Души и сознания.

      Плавным прыжком Лань Ванцзи ступил на земли, принадлежащие ордену Цзян. Информация о нападении шла слишком долго, из-за чего вести о смерти главы некогда такого же сильнейшего клана, как и их, дошли позже, чем они успели сами преодолеть расстояние в несколько десятков ли.       Ванцзи тяжёлым взглядом окинул руины, стараясь выловить причину чужой и в то же время уже знакомой энергии. Тёмные силы тонким слоем пыли кружили над остатками Пристани Лотоса, словно посмеиваясь на смертью многочисленных адептов. Посмотрев на других, Лань Чжань убедился, что не только он ощущает фантомное присутствие темноты.       Выжившие адепты ордена Цзян на дрожащих ногах старались не отходить от прибывших гостей слишком далеко, наблюдая за каждым действием. Было понятно, что они настроены крайне враждебно, что неудивительно в подобной ситуации. Почти вся Пристань Лотоса была сожжена, чем очень напоминала Гусу в свои худшие времена. Грозовые тучи со странным будто зеленоватым оттенком нагоняли ощущение скорби и непреодолимой тревоги, словно небеса уже готовы раздавить их никчёмные жизни под собственным напором.       Однако чем же они так не угодили Богам, раз их ненависть перебралась на каждого?       — Старейшина Лань, — госпожа Юи, одарив каждого прибывшего суровым взглядом, так же, как и её ученики не скрывала опасений, но совместно с этой настороженностью в её чертах лица можно было прочитать и усталость, и тревогу, и готовность к дальнейшей борьбе. Лань Цижень смог лишь оставить ей поклон, понимая ненужность слов в данный момент. Даже сейчас можно было ещё видеть кровавые подтёки на стенах, а также неубранные, уже начинающие подгнивать тела. — Попрошу вас пройти.       Таким же величественным шагом Юи Цзыюань вела за собой новоприбывших, не удостоив их больше ни словом, ни взглядом, ровно до того момента, пока они не оказались в несколько подгоревшем, но всё же вовремя спасенном главном зале. Расслабиться было невозможно. Ощущение запретных сил, пропитавших все стены, заставляло конечности дрожать. Казалось, что приятный холод озёр ордена Цзян задыхался в устоявшемся дыме, который никак не хотел покидать эти стены, напоминая о произошедшей трагедии.       — Как вам уже известно, 3 дня назад на наш орден напали псы из клана Вэней, — казалось, госпожа с трудом сдерживала эмоции, но винить её в этом было сложно. Нет в мире женщины, что после смерти мужа и дочери смогла бы просто продолжать спокойно жить. — Отрядом в более чем тысячу адептов они убили более десяти тысяч граждан и почти половину адептов.       Было видно невооружённым взглядом, что орден Цзян пострадал от Вэней в десятки раз сильнее, чем они, но именно по этой же причине Лань Ванцзи не мог понять, почему напавший с целями захвата враждебно настроенный клан резко решил отступить, оставляя эту землю почти без шансов на существование своим законным правителям.       — Однако, кроме этого, бывший глава ордена и моя единственная дочь оказались смертельно ранены и тоже погибли, — закрыв глаза, проговорила женщина, чуть ли не трясясь от переполняющей её горести и истинной злости, которая могла бы испепелить всё на своём пути. — Но их смерти пришли от рук другого человека, ранее никак не связанного с орденом Вэнь.       Подобная неожиданность привлекла внимание всех прибывших вместе с орденом Лань адептов. Дядя нахмурился и поднялся из-за стола, медленно вынимая из рукава понадобившуюся вещь. Лань Ванцзи не сразу понял, что это тот найденный в пещере колокольчик, который сейчас был завернут в белоснежный платок для большей сохранности.       — Думаю, мы оба понимаем, кому эта вещь могла принадлежать, — голос дяди был ниже, чем обычно, а его глаза удивительно холодны. Лань Ванцзи предполагал, что эта вещица ещё сыграет свою роль во всех событиях, но не мог поверить, что это случится так скоро, будто всё с самого начала было подстроено. Оснований для подтверждения этой позиции никаких не было, кроме того, что если в той пещере и правда была черепаха Сюань-У, то неизвестный тёмный заклинатель, как бы то не было удивительно, спас их от неминуемой гибели, а также был непозволительно силён.       — Так и знала, что этот засранец доставит нам уйму проблем, — сквозь зубы прошипела госпожа Юи и на секунду отвернулась от лиц гостей. Она сжала переданный колокольчик в руке и несколько помяла, из-за чего на нём осталась пара отпечатков её тонких, но всё же воинственных пальцев. Подобная сила в этих с виду женских руках внушала не только восхищение, но и ужас.       — Думаю, мы все это предполагали, — на выдохе произнёс Лань Цижень, несколько печально опустив голову. Казалось, что нечто тяжёлое давит на его обычно прямые плечи.       С губ Юи Цзыюань сорвался болезненных приглушённый смешок, который потонул в завываниях ветра.       — Все, кроме него.       На последнем слове её голос дрогнул, она повернулась лицом обратно к гостям. Своим одновременно и равнодушным, и озлобленным взглядом она обвела комнату. На некоторых адептах её глаза подозрительно щурились, но позже переходили к следующему. Вскоре госпожа успокоилась и снова посмотрела на старейшину Лань. Каким-то удивительным образом он понял её без слов.       — Около трёх лет назад в недалеком от Юньмэн Цзян городе Илин была убита достаточно обеспеченная семья торговцев Су, — равномерно начал повествование Лань Цижень. Почти все присутствующие адепты были под крылом этого человека и обучались согласно его слову, поэтому каждый смог уловить изменение в его обычном преподавательском тоне. Печаль просачивалась через каждый звук, заглушаемая резкостью слогов. — Тогда город достиг своей высшей точки процветания благодаря этой семье. Их старший сын когда-то проходил обучение в ордене Лань, поэтому за небольшую цену был готов помочь каждому нуждающемуся, часто и вовсе отказываясь от платы. Они принимались за любую просьбу: будь то кошка, застрявшая на дереве, или неупокоенная душа.       Адепты улавливали каждое слово, стремительно проникаясь сочувствием к описывающейся семье. В конце концов, они все уже достигли того возраста и уровня духовного развития, когда помощь становится не только основным заработком, но и деятельностью в целом. Часто просьбы обычных людей и правда оказывались до непозволительности глупы.       — За восемь лет до собственной гибели эта семья пригрела мальчика с улицы, который и оказался их будущим убийцей, — непроизвольно, но челюсти многих адептов сжались. Жестокость по отношению к этой семье была необоснованной, и злость по отношению к убийце смогла в разной степени зацепить каждого. — К счастью, адепты ордена Цзян смогли его отследить по следу тёмной энергии, который вёл от дома к этому моменту уже убитой семьи Су и вплоть до пещеры, в которой убийца скрылся от дождя.       Ненадолго воцарилась пауза, после того, как Лань Цижень грустно выдохнул.       — Долгие сотни лет не возникало столь одарённых тёмных заклинателей, к тому же с таким высоким уровнем расположенности к совершенствованию, — на второй части предложения многие задержали дыхание, так как это говорило не столько о силе или таланте адепта, сколько о возрасте. После пятнадцати лет очень сложно добиться хоть каких-то высот, а формировка золотого ядра занимает больше времени, чем хотелось бы. Многие преподаватели с консерваторскими взглядами вовсе не стремились к пониманию в этом случае: «Если не было возможности начать раньше, значит, такова воля божья». К одним из таких уже давно начали причислять и старейшин, в том числе и Лань Циженя. — Главы многих орденов приехали на судебный процесс, интересуясь появившимся последователем тёмного пути. Но никто не ожидал увидеть четырнадцатилетнего мальчишку.       Ванцзи не смел даже сравнивать собственные силы с кем-то другим, но, подставив числа и цифры, быстро пришёл к выводу, что на данный момент этот мальчик является его сверстником и младше любого другого адепта в этом помещении.       — Это был ребёнок Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь. Эти двое были далеко не слабыми заклинателями с большим потенциалом, но по воле судьбы были убиты крупным демоном на горном перевале, когда их сыну Вэй Усяню было около шести, — голос Лань Циженя продолжал местами вибрировать, выбивая звуки из общего ритма. К этому моменту уже почти никто не обращал на это внимание, лишь вслушиваясь в слова старейшины, поэтому неожиданное рявканье госпожи Цзян словно вернуло их в реальность.       — Цзян Фэнмянь всегда был слаб к этой женщине! И хотя все факты указывали на смертельную казнь, он изменил условия, отменив абсолютно все зверские деяния этого мальчишки! — казалось, что вся желчь, что скопилась в Юи Цзяюань, выплёскивалась из неё, достигая каждого. Но никто не посмел ей сказать и слова, и не только потому, что согласно правилам «нельзя перебивать собеседника», но и потому, что сами были в негодовании от подобного лицемерия со стороны покойного главы ордена. — Не будь он столь слаб и труслив, то был бы жив.       Она зло слепила глаза, словно готовясь в одно мгновение заставить взлететь на воздух всё, уцелевшее в ордене Цзян: дома, оружие и самих чудом выживших адептов.       Лань Цижень устало выдохнул через нос и снова посмотрел на новую хозяйку Пристани Лотоса. В отличие от неё он сполна мог предположить и догадаться, о чём думал Цзян Фэнмянь, но не посмел взять такую ответственность. Ему было нечем подтвердить свои слова, кроме как обосновать свои выводы путём сравнения этого образца поведения с решениями брата.       — Вэй Усянь был осужден за зверское убийство трёх человек и использование запретного пути, в результате чего был отправлен на пожизненное заключение под стражу в ордене Цзян, — дядя строгим взором посмотрел на Юи Цзыюань и на выдохе произнёс:       — Однако он нашёл способ выбраться.       Только звук трескающейся молнии на крутящимся между пальцев кольце перебивал устоявшуюся тишину и подвывание ветра за стенами. Каждый ощущал усиливающееся желание окунуться в холодный источник, чтобы не ощущать, как тьма ластиться к их золотым ядрам, желая их поглотить.       — И Цзян Чэн, и Яньли были излишне к нему добры и поплатились за это, — она открыла глаза, но на этот раз не останавливала взгляд ни на ком из присутствующих, предпочитая смотреть насквозь. — В первую очередь, как полноправная хозяйка Юньмэн Цзян, я имею наглость попросить помощи у ордена Лань в поиске этого убийцы, чтобы в полной мере обезопасить орден Цзян и вернуться вместе с другими орденами к приготовлениям к войне.       Сила духа, что царила в этой женщине, восхищала и пугала, её энергия взывала идти за ней. Под ответственностью такого человека любой будет работать в три, а то и в четыре раза больше ради получения хотя бы одного одобряющего взгляда.       Однако, скорее всего, она и сама это прекрасно знала. Иначе она не обратилась бы к ордену Лань, сознательнее отдавая предпочтение, например, клану Не, с которым у них были наиболее тесные торговые отношения. Лань Ванцзи далеко не сразу понял, что Юи Цзыюань – коварная женщина, которая, стремясь достичь желаемого, не станет довольствоваться малым и пойдёт по головам ради цели. Их орден был слаб к подобному роду историям, холодные снаружи, каждый из них скрывал свою излишнюю мягкость, как мог, поэтому они не могли не согласиться на подобную работу. И новый полноправная глава Цзян это прекрасно знала.       Ордены Лань и Цзян заключили союз, который выходил за рамки обычного мирного договора. Свыше сорока адептов прибыли по приказанию главы и занялись поисками неизвестного адепта, лицо которого хоть и было изображено на бумаге, но всё равно не отображало его с такой точностью, как всем бы хотелось. Большую часть времени Вэй Усянь проводил в темнице, и никому не было дела, что с ним происходит. Даже глава Цзян не так уж и часто навещал мальчишку, сгнивавшего в тюрьме. Со слов выжившей стражи, которая до нападения Вэней держалась от блока с тёмным заклинателем подальше, прошлая охрана была мягка к ребёнку и пропускала других людей не только к камере, но и в неё, видимо, не считая заключённого опасным. К «другим» относились: Цзян Ваньинь, Цзян Яньли и неизвестная девушка, которая скрывала внешность под капюшоном – кроме того, и сама стража ни раз заходила в комнату и могла достаточно долго из неё не выходить.       Так и проходили слепые поиски тёмного заклинателя. Единственная надежда была на наследника ордена Цзян. Однако из него было невозможно вытянуть и слова, и чем дольше этим занимались лекари, тем чаще в их распоряжение поступала информация, что, скорее всего, Цзян Ваньинь сознательно отказывается говорить о Вэй Усяне, чем непроизвольно поселял злобу в сердца людей по отношению к «бесхарактерному наследнику». Только вот Лань Ванцзи был уверен: каждый, кто сказал хоть слово в упрёк молодому адепту, перерезали бы себе глотки сразу же, как лишились ядра, потому что никто из них без своей силы и гроша ломаного не стоил.       После нападения на орден Цзян Вэй Усянь сбежал, и именно Цзян Ваньинь направился за ним следом. Однако попытка увенчалась провалом. Вэни спустя два дня наткнулись на него немного дальше от города Илин, где, со слов наследника Цзян, и должен с большей вероятностью прятаться тёмный заклинатель. К несчастью Юи Цзыюань, её сын навсегда лишился ядра и восстановить его не было никакой возможности. Ванцзи не чувствовал себя человеком, который смог бы смириться с подобной утратой, но и не чувствовать презрение к крайне эгоистичному поведению наследника Цзян он не мог.       Последнее время сильный ветер поднимался за окнами, холода окутывали пустынные улицы Илина, напоминая о больших сгустках тёмной энергии, парящих в воздухе на каждом шагу. Сердце сжималось от понимания того, сколько в этом месте умерших от болезней и искажения ци. Было непонятно, как дети, у которых уровень защиты от окружающей среды находится не выше отметки ноль, могли жить больше двадцати лет в этом месте, к тому же продолжать производить скудное потомство, которое могло вымереть в любой момент.       Лань Ванцзи перевёл взгляд за окно, где женщина на улице подзывала адептов, чтобы угостить их и поблагодарить таким образом за защиту. Адепты его ордена плавным шагом подходили, благодаря пожилую благотворительницу. Уголки губ непроизвольно поднимались выше, подхватываемые яркими улыбками заклинателей из ордена Цзян. За последнее время они и правда во многом сблизились, что помогало справляться с трудностями.       Лань Чжань прикрыл глаза, разгоняя воспоминания об общем происходящем, пытаясь сконцентрироваться на задании, а если быть точнее, на поиске мест, где они ещё не додумались проверить. Однако мест становилось всё меньше, и всё больше появлялось мыслей, что искать нужно за пределами орденов, в лесах или в не нанесённых на карту новых деревнях, где можно было бы скрыться.       Лань Ванцзи и сам не до конца понимал, что происходило в те первые дни после нападения. Составив цепочку событий, появлялось только больше и больше вопросов: Зачем Цзян Ваньинь начал искать Вэй Усяня? Если им движило желание мести, то по какой причине он почти неделю не возвращался обратно, неужели потребность в мщении настолько могла затуманить ясность разума? Да и почему Вэнь Цин, потомок побочной ветви клана Вэнь и прямая родственница Вэнь Жоханя, помогла наследнику Цзян вернуться в орден? Чем руководствуется эта женщина? Да и где Вэй Усянь может так долго скрываться? И зачем? Неужели восстанавливает силы для чего-то более крупного, чем уничтожение пленявшего его ордена?       Он пытался узнать подробности от выживших или поговорить лично с ранее его никак не интересующим наследником Цзян, но никакого внятного ответа ни от тех, ни от других добиться так и не вышло.       Для Лань Чжаня поиск тёмного заклинателя был единственной возможностью отвлечься от тревожных дум о серых алмазных глазах. Ни одного письма с того момента не приземлилось около его двери, ни одного не оказалось непонятным образом на его столе, стоило только отлучиться, ни одного подозрительного заклинателя у ворот, которому нужно увидеть если и не его лично, то хотя бы кого-нибудь. Все эти мысли побудили его переслать пустой конверт дяде, но в ответ уже как несколько дней ему ничего не приходило. Лань Чжань понимал, что, скорее всего, он может не ожидать ответного письма или хоть какой-то помощи. К сожалению, Ванцзи и сам ощущал, как совесть тихо скребётся на подкорке его сознания.       Он был готов помочь неизвестному юноше, хотя и не понимал до конца, чем вызвано это непонятное желание. В конце концов, он и о самой просьбе не слышал, но всё же не мог он не довериться человеку, спасшему их орден. Согласно правилам, Ванцзи обязан отвечать добром на добро, но как этого добиться, если он даже не мог сказать, где этот человек?       Открыв глаза, взор сам упал на город Илин, выделенный на карте красным цветом. Если наследник Цзян прав, и Вэй Усянь должен скрываться где-то здесь или поблизости, то наиболее подходящим местом можно назвать самое опасное для всех остальных.       Взяв кисточку в руку, Ванцзи обвёл гору Луанцзан вокруг, оценивая возможные потери после её посещения у светлых заклинателей. Если для тёмных это может стать хорошим источником подпитки энергией, то для них это огромный сгусток опаснейшего яда. Идти в настолько опасное место может быть дозволено только адептам с высокой эмоциональной, физической и заклинательской подготовкой. Много ли таких адептов сейчас в отряде? Лань Ванцзи точно мог сказать, что нет, иначе бы они уже решились её посетить.       Нервно обведя лишний раз весь Илин взглядом, пришлось прийти к выводу, что это единственное оставшееся место, где может скрываться Вэй Усянь. Ванцзи сложил карту, пока не начнётся ежедневное плановое вечернее собрание.       Всего на город было распределено сто двадцать три человека, которых разделили на пять групп и отправили патрулировать одну из местностей. Периодически они заглядывали в дома и опрашивали жильцов, но делали это редко и ходили по отдельности, чтобы не пугать простой народ, который и так был на нервах из-за неспокойной обстановки между орденами.       Минимум трижды Лань Ванцзи услышал шёпотки за своей спиной с момента начала поисков. Люди, не разбирающиеся в политических делах, приходили к обывательским выводам и ненавидели всех подряд, не деля на виновных и жертв. Ванцзи не винил их и не пытался остановить, объяснить им что-то было невозможно. Печально было наблюдать, как перед лицами его адептов с хлопком закрывают дверь. Никто из них не привык к такому отношению. Да и он сам был таким же, избегающим недружелюбной реакции окружающих. Иногда он забывал, что в этих поселениях он был не «младшим наследником Лань», «наисильнейшим адептом своего поколения», а лишь одним из высокомерных заклинателей из великих орденов, которым его многие считали и в пределах его дома.       — Молодой господин, — женщина, которую до этого он видел из окна, подозвала его к себе и протянула мясную булочку небольшого размера. Её старушечьи морщинки на лице смеялись лучиками солнца, но глаза были печальными. Серыми. Почти пустыми. — Возьмите. Вы так много работаете, всем нам иногда полагается отдых.       Булочка была с мясом, и Ванцзи не мог съесть её, но всё равно принял из чужих рук, поблагодарив женщину за великодушный жест.       Пройдя меньше, чем несколько улиц, он отдал её Цзян Ваньиню, который неподвижно стоял у переулка между домами. Он смотрел на проход и не отводил взгляд, даже грудь, казалось, почти не двигалась, будто статуя, стоящая чуть ли не на дороге. Только порывы ветра приводили выпавшие из хвоста наследника Цзян прямые прядки волос в движение.       Каменным, искусно вылитым излиянием он походил на мертвеца, чья душа оставалась печально не упокоенной. Как бы Лань Ванцзи не упрекал этого человека, но и оставлять его в таком состоянии он не мог.       Цзян Ваньинь сначала долго смотрел на булочку и только потом откусил маленький кусочек прямо на его глазах, ранее избегая совместные завтраки, обеды и ужины даже с адептами своего ордена. Он очень тщательно жевал свою пищу, словно не мог почувствовать вкус.       Его глаза медленно поднялись на Ванцзи разводами луж, в которых ранее во время сильных гроз отражались молнии. Он разлепил засохшие губы, но ни одного звука не вышло из его горла, пока Лань Чжань не начал говорить первым.       — Молодой господин Цзян, я считаю, что единственной из возможных непроверенных точек остаётся только гора Луанцзан.       Человек напротив оставался безучастным. Он продолжал медленно откусывать булочку по кусочку, не смотря в ответ на собеседника. Глухая тишина с перекатами тонких завываний ветра который день подряд раздражали слух.       — В день, когда я приехал после Гусу, он сильно изменился, — хрипящим голосом пробормотал Цзян Ваньинь, словно и не замечая, как на его губе висят крошки от еды. Ванцзи молчал, удивлённый ответом, хотя в самом деле искренне надеялся услышать хоть какую-то реакцию на свою мысль, чтобы хотя бы приблизительно оценить звучание её бредовости из чужих уст. — Он словно знал обо мне всё и ничего одновременно. Помнил о моей любимой еде, о навыках стрельбы и письма, а также знал о предпочтениях в девушках. — с губ его сорвался тяжёлый выдох, как после длительной задержки дыхания. Он говорил прямо, но тихо, словно был уверен в своих убеждениях, но не желал говорить о них вслух. — Но будто забыл о своём обещании бросить тёмный путь.       Сорвавшись на шёпот, Цзян Ваньинь опустил руку с недоеденной булочкой и снова в упор продолжил смотреть на проход между домами.       «— Не складывается», — Ванцзи затаил дыхание лишь на секунду, а когда понял, не смог сдержать уставшего выдоха: «— Если он и пытался лишь завоевать их доверие, чтобы потом ударить в спину, то почему он не стал продолжать гнуть эту линию? Вэй Усянь не ведёт себя как глупый человек, мог ли он за то время, что не было Цзян Ваньиня на территории ордена, забыть об этом обещании?»       Лань Ванцзи присмотрелся к достаточно узкому переулку, который после этого выходил на общую дорогу, а прямо напротив стояла небольшая кузница, где работал мужчина, уже точно достигший третьего десятка лет. Ровными уверенными движениями он то поднимал, то опускал руку, никак не отвлекаясь. Ванцзи не мог сказать был ли он искусными мастером, но хорошим рабочим – точно.       Пыль поднималась с дорог и несколько усложняла процесс рассматривания, но как бы не хотелось ничего, кроме работы, кузнеца, увидеть у него не вышло.       Ещё раз окинув Цзян Ваньиня взглядом, собеседник собирался продолжить свою дорогу, но был прерван неожиданным наводнением адептов под главой Лань Циженя. Заклинатели ордена Цзинь шли им навстречу. Увидев их, они ещё выше подняли головы и распушили свои хвосты. Все, кроме Цзинь Цзысюаня, который, очевидно, преставился к ним как помощник Лань Циженю и должен был взять ответственность за поведение своих адептов, но сейчас он особо не торопился их останавливать, скорее потому, что намеренно старался не замечать.       — Ванцзи, — поприветствовал почти без слов Лань Цижень, оставляя небольшой поклон наследнику Цзян, который неосознанно, по привычке ответил тем же.       Единственный наследник Цзинь даже не смотрел на Лань Ванцзи, зато прожигал взглядом Цзян Ваньиня, что наконец-то отвлёкся от наблюдений за скудными постройками города.       — От лица ордена Цзинь говорю, что мы соболезнуем вашей утрате, — голос его был готов любой момент дрогнуть, но Цзинь Цзысюань смог совладать с ним. Они не должны были ничего говорить, а что думали другие, было лишь фоновой проблемой, их уже не касающейся.       Цзян Ваньинь снова отвёл взгляд, но уже в противоположную сторону, лишь неоднозначно положительно мотнув головой.       — У подножья горы Луанцзан и, видимо, до самых верхушек находятся армии мертвецов, — озвучил волнующую весть Лань Цижень и посмотрел на племянника. — Они безобидны для адептов Лань, но с ненормально высокой скоростью нападают на золотые одеяния ордена Цзинь.       Оглушающий звон прошёлся по голове Лань Ванцзи, когда прозвучали эти слова и достаточно медленно повернул голову, сначала переместившись на Цзян Чэна, а затем со столяра на верхние слои за крышами не сильно низких домов.       Курганы с этого ракурса были закрыты смотровыми маякам, поэтому их было не видно.       Цзян Ваньинь знал, что он там. Почему молчал? Потому что надеялся, что это не так? Значит, лишь предполагал?       — Ванцзи, — Лань Цижень, заметив нотки замешательства на лице Ванцзи, окликнул его и, только вернув внимание, продолжил. — Собери сильнейших заклинателей ордена. Оставляю эту задачу на тебя.       На секунду растерявшись, он быстро взял себя в руки, но не посмел что-либо сказать.       «— Нужно быстрее разобраться с тёмным заклинателем, а потом уже просить о помощи. Сначала долг, а потом уже остальное».       Уложиться пришлось в минимальные сроки, почти все ранее занятые Ланями посты перешли Цзиням, которым адепты не очень доверяли, но понимали важность происходящего. А новость о причинах столь резкого сбора уже совсем скоро стала известна. Удивительно стало для Ланей то, с какой на самом деле скоростью в обычной жизни распространяются слухи, и от этого были одновременно и в неприятном шоке, и заинтересованном удивлении. Наверное, чего-то такого и не доставало в жизнях многих.       Именно таких Ванцзи выгонял из сбора раньше, чем те собирались начать говорить, и делал это не только из-за внутренних убеждений, но и зная соблазн таких людей нарушить правила или послушать тёмного заклинателя. От греха подальше приходилось держать их на расстоянии. Пока всё это происходило, Цзини продолжали распускать всё новые и новые сплетни, пока к вечеру у адептов не укрепилось мнение, что клан Цзян лишь делает вид, что ищет преступника, а на самом деле покрывает все его действия, а дева Цзян, а также глава ордена вполне могут быть ещё живы.       К счастью, подобной чуши ни Лань Ванцзи, ни его дяде послушать так и не выдалось, двинулись они в дорогу раньше, чем солнце зашло за горизонт, чтобы не стать кормом для мёртвых тварей. Однако чем ближе они подлетали к горе, тем больше тёмной энергии сдавливало их ядра и мечи, которые словно стали просить их спуститься, так что вариант с обычной остановкой на верхушке горы стало невозможным.       Слова о том, что на адептов ордена Лань мертвые солдаты не нападают, оказались временной правдой. Приняли их за своих или это было специально — сложно было сказать, потому что пусть первое кажется менее возможным, второе не имеет под собой обоснований. Зачем Вэй Усяню пускать их ближе, чем Цзиней?       Однако чем выше приходилось подниматься, тем более агрессивными становились твари. Первый раз твари начали реагировать на Лань Циженя, когда они поднялись примерно на уровень чуть ниже пяти чжаней. Они одной толпой резким движением помчались на старшего, отделяя его от остальной группы. Да, сначала они попытались встать в круг, чтобы уберечь их лидера, но эта система ещё через пару чжаней вовсе стала невозможной, так как нападение случилось на другого адепта, который был вторым по старшинству.       Придя к очевидному выводу, они отправили дальше группы с наиболее младшими адептами. Вторым по старшинству оказался Лань Ванцзи, который в свои семнадцать должен был защитить остальных. Скрепя сердце, им позволили идти дальше, а сами собирались поискать другие возможности для подъема на вершину.       И сначала всё словно шло по плану. Десяток адептов ордена Лань медленно поднимались всё выше, задыхаясь в тёмной энергии. Тихие шёпотки щекотали уши, шуршали листья, устало завывал ветер. Постепенно это стало даже терпимым, пару самых молодых адептов пришлось отправить вниз. Всё же их сил было недостаточно для подобного задания. Ванцзи чувствовал стыд за свою уверенность в этих детях.       Но позже произошло нечто странное. Нападение вскоре произошло, но на младшего из адептов. Лань Ванцзи успел отбить этот удар и оттолкнуть мальчишку из под агрессии твари. Парень быстренько спустился немного ниже, а когда остановился, лишь грустными глазами смог посмотреть на их лидера и на товарищей.       Им пришлось остановится. Отправлять сигнал о помощи не было смысла, каждый из них в относительном порядке. Однако времени на долгие раздумия у них не было.       — И что нам делать дальше? — спросил кто-то из адептов.       Вокруг них ходило сборище мертвяков: женщины и мужчины, подростки и старше, заклинатели и обычные, видимо. когда-то случайно забрёдшие по незнанию люди, которых попытались разорвать на куски. Толпы неупокоенных душ, чьи тела используют для уничтожения невиновных. Вэй Усянь, несомненно, заслуживал тех отрицательных слов, что говорили другие люди.       — Может нам лучше спуститься? — подал голос кто-то с ещё только сломавшимся голосом, лёгкой хрипотцой и неуверенностью в несколько трусливом в своей формулировке вопросе. Он невольно дёрнулся, когда вечно холодный взгляд Лань Ванцзи коснулся его в ответ.       На пару секунд они замолчали, только звуки скрежета передвижения мертвецов не позволяли им расслабиться.       — По двое в случае нападения начнём спускаться вниз, — привлёк внимание Лань Ванцзи. — Лань Земин и Лань Танзин летят в деревню и быстрее приводят подмогу. Мы постараемся придержать Вэй Усяня.       Неуверенность скользила на лицах других, но вариантов у них было немного. Только если ждать, когда Вэй Усянь сам к ним спустится. Но если он и правда сейчас занят восстановлением своих сил, то и ждать времени у них нет.       — Бегите.       Лань Танзина долго уговаривать не пришлось, сделав пару медленных шагов, — видимо, думая, что подобное решение связано с его трусливым вопросом, — остановился на секунду, обернулся, убедился, что им и правда поручают другое задание, и, взяв Лань Земина под руку, побежал вниз с горы, избегая ходящих мертвецов.       Их оставалось шестеро. Троим из ушедших было пятнадцать, а Танзину — шестнадцать. Ванцзи было семнадцать, как и Юнксу, который был старше всего на два месяца, чем младший наследник Лань. Адепты не успели переглянуться, как заметили, что их лидер уже движется дальше. Следующий по меньшинству лишь тихо ругнулся, но ничего не сказал в зоне слышимости для остальных.       Как они и предполагали, адептам пришлось уходить, но на этот раз получалось заранее определять нападение и заставлять заклинателей останавливаться раньше, чем на них накинутся. Таким образом, пройдя чуть больше половины пути, их осталось двое.       Когда до вершины осталось около десятка чжаней, Ванцзи снова начал замечать, как мертвецы начали словно присматриваться и прислушиваться к вещам, хотя у них не было ни зрения, ни слуха, движения стали мягче и медленнее, словно копя энергию для нападения. Он остановился. Лёгкий укол разочарования коснулся его тела и также быстро его покинул.       Однако это было странно. Остался только Лань Юнксу, и уверенности в том, справится ли он в одиночку с тёмным заклинателем, у него не было. Ванцзи положил руку на меч.       «Можно было рискнуть и попробовать перебраться по воздуху», — подобная мысль несколько наивно промелькнула в голове.       — Какого..?! — собирался ругнуться Юнксу, но не успел, так как уже разрезал сразу троих набросившихся мертвецов. Ванцзи затаил дыхание, когда последний из их группы адепт специально соскользнул вниз по мягкой после дождя грязи. Они понимали, что это значило.       Юнксу отвёл взгляд. Нет, они лишь на пару чи отошли друг от друга, когда мертвецы напали лишь на одного из них. Кто бы не был этот Вэй Усянь, он желает видеть конкретного человека, иначе не стал бы так усердно отбирать его среди большинства.       — Будьте осторожны, молодой господин Лань, — успел проговорить Лань Юнксу, прежде чем сорвался на бег, и, не оглядываясь, быстро скрылся из виду.       «— Тридцать первое правило», — младший наследник Лань лишь секунду смотрел ему в след, удивляясь, как же легко люди нарушают правила вне Облачных Глубин, словно их действие перестаёт быть значимым. «— Запрещено шуметь, кричать, бегать и суетиться без причины».       Конца дороги ещё не было видно, а Лань Чжаню казалось, что они и так идут уже целую вечность. Лёгкие мурашки проскользнули по его спине, но он не шелохнулся, а затем твёрдой походкой пошёл вперёд.       Не обращать внимания на мертвецов уже не выходило. Они сновали из одной стороны в другую, натыкались друг на друга, меняли направление и шли дальше, как ничего не бывало. Ничем не обусловленные решения, никак не объясняемые действия. В любой момент Ванцзи ждал нападения и каждый раз был рад, что его нет. Он сохранял свои силы, шептал усиливающие и рассеивающие заклинания, нервно охранял своё золотое ядро от внешнего вмешательства и продолжал идти, избегая такого же столкновения с мёртвыми телами. Неприятное ощущение хождения под кожей давило на его сознание тёмной дымкой.       Раздражение захлестывало с головой. Вся эта ситуация раскалила его нервы до предела, появлялось желание уже просто взять, развернуться и уйти. Слишком уж много проблем доставлял этот Вэй Усянь.       Лань Ванцзи не замечал, как сжимал свой меч, до того момента, пока сильная вспышка светлой энергии от его оружия, повинуемого эмоциями своего владельца, не разогнала тёмную энергию на пару бу вокруг него. Он остановился.       Мертвецы продолжали также двигаться по разные стороны, либо лёжа после незапланированной атаки, либо вставая и идя дальше.       «— Ну и зачем?» — шептали ему тёмные силы, не испугавшись резкого срыва. «— Чтобы заслужить внимание брата и дяди, чтобы закрыть долг перед орденом?»       «— Ну разве это так важно», — продолжали долетать шепотки нежнейшего юношеского голоса. Коих среди мертвецов было намного меньше, чем девушек того же возраста.       Лань Чжань махнул головой и сам уже сорвался на бег, понимая, что это уже случай необходимости. Все эти слова были его собственными мыслями, разве он может им противостоять? Бегство было самым рациональным вариантом.       А потом лес закончился, так же, как и плотная защита из мертвецов.       За хвойным лесов не оказалось ничего. Неожиданно пустынная земля была пропитана тёмной энергией и разложением огромного количества тел, что были здесь похоронены по своей и чужой глупости, их кости торчали, вызывая приступы лёгкой тошноты. Лишь кустики и низкорослые деревья без листьев становились здесь зрелищем, а ещё через пару чжаней показалась странная пещера, которая непроизвольно напомнила орден Вэнь и их лагерь для перевоспитания. Также невольно вспомнился колокольчик, который они нашли в ней, и болото крови, которое смешалось в ужасную мешанину трупов и людей.       Немного нахмурившись, Ванцзи уменьшил скорость, но продолжил подниматься. Обойдя сомнительную пещеру, он снова остановился и повернулся в ту сторону, где должен быть город Илин и дядя, который с момента прибытия от Цзиней, кроме оповещения о новой задаче, ничего лично ему больше не сказал. Но никакого движения не было, даже хоть чего-нибудь похожего на мечи и заклинателей на них, только серое облачное небо.       Вэй Усянь точно в пещере. Лань Ванцзи обнажил свой меч и пропустил сквозь него часть своей энергии. Он не надеялся на победу, но ему стоило хотя бы заставить его ослабить бдительность по поводу мертвецов и дать возможность другим подняться на гору и уже обезвредить тёмного заклинателя окончательно.       Молодому господину Ланю, конечно, дали наручники для блокирования сил, но он не доверял их работе и, не желая подставлять свою спину под удар, не смог бы расслабиться, даже если бы нацепил их на руки врага, что мало вероятно, поскольку Вэй Усянь уже должен был восстановить большую часть своих сил.       Неуверенность не покидала его, но и он не сбавлял шаг. Знакомые плотные сгустки тёмной энергии моментально потушили силу его меча и неожиданно сильно ударили по ядру, заставляя светлого заклинателя непроизвольно согнуться.       А потом рассеились. Словно стягиваясь в одну точку, силы запрещенного пути перестали заполнять лёгкие и тянуться к ядру, перестали мешать обзору и загораживать свет.       Ванцзи упал на колено и положил ладонь на грудь, но, не почувствовав сильных изменений, поднял голову. Проход был не длинным и почти сразу выходил в освещаемое факелами и лунным светом помещение. Была эта удача или скорая смерть, сказать точно было невозможно. Поднявшись, он смог дойти до конца, уже не ощущая, как тёмная энергия давит на дыхание, что только больше начало его напрягать. Непонимание плотно вцепилось в него когтями.       Лань Ванцзи, на секунду ослеплённый совмещением тёплого и холодного света, закрыл глаза, а затем, привыкнув, увидел опирающегося о стену парня в тёмных одеяниях.       Распущенные, грязные сальные волосы спадали на лицо настолько сильно, что нельзя было различить, кем был человек напротив. Руки, дрожа, пытались ухватиться о неровности в поверхности позади; ноги будто с минуты на минуту подогнутся.       Ванцзи не сделал и шага, не убрал меч обратно, но на секунду затаил дыхание, ощутив непонятное чувство усталости.       — Лань Чжань, — скованно, полушёпотом подозвал юноша, не скрывая болезненную хрипоту. Одной рукой он убрал волосы с правой стороны лица, открывая свои алмазные, покрытые пылью глаза, тёмные мешки под ними, напоминающие настоящие синяки, а также несколько выпирающие скулы. Черты бледного лица немного натянулись в подобии улыбки и также быстро слетели, когда первый шаг закончился тем, что ноги подогнулись под и так не большим весом своего хозяина.       Лань Ванцзи не успел поймать его, лишь схватил за одну из рук и сам опустился на правое колено.       «— Это он», — судорожно шептало подсознание, боясь проснуться. «— Тот юноша».       Тот день, когда под солнечными лучами этот человек протянул ему новое письмо, которое адресат даже не смог прочитать, удивительно яркой картинкой пронеслось перед глазами и обесценило всё, через что пришлось пройти, чтобы увидеть его вновь.       Неизвестный музыкальный заклинатель судорожно дышал, пытаясь сдержать насупившиеся слёзы. Ванцзи не знал, что делать. Противостояние долга и радости заканчивалось ничьей, чем делали задачу ещё сложнее.       — Лань Чжань, прошу, прости меня, — шептал парень из последних сил, смотря под ноги. Казалось, что он плакал, но глаза оставались сухи, как пустыни. — Прошу, забери меня в Гусу. Я больше не могу. Лань Чжань, позволь мне остаться в Гусу.