Души и сознания.

      Обманчивое чувство негодования быстро потухло под грузом непонимания и странной, почти детской обиды.       — Ванцзи, перестань, — брат с абсолютным спокойствие смотрел вперёд, никак не поддаваясь своим эмоциям с того самого момента, как Лань Чжань сошёл с горы с Вэй Усянем на руках, потерявшим сознание от истощения почти сразу же, как они вышли из пещеры. Лань Сичень говорил полушёпотом, чтобы никто не слышал его слов, кроме младшего наследника.       Ванцзи не мог признать, что происходящее было правдой.       Люди то тихо шептались, то полностью замолкали, слушая переговоры глав орденов. Собрались все, кто мог оставить свои территории в столь сложное и опасное время. Все беспокоились о Вэнях, но были слишком падки на разные сплетни и слухи. Уж чересчур все привыкли претворяться дружелюбными и искренне заинтересованными в чужом горе. И в Башне Кое, которая буквально так же, как и резиденция Вэней, была полностью сооружена из золота, происходящие разговоры о справедливости и правде казались ещё более лживыми, чем обычно.       — Он точно состоял в сговоре с Вэнями, — озвучила вслух госпожа Юи, смотря с максимальным презрением на стоящую в середине зала фигуру, которую, казалось, стоит толкнуть, и она упадёт на колени. В этих заострившихся от худобы линиях тела Лань Ванцзи видел того парня, которого встретил у ворот в Облачные Глубины пару месяцев назад, парня, который просил забрать его с собой в Гусу мгновения назад в успокаивающем лунном свете той пещеры. Это точно был он, а не Вэй Усянь, вырезавший целую семью заклинателей, причастный к смертям главы ордена Цзян и девы Цзян, практикующий тёмное заклинательство и использующий их в помощи Вэням. — Не иначе как та девушка и была их посланницей!       — Тогда и охрана тоже им способствовала, — заявил кто-то из глав мелких кланов, из-за чего в зале снова поднялся ненадолго затихший шум.       — Я и не отрицаю, что оно может быть так, — госпожа Юи помрачнела на глазах, одного этого взгляда хватило, чтобы открывший рот замолчал. — Но то, что главную роль сыграл этот мальчишка, отрицать невозможно.       Презрительные, резкие обвинительные шепотки снова прокатились по залу, пока главы орденов молчали. Для них это было очередным показателем некомпетентности женщины как главы ордена, прекрасно пропуская тот факт, что последние десятки лет главным был Цзян Фэнмянь.       — Тихо, тихо, давайте немного тише, — один Цзинь Гуаншань казался очень довольным сложившейся ситуацией, обмахиваясь веером и презрительно, но со странным желанием посматривая на тёмного заклинателя.       За всё это время Вэй Ин ответил лишь на пару вопросов, в чём была причина его молчания, Ванцзи понять не мог. Подобным поведением он лишь разжигал огонь ненависти в сердцах других, а также заставлял их придумывать свои расшифровки своего безмолвия. Казалось, он даже не слышал их, но продолжал отзываться на своё имя и не игнорировал приказания охраны или глав орденов, в том числе и Госпожу Юи, а на вопросы он отвечал только ей и Лань Сиченю.       — Думаю, все мы имеем схожее мнение насчёт Вэй Усяня, — люди не стремились скрашивать этот факт, но закивали далеко немногие, ожидавшие продолжения от главы Цзинь. — Однако мы же с вами не глупые животные, казнить человека без полноценного суда было бы неправильно и совершенно бесчеловечно.       Шепчутся. Раздражающее шуршание повлекло за собой усмешку со стороны Вэй Усяня, на которую, несмотря на то, что она была достаточно громкой, как показалось Лань Чжаню, никто не обратил внимания. Фигура не сдвинулась ни на миллиметр, но Ванцзи был уверен, что слышал голос, утопающий в глухом шёпоте.       — Что ж, в таком случае, я рассчитываю на орден Лань, — подала голос госпожа Юи, не дожидаясь закрытия чужих ртов. — На любые вопросы, касающиеся Вэй Усяня, я готова дать ответ. Любой из орденов может ожидать полноценный ответ с моей стороны, вне зависимости от отношений между нами, как в связи проблемы с Вэнями, так и насчёт тёмного заклинателя.       Ванцзи перевёл взгляд на брата, чьей стойкости можно было бы позавидовать. Казалось, что странное противоречие по отношению к этому человеку продолжало съедать только его, несмотря на то, что Лань Чжань всё рассказал. И брат, и дядя отреагировали на его слова странно, не сказав почти ничего в ответ.       — Тогда подведём итоги, — с подобием искренней улыбки сказал Цзинь Гуаншань. — Вэй Усянь остаётся в темнице ордена Цзинь, который при поддержке орденов Цзян, Не и Лань также будет проводить допрос относительно произошедшего. Последующий суд и вынесение приговора будут проводится под внимательным и справедливым глазом ордена Лань, которому будут предоставлены все сведения, имеющиеся у моего ордена в распоряжении. Если есть возражения, то прошу высказать их сейчас в надлежащем порядке.       Лёгкая дрожь прошлась по позвоночнику Лань Ванцзи. У него не было причин не доверять Цзиням, но тревожность за молодого юношу, которому их клан обязан за предупреждение и последующую помощь, непроизвольно подталкивала его к краю, всё ближе к сомнениям.       — Раз возражающих нет, то прошу считать вопрос закрытым, а сегодняшнее собрание законченным, — Цзинь Гуаншань лёгким движением руки открыл веер, которым до этого немного похлопывал по ладони.       Кто-то из адептов Цзинь взяли Вэй Усяня с двух сторон за руку и чуть ли не потащили его к выходу. Лань Ванцзи потребовалось некоторое усилие, чтобы отвести взгляд от обездвиженной туши, чьи силы были заблокированы зачарованными наручниками. Странное чувство неуверенности не проходило с того самого момента, как из его рук забрали этого парня. Оцепенение прошло, но оставило за собой осадок, никак не уносимый течением руки или дуновением ветром.       — Ванцзи, — Лань Сичень перевёл взгляд на брата. Его взгляд был тяжёл, а брови сведены в искреннем недовольстве. — Почему он мог выбрать тебя?       Неожиданный вопрос заставил брови немного нахмуриться. Он и сам не знал ответа на этот вопрос, было ли этому вовсе логичное объяснение или это чистая случайность?       Из-за отсутствия ответа они оба снова перевели внимание на глав Цзинь и Цзян, которые так же, как и они, ожидали ухода других, более мелких орденов для продолжения более важных обсуждений. Это была единственная причина, почему Лань Вацнзи, как лишь второй наследник, который ранее почти никак не взаимодействовал с политикой и не участвовал в принятии подобных решений, был обязан присутствовать при дальнейших скрытных обсуждениях.       Странная помешанность на ордене Лань со стороны Вэй Усяня не могла ни привлечь внимание знающих и улавливающих странную тенденцию заклинателей.       Отливающий золотом главный зал ордена Цзинь был раза в три больше того, что приходилось видеть в Пристане Лотоса. Своей помешанностью на богатстве помещение напоминало дворец Вэней, который, увидев лишь раз, больше было невозможно забыть.       Адепты периодически оглядывались на остающиеся крупнейшие ордены, но достаточно быстро понимали, что дальнейшие обсуждения были не для лишних ушей. Однако это не останавливало их от недовольных слов, лиц и жестов, за которыми они пытали скрыть своё негодование.       — Так что же вы думаете насчёт нашего предложения, глава ордена Цзинь? — первым заговорил Лань Сичень сразу же, как только отливающие золотом ворота закрылись за последним выходящим адептом. Сейчас он был больше, чем обычно похож на главу ордена. Торжественная одежда ордена Лань главной ветви с первого взгляда мало отличалась от повседневной, но такие мелочи, как золотая строчка на подоле и отливающие мягким блеском облака на ленте, голубые нитки на рукавах, говорили о совершенно другом статусе. Кроме этого, впервые на памяти Лань Ванцзи волосы брата были перевязаны в высокий хвост, шевелящийся из стороны в сторону от покачиваний и без того тяжёлой головы. — Орден Цзян?       Мадам Юи только больше нахмурилась и перевела взгляд на Ванцзи, словно желая разглядеть его изнутри. Её собеседник же непонятно усмехнулся, стреляя довольными лисьими глазками в сторону их ордена, прикрывая ухмылочку золотым веером с белой строчкой.       — Это важный вопрос, поэтому мы все и остались здесь, верно? — чуть ли не впервые, что было не похоже на Не Миндзюэ, донёсся голос со стороны ордена, считающегося сильнейшим. — В конце концов, если это правда, то у Цзиней не получится вытрясти из этого мальчишки не слова!       Последние слова глава эмоционально рявкнул, сомкнув руки на груди, но привыкшие главы других орденов даже не шелохнулись.       — Это и интересно, вам не кажется? — глава Цзинь снова сложил свой веер, губы растянулись во всем известной фальшивой нежности. — Тёмный заклинатель определенно точно имеет свои мысли о Вашем ордене, иначе как объяснить то, что подобные письма с предупреждениями приходили только ордену Лань.       Внутри что-то несколько нервно дёрнулось. Брат уже рассказал другим главам о роли этой фигуры в судьбе ордена и даже не предупредил. Лань Чжаню потребовались некоторые силы, чтобы не отвести глаз от взгляда новоизбранного главы Цзян.       — Ещё и тот факт, что единственным, кто смог подняться на гору, были Вы, Лань Ванцзи, — госпожа Юи стала первой, кто обратил на него внимание за это время. — Можете ли вы объяснить это как-то?       Слова закрутились в голове. Они быстро сложились в предложения, которые искренне хотелось сказать, и те, которые не навлекут беды на орден, и на него самого в том числе. Кроме того, самым безопасным было всё отрицать, он же, по удачному стечению обстоятельств, был самым правдивым.       — Я не знаю, могу только предположить, что мы одного возраста и, может, он считал, что я могу понять его, — вторая часть была выдумана и никак не вязалась с логикой. Как такой умный человек, как Вэй Усянь, обманувший сначала семью Су, затем наследника и деву Цзян, а также часть охраны ордена, мог так глупо выбрать себе доверительное лицо? Да и кого? Лучшего и самого праведного адепта ордена Лань? Подобному Ванцзи не мог дать рационального объяснения. В этом выборе не было смысла, словно помутнение.       — Нет причин для волнений, молодой господин Лань, — отозвался на его слова глава Цзинь. — Никто вас не собирается винить. В конце концов, и глава Лань, и ваш дядя, старейшина Цижень, уверены в том, что Ваши помыслы чисты. Ни у кого нет сомнений в этом.       Однако, несмотря на то, что эти слова должны были успокоить брата, он только больше напрягся, готовясь защищаться от возможных обвинений. Лань Чжань непроизвольно почувствовал надежду на то, что в случае чего Лань Сичень сможет защитить орден от возможной клеветы.       — Однако это не сильно меняет сути дела, — снова воскликнула госпожа Юи. — Вэй Усянь сделал какой-никакой, но выбор. Зачем-то, но он собирается использовать Лань Ванцзи.       Возражений не было, других идей, которые не воспринимались бы как оскорбление, тоже не наблюдалось. Здесь было три варианта: либо Лань Ванцзи зачем-то нужен Вэй Усяню для его задумок; либо умственные способности тёмного заклинателя были переоценены, и молодой господин Лань оказался просто не в то время, не в том месте; либо же Ванцзи недоговаривает. Последнее было опасно произносить вслух, потому что тогда их союз посыпется, будто его и не было. А по отдельности шанса выстоять против Вэней у них не было.       — В таком случае нам нужно приходить к какому-то другому решению, — недовольным полухрипом сказал Не Минцзюэ. В зале воцарилась секундная тишина, которая быстро прервалась тяжёлым и несколько наигранно печальным выдохом главы Цзинь.       — В любом случае нельзя полностью исключать возможность того, что и у Цзиней есть шанс выпытать информацию у Вэй Усяня, — то, с каким будничным настроением это высказал Лань Сичень, заставило Ванцзи внутренне вздрогнуть. Осуждать равнодушие к тёмному заклинателю он не мог, да и сам, вспоминая могилы убитой семьи Су, ощущал к убийце истинное призрение. Но, вспоминая мальчика, что мимолётно улыбнулся ему у ворот, всё холодело из-за тревоги за его безопасность.       Это не мог быть один и тот же человек.       — Если он начнёт сознаваться, то не вижу смысла моему ордену вмешиваться.       — Однако что, если нет? Неужели вы думаете, что мы можем вам просто слепо довериться? В конце концов, несмотря на наш союз, других причин на доверие у нас нет, — глава Цзинь прикрыл глаза и самодовольно хлопнул веером по ладони между паузами. — Слепое доверие в наше время может выйти очень дорого.       Лань Сичень немного нахмурился на открытые слова недоверия в сторону их ордена.       — Тогда почему мы должны оставлять Вэй Усяня у вас?       На это глава Цзинь фыркнул и насмешливо отвёл взгляд:       — Это не то же самое. Все знают, что орден Цзинь никак не связан с тёмным заклинателем. Кроме того, у нас самые надёжные условия для задержания, в то время как в ордене Лань запрещено держать пленников, — усмехнулся глава Цзинь. — Если я не ошибаюсь, то по этой причине у вас нет темниц. Поправьте меня, если я ошибаюсь.       На это было нечего возразить.       — В таком случае можно подослать кого-нибудь из Ланей, — сразу же вступил в диалог Не Минцзюэ.       — Это хороший план, но и Вэй Усянь не идиот, как минимум, я не считаю, что безопасно исключать, что его действия не имеют оснований, — твердо уточнила Юи Цзыюань. — Если он начнёт приводить свои планы в действие через Молодого господина Ланя и как-то воздействовать на него, то мы не сможем узнать правды.       Она прервалась и моментально перевела взгляд на Лань Сиченя.       — Я не о том, что ваш брат может оказаться предателем, а о том, что Вэй Усянь коварен и жесток, поэтому ни при каких условиях, даже если кажется, что он обезврежен, нельзя считать себя в безопасности. Я не не верю вам. Я не доверяю только этому мальчишке.       На секунду зал снова погрузился в молчание, и его снова прервал глава Цзинь.       — Тогда представим к входу в его клетку по одному охраннику от каждого ордена, — на лёгкой ноте предложил Цзинь Гуаншань, чем сразу привлёк внимание всех остальных орденов. — Таким образом, сохранится уверенность в передаваемой информации.       — Кроме того, в случае, если Лань Ванцзи будет что-то угрожать, то они смогут предупредить нас об этом, — закончил Лань Сичень, который был искренне доволен тем, как всё сложилось. Этот случай при удачном суде поможет вернуть ордену былой статус и очистить имя. Глава Лань был почти уверен, что их помощь не пригодится и Цзини справятся сами. В конце концов, он понимал, что самый богатый орден по менталитету мало отличался от Вэней, а значит, и опыт в пытках и вымогательствах у них определенно должен быть. — Думаю, это лучший вариант.       Лань Чжань не был в этом так уверен. Он никогда не допрашивал людей, не знал, как это происходило, о чём нужно было спрашивать и как рассуждать. Да и зачем? Разве им и так не всё известно о Вэй Усяне? Что именно они хотели услышать?       — В таком случае нам нужно отобрать адептов и отправить их сюда и в то же время присутствовать на поле сражения. Это хорошее решение, но не в наших условиях, — орден Не был не слишком зол, по большему счёту согласный с выдвинутым предложением. Но о войне было нельзя забывать. Уже в этот день не пришло огромное количество более малых орденов, у которых изначально не было и шансов против Вэней. — Насколько долго будет идти этот суд? У нас нет возможности тратить на него много времени.       — Нет смысла держать его слишком долго, — моментально ответила Мадам Юи, покручивая кольцо. Казалось, что она была спокойна, и только этот жест выдавал её тревогу. — Чем быстрее он умрёт, тем лучше.       — А вы не скупы на выражения, мадам Юи, — усмехнулся глава Цзинь, но то, как он снова спрятал лицо за веером, заставляло снова чувствовать к нему отвращение и избегать его существо в той же мере.       На его слова она ничего не ответила.       — Всем и так известен итог этого суда, — упомянул Лань Сичень. — Весь его процесс – это одна большая формальность.       Это тяжёлым осознанием упало на голову Лань Ванцзи, потому что это решение означало, что серые алмазные глаза, только недавно приследующие молодого заклинателя в мыслях и снах, закроются навсегда меньше чем через три недели. Только вот они все забыли, что он человек, спасший их с братом орден, людей которого они были обязаны защищать ценой своих жизней.       А также тёмный заклинатель, убивший целую семью, главу ордена Цзян и его старшую дочь.       — Тогда закончим побыстрее, — глава ордена Не первым поднялся со своего места и перевёл взгляд на остальных. — Орден Не сегодня же займётся вопросом об охране.       Лань Ванцзи не мог возразить, у него не было голоса в этом вопросе. Его душила одна только мысль о возможном исходе. Лань Сичень поднялся из-за стола, и Ванцзи не мог не последовать за ним.       — Ты уверен, что это хорошее решение? — сам от себя такого не ожидая, спросил Лань Ванцзи, который был почти уверен, что видел, как дрогнули плечи главы ордена.       — Важно не то, что об этом думаю я, а то, что поможет мне спасти орден от сплетен.       Лань Сичень резко остановился и посмотрел на младшего брата:       — Это является моим приоритетом, всё остальное — вторичное и ненужное.       На этом собрание и подошло к своему концу. Следующее должно будет пройти уже через пару дней, когда от каждого ордена будут выбраны доверительные лица. Единственным орденом, который занимался исключительно армией, оказался орден Лань, потому что до начала суда глава был не нужен.       В это время орден Цзинь с особым энтузиазмом готовился к возможности первым посетить камеру пленника. Лань Ванцзи не знал, как смотреть в глаза всем ухмыляющихся по углам охранников, на скорбное выражение лица наследника Цзян, который почти не покидал своих покоев, на раздраженного главу ордена Не, который не мог найти себе места в золоте и блеске Башни Кои. Казалось, что только он волнуется о предстоящем суде, у остальных были совершенно другие проблемы.       Лишь раз ему удалось посетить камеру заклинателя: его голова была пробита из-за сильного удара, предположительно, о стену, руки прикованы к стене цепями, кандалы ограничивали движения голых грязных ног. Лань Ванцзи не мог вспомнить, была ли на нём обувь изначально, но он эгоистично надеялся, что не было, не желая сомневаться в методах ордена Цзинь сильнее, чем уже оно было. Безмятежное бледное лицо заключенного во время сна только сеяло больше сомнений.       Нет, конечно, было глупо отрицать, что личности, которых он разъединял, на самом деле были одним и тем же человеком. Вэй Усянь — и убийца, и спаситель.       Но легче от этого вывода не становилось, даже наоборот.       Кто-то в этой ситуации определенно ошибался, и Лань Чжань не знал, на что ему надеяться.       Когда Вэй Усянь проснулся, его глаза сильно зажмурились из-за яркого света за пределами темницы, губы дрогнули, когда он различил силуэт перед собой. Открыв рот, он собирался что-то сказать, но с сухих губ сорвался только кашель, который, казалось, разрывал его изнутри. Ванцзи рассеянно замер лишь на секунду, но этого хватило, чтобы охрана ордена Цзинь быстро взяла его под руки и выгнала, что у них прекрасно получилось. Но даже оказавшись по другую сторону от двери с решеткой, замерший на месте, кашель он слышал ещё какой-то недолгий промежуток времени, пока звонкий шлепок по щеке не вернул его в реальный мир.       — Заткнись, — прозвучал низкий мужской голос, принадлежащий человеку, который определенно был старше их обоих. Больше с той стороны не доносилось ни звука, и Лань Ванцзи мог предположить, что после такого громкого хлопка парень снова мог потерять сознание. Ему определенно нужен был врач, только вот мало вероятно, что Цзини его предоставят.       Он обернулся, но зайти обратно уже не нашёл в себе силы. Ему нужно было поговорить с братом сегодня же.       Сейчас же.       Уверенным шагом, кивком головы, здороваясь с другими адептами, попадавшимися на пути, Лань Ванцзи быстро шёл к главе ордена Лань. Он не имел права подвергать решения совета сомнению, но надеялся, что хотя бы на правах члена семьи мог быть услышан.       Остановившись у двери в комнату брата, Лань Чжань замер лишь на секунду, но вопросы непроизвольно всплывали в его голове, останавливая перед данным решением: «А что следует сказать? Просто попросить врача? Но как я объясню, почему я ходил к нему? Как позже Лань Сичень объяснит главам других орденов, откуда столько жалости в сторону тёмного заклинателя? Это опустит только больше тени на их орден».       — Ванцзи, что ты здесь делаешь? — Лань Сичень направлялся к своей комнате, рядом с ним почти также непринужденно шёл Не Минцзюэ. Казалось, брат был несколько недоволен его визитом, это можно было заметить по звуку шагов, которые стали тяжелее, чем были до этого.       — У меня был вопрос, однако он исчерпал себя, — его грудь тревожно сжалась, а в голове панически повторялось сотое правило, которое он снова старался не нарушать, избегая и правду, и ложь одновременно. — Я уже направляюсь в свою комнату, прошу меня простить.       Ванцзи, скрывая подрагивающие пальца в рукавах, оставил поклон и, проследив за несколько раздражённым взглядом братом, направился в свою комнату, стараясь забыть, как громко с волос Вэй Усяня капала кровь, ударяясь о каменный пол.