальню.       Раздевшись, я нырнул под одеяло и забылся тревожным сном. Я не расслышал, что дверь хлопнула лишь спустя полчаса.       Проснулся я ночью. На часах было около одиннадцати. Странное чувство. Будто мороз по коже. Такое впечатление, будто в комнате помимо меня кто-то есть. Я включил свет, нервно оглядываясь. В квартире я был один. Кажется, я схожу с ума. Я, кажется, хотел в бар. Всё, если я сомневался, то сейчас стопудово пойду. Может, познакомлюсь там с кем-нибудь. А что? У меня давно никого не было. Из дневника: "...твою мать, я просто не могу спокойно смотреть в эти невъебенно красивые глаза и губы. Его чёрные волосы так просятся, что их погладили. Блять, я каждую гребанную ночь представлял как наматываю их на кулак и трахаю его в тугую жопу. Благодаря ублюдку из это ебанного класса хуесосов, у меня теперь есть охуенные фотки моего сенсея..." "...Я больше не хочу ждать. Эта зацикленность на этом преподе просто полное дерьмо и я сам очкую из-за этого, но, уверен, что если я его трахну мне точно полегчает. Я не мог, блять, влюбиться в него. Просто не мог..." "...Что он там сказал? В бар пойдёт? Неделю назад я завершил заказ и у меня есть, что называется, пара выходных и я тоже схожу сегодня в бар..."