Души и сознания.

Холодным ветром Лань Ванцзи мчится впереди остальных адептов. Они уже давно не реагируют на холодность Второго Господина Ланя и вполне обоснованно всю жизнь тянутся к его старшему брату, который впервые на их памяти тоже оказывается до странности тих, только, может, не так же холоден, но на этот раз будто так же старается держатся от них на расстоянии, словно занятый другими, более важными мыслями. Локации под ними быстро сменяются. Адепты ордена Лань в течение пути почти не останавливаются, а если передышка и объявляется, то ненадолго, поэтому каждый уже может предположить примерное время прибытия: раз уж они отправились ранним утром, почти сразу после колокола, то, скорее всего, прибудут на место несколько раньше, чем могли рассчитывать. Орден Вэнь находится к ордену Лань ближе, чем к другим кланам, поэтому Ванцзи не удивлён, что именно они являются первой уничтоженной преградой на пути к полному господству, а только потом более далёкий Юньмэн Цзян. Кончики пальцев немного подрагивают, а сердце нервно трепещет, так и норовя выпрыгнуть из груди в руки тёмному заклинателю. Лань Чжань даже не знает, что хуже: то, что Вэй Ин в итоге первым нарушил их сделку и соврал, хотя при первых встречах клялся, что если и сможет солгать, то точно не «своему супругу», или то, что он в самом деле вернулся к тёмному пути. Панически в голове уже второй день билась мысль: «Если не остановить Вэй Ина, то его душа окончательно расколется.» Умопомрачающий страх только усиливает его потоки ци, заставляя меч ускоряться, не замедляясь ни на полсекунды, и ничто и никто не волнует его в этот момент. Раздражающее солнце светит над их головами, иногда Лань Ванцзи всё же приходится останавливаться, чтобы восстановить иссякающие силы, чтобы снова отправиться в путь, словно подгоняемый кем-то сзади. — Ванцзи, — голос Сиченя кое-как прорезается сквозь его мысли во время третьей в их пути остановки, но всё равно звучит где-то под пеленой воды, из-за чего отвечать на оклик не хочется. Лицо брата встревожено, глаза грустны, а уголки губ опущены. Ванцзи чувствует себя ужасно глупым. — Я вижу, что ты сильно встревожен. Он делает паузу, и на секунду его взгляд сбегает, падая куда-то за спину. Но это не опасность, поэтому Лань Ванцзи даже не думает оборачиваться, и это не Вэй Ин, поэтому он ни капли не заинтересован. — Цзэу-Цзюнь, адепты достаточно отдохнули, чтобы снова отправиться в дорогу, —неизвестный адепт отдаёт поклон. — В таком случае будьте готовы отправляться через несколько минут, — только успевает договорить Лань Сичень, как Ванцзи моментально разворачивается и достаёт меч. — Нет времени, — он быстро встаёт на меч и лишь на секунду оборачивается на брата, прежде чем, набравшись сил, снова взлететь к облакам. — Встретимся на месте. — Но Ванцзи..! — голос Сиченя заглушается потоками воздуха с обеих сторон. Его меч ускоряется до предела, и Ванцзи знает, что выглядит уже далеко не как идеальный адепт ордена Лань, гордость ордена и дяди,точно не с его сползающей со лба лентой, растрепавшимися волосами и грязными подолами белоснежных одеяний. Он больше не нуждается в одобрении, лишь желает искупить свою вину перед Вэй Ином и больше ничего. С этими мыслями, огораживая себя от размышлений о брате, Лань Ванцзи несётся в орден Вэнь, не замечая ничего, кроме своей дороги. Пыль засоряет глаза; ветер заставляет снизить скорость, чтобы не потерять равновесие; солнце нещадно стремится сжечь приближающегося адепта. Определенно, Цишань Вэнь заслуживает своё сравнение с солнцем, обладая самой жаркой территорией в сравнении с другими орденами. Лань Вандзи на ходу спрыгивает с меча и ловит его, уже направляясь в Знойный дворец. С того момента, как он провожал в это место, в кабинет Вэнь Цин Вэй Ина, прошло четыре месяца, и тогда он был уверен, что больше сюда не вернётся, только если их снова будет ожидать битва в Безночном городе, однако она должна была произойти не скоро. И сейчас он снова здесь, и Вэй Ин тоже где-то там. Уже подходя к лестнице, он ощущает, как остатки тёмной энергии тянутся к нему, ластятся и просят снова принять их обратно. Лань Ванцзи всегда очищает своё золотое ядро и душу от воздействий тёмной энергии, но она всё равно ощущает родство из-за той своей части, что никогда не выйдет из грешного тела, не важно, каким образом он пытается очиститься: медитации, тренировки со светлой энергией или запирание сил инь в каком-то артефакте – этот сгусток энергии уже стал частью его и не желает быть изгнанным. Лань Чжань даже не может никого обвинить в состоянии его потоков ци, потому что никто не нуждался в его опрометчивом решении взять тёмную энергию под свой контроль. Эта ластящаяся с самого входа сила только подтверждает его главную теорию. Это точно рук дело Вэй Ина, который заключал с ним клятву, что больше не пойдёт по тёмному пути. Сжечь души Вэней он мог и при помощи светлой энергии, но очевидно, что нарушение своей части было обязательным пунктом в его плане, иначе сейчас, заходя внутрь, Ванцзи не чувствовал бы, как тёмные сущности покрывают золотые стены своими невесомыми, невидимыми, фантомными касаниями. Адепты разговаривают между собой, они достаточно аккуратно для подобной ситуации касаются стен и собирают тёмную энергию в мешочки для более углубленного изучения. Как известно, Вэнь Жохань ещё ни разу с момента происшествия не выходил на публику. Хотя адепты некоторых кланов прибывали несколько раньше, чем планировалось, он также не удостаивал ни взглядом, ни словом. Видимо, после нападения его количество дел увеличилось раза в два. Как минимум Ванцзи надеялся на это, ему совершенно не хотелось, чтобы Вэй Ин оказался в списке подозреваемых из-за возможного странного поведения. Пробежавшись взглядом по залу, он встаёт ближе к углу, убедившись, что наследника Цзян и Вэй Усяня ещё пока что нет среди всех остальных. Зал поражает своей роскошью, но теперь она словно теряется в черноте и обиде. Очевидно одно – кем бы не являлся нападающий, он очень сильный тёмный заклинатель с огромной обидой на орден Вэнь. Однако стоит отметить, что некоторые осмеливались тихонько посмеиваться, а слова с их губ вылетали крайне не лестные и даже опрометчивые для тех, кто находился на территории Вэнь Жоханя: «Сложно обвинять его в этом. Будь у меня возможность, я бы тоже напал на орден Вэнь» — глава Вэней уж точно бы не позволил так отзываться о его ордене. Лань Ванцзи может их понять, но точно не оправдать, как Вэй Ина. Его действия хоть и пропитаны обидой и злобой, но всё же направлены на спасение ордена в другой вселенной. В любом случае, вернуться туда он уже больше не сможет, оставались только цель и воспоминания. Ванцзи не осуждает его за безрассудную преданность, он на своей шкуре знает, какого это, так же как и не может ненавидеть его за то, что он предал их сделку. Адепты в разных одеяниях, в том числе и адепты ордена Лань, продолжают входить в зал, и вскоре звенит первый оповещающий колокол, предупреждая о скором начале собрания. Сичень нервно ищет его взглядом, но не может оставить адептов, потому что он является главным на этом задании согласно указаниям дяди. Лань Ванцзи заходит ещё немного в тень, чтобы скрыться от чужих глаза. Очевидно, что собрать всех в зале означает открыться людям, что в него впущены. Теперь же, когда крупнейший орден во всём мире подвергся нападению, людям необходимо убедиться, что это произошло на самом деле, и подобное не грозит и их людям. Хотя стоит упомянуть, что, несмотря на пропитавшую изнутри тёмную ци, во дворце только отдалёно можно было учуять дуновение смерти. Оно доносилось скорее со стороны солдатских комнат. Но Ванцзи имел право сомневаться в том, что это смог заметить кто-то другой, в конце концов, не просто так Вэй Ин оставил эту лазейку, через которую к нему лесенкой тянулась опьяняющая и тошнотворная вонь, будто свежей крови и немного поджаренного человеческого мяса и сожженных душ. Ванцзи никогда не забудет этот запах. Если первый преследует его в кошмарах с того самого момента, как Вэни попытались сжечь Облачные Глубины и ему с дядей пришлось лицезреть, как адепты вытаскивают из домика до костей обугленное тело отца, смердящее горящей плотью, кровью и подгоревшим мясом, как на некоторых улицах в Цайи; то вторым пропиталось всё в прошлой вселенной, когда Вэй Ин сжёг больше полусотни душ Вэней, которые участвовали в войне. Тело непроизвольно дёргается, когда рядом мелькает фиолетовая тень, с увлечённостью наблюдавшая за проходящими адептами. Вэй Ин смотрит вперёд, но Лань Ванцзи чувствует удовлетворение, исходящее от его улыбки, которая сочится не только фальшивостью, но и тёмной живостью, ведущей за собой кровавый след. — Вэй Ин, — срывается с губ. Осуждающе, но тепло, словно отчитывая напакостившего ребёнка, Ванцзи желает накричать на него, чтобы потом обнять и навсегда сохранить в своих руках. — Я думал, мы перешли на вторые имена, Лань Ванцзи, — его взгляд опускается немного ниже, словно под ноги чужим людям. Голос остаётся таким же, как и всегда, когда где-то рядом находятся адепты ордена Цзян и, что самое главное, злосчастный наследник. — Нам нужно поговорить, — Лань Чжань говорит это немного тише, чтобы эта реплика не дошла до ушей ненужных людей. Не сказать, что их мнение его волнует, но привлекать лишнее внимание не хотелось. — Сейчас. Лишнее уточнение сейчас показалось необходимым. Это собрание во многом бессмысленно, если стены дворца останутся открыты для всех приглашённых адептов. В любом случае, те, кто хоть чего-то стоит в этой комнате, уже проанализировали сложившуюся ситуацию и приняли во внимание, что заклинатель, напавший на орден Вэнь, определённо точно увлекается тёмными силами и достаточно умён и безумен, чтобы уничтожить одну треть огромной армии за одну ночь почти бесшумно. Настолько тихо, что теперь лишь единицы Вэней знают, как в общих чертах выглядел напавший, хотя лица так никто и не разглядел. — Как вы можете так говорить, второй господин Лань? — немного более наиграно, чем обычно, удивляется Вэй Усянь, прежде чем, как змея, сощурит глаза и хищно улыбнётся, самую малость обнажая зубы. Его глаза на секунду загораются красным, из-за чего у Ванцзи появляется искреннее желание ударить непоседливого заклинателя, чтобы отпечаток его руки остался на мягкой подростковой щеке. — Собрание ещё даже не началось, а вы уже хотите так неуважительно уйти. Разве так поступают адепты вашего ордена? Лань Чжань часто сталкивается с неуверенностью, задаёт себе вопрос: что именно вызывает это пренебрежительное отношение Вэй Ина к самому себе? Чаще всего приходит к выводу, что ему просто больно, так как он считает, что сам виновен в пренебрежительном отношении ордена Цзян к своей не особо важной персоне. И Ванцзи определенно точно ненавидит тёмного заклинателя каждый раз, когда тот совершает опрометчивые поступки и совершенно не заботится о собственной безопасности, как сейчас. Лань Ванцзи берёт его за запястье и лишь на секунду смотрит в серебряные, но отливающие кровью глаза, что в открытую посмеиваются над сложившейся ситуацией, прежде чем ведёт тушу к выходу, обходя зал на максимальном расстоянии от адептов собственного ордена и стараясь думать рационально, предполагая, где у стен не будет лишних ушей. Вэй Ин идёт, почти не сопротивляясь, лишь пару раз пытается вырвать руку из чужой ладони, но скорее чтобы проверить, что точно не может выбраться, нежели по какой-то другой причине. — Господин Лань, а вы жестоки, и руки у вас грубые, не думали быть помягче? — со странной игривостью лепечет Вэй Ин, позволяя очередному смешку соскользнуть с губ и врезаться прямо в чужие перепонки. — А то, как вам потом быть? Всё равно жениха или невестку искать придётся. Ванцзи, немного не рассчитав силы, толкает его в сторону реки по склону, отпуская чужое затёкшее запястье. — От чего, интересно, Вы так злы!? Или я в чём-то ошибаюсь!? — Вэй Усянь! — Что!? А то я не прав!? — улыбка слезает с его лица так же быстро, как и появляется, словно её и не было. Острота взгляда улизнула, вся игривость сошла на нет. Перепадки настроения для Вэй Ина, повинующегося тёмной энергии, всё также невыносимы. Из-за чего кажется, что он в самом деле сходит с ума, если уже этого не сделал. — Зачем? — кажется, что разум так далёк от тела, что Лань Чжань не может вспомнить не одного правила, что нарушены за последние дни. И вот Вэй Ин стоит перед ним. Что хочется сказать? — Почему ты нарушил условия сделки? Лёгкая ухмылка снова появляется у него на лице, Вэй Ин не успевает прикрыть её и опускает голову, вполне удачно заглушая смешок, вырвавшийся следом. — О, Боже! — Вэй Ин опускает руки и поднимает затравленный взгляд. — Будто от этого что-то поменялось! Ты и сам-то не выполнил бы свою часть! Он расставляет руки в стороны. — Ну давай, убей меня! Ты же можешь это сделать, верно!? Вызов, брошенный прямо в лоб, оказывается словно отрезвляющим ударом. Ему не нужно убивать Вэй Ина. Не нужно больше думать о том, как кровь лучшего в мире человека, готового на всё ради дорогих ему людей, будет именно на его руках, будет впитываться в шелк его одеяний, как будет сочиться страшная жидкость из ран, которые ему придётся нанести, чтобы это произошло быстро и максимально безболезненно. — Лань Ванцзи, — Вэй Ин медленно опускает руки и наконец-то выдыхает, наконец-то замечая, как тёмная энергия мельтешит вокруг, отравляя и так раскалывающуюся душу, продолжая безжалостно ломать её. Глаза приобретают нормальный цвет. — Я не могу уничтожить Вэней без тёмной энергии. Сжечь их души — да, но без тёмного пути мне не справиться со всеми. Количество людей в их армии даже сейчас, как общее количество адептов Цзян. И за их спиной стоит ещё две таких же кучи, которые готовы убивать невинных людей направо и налево. Он переводит дыхание, ожидая ответа, но в итоге продолжает сам. — Я с самого начала знал, что не справлюсь, — его брови сталкиваются в переносице. Ванцзи не может сказать ни слова. Его всё это время водили за нос, и как он не догадался? Всё то время, что Вэй Ин переводил стрелки, а Лань Чжань чувствовал себя недостойным из-за своей неуверенности в словах горячо любимого человека, он был лишь одной из таких же пешек в чужих руках. — Ты соврал. — Называйте вещи своими именами, Лань Ванцзи, — издевательский смешок снова разрезает пространство, задевая какие-то струнки в душе Ванцзи, заставляя их разрываться без ножниц. — Я всё время вру. Он озвучивает это так, словно это является обыденностью. К сожалению, Лань Ванцзи только сейчас понимает, что это в самом деле так. Вэй Ин врёт всем. Главе ордена, в котором состоит; сестре, брату и Вэнь Цин, когда заставил всех поверить, что в самом деле болен, а сам смог потренироваться в создании долгих иллюзий; провёл дядю и отвёл от себя чужое внимание, пряча все свои настоящие навыки. Ванцзи слишком долго надеялся, что он особенный, из-за чего не мог заметить, что никогда им не был. Может, Вэй Усянь когда-то и любил его, но точно не сейчас. Иначе не смотрел бы сейчас так смело в его глаза после многолетнего ведения за нос. — Прости, но у меня не было выбора, как я и сказал... — он подходит ближе, чтобы посмотреть точно в чужое позолоченное серебро глаз. — Я не посмею дать моему последнему шансу бессмысленно сгореть. Воспоминания о холодных источниках и о слезах, стоящих в этих веселых дымчатых глазах, сейчас кажутся такой же насмешкой. Тогда Ванцзи считал себя особенным, считал, что видит то, что другие не могут, даже не смея предположить, что Вэй Ин стал бы его обманывать и манипулировать его несколько наивными для сорока лет чувствами. Вэй Ин игриво разворачивается и с небольшим прыжком в ногах медленно уходит в сторону, из-за чего его меч немного покачивается из стороны в сторону. Невысказанные слова остаются на языке, одна только мысль вертится в голове: «А что теперь делать?» Его смысл жизни раскрыл ему правду и теперь неторопливо идёт обратно в зал, из которого они выбежали на все парах пару мгновений назад. Укол эгоизма становится настолько ощутим, что Лань Чжань не может его пропустить мимо и ничего не сделать. Шаги Вэй Ина громче, чем его, и уши хватаются за этот звук, боясь, что он исчезнет. Ванцзи надоело терять его из виду после каждого их диалога, принимая всю жестокость безвозмездно, глотая обиду и ожидая, что когда всё уляжется, заклинатель Цзян вернётся. Наверно, поэтому и идёт следом, не отставая ни на шаг. Какое-то время они и правда продолжают так приближаться к дворцу, пока Вэй Ин не останавливается. Он просто стоит и молчит, а Ванцзи не перебивает его мысли, ожидая, когда же человек впереди вымолвит хоть слово. Молчание накрывает их, и только на щебетание уток-мандаринок отзывается вымотанное сердце. — Лань Ванцзи, что Вы от меня хотите? — он не поворачивается, но его голос звучит печально. Ванцзи старается не думать о том, что это очередная игра над его достаточно очевидными чувствами. — Защитить. Вэй Ин поворачивается, его глаза не горят красным; взгляд достаточно осознающий, чтобы не считать этого человека сумасшедшим; губы не вытягиваются в улыбке. — Хорошо, делайте, что хотите, — он снова смотрит только вперёд, его хвост мог бы сейчас шелохнуться, но вместо этого волосы заплетены в шишку, что очень крепко сидит на голове. Лань Ванцзи больше не сдерживает этот порыв. Разве он не заслужил сделать эту шалость? — Но от своего я не отступлю. Прежде чем Вэй Усянь снова начинает движение, Лань Чжань тянет за конец фиолетовой ленты в волосах и распускает ненавистную причёску, которая непроизвольно ассоциировалась с наследником Цзян. Он быстро поворачивается, и в его глазах удивление настолько настороженное, что можно подумать, будто Ванцзи обнажил меч или приставил лезвие любого другого оружия к его шее. — Хвост выглядит лучше. Мочки ушей всё равно краснеют, пока тяжелые волосы немного покачивает ветер. Губы Вэй Ина дёргаются, но ничего конкретного с них не слетает, только «что», «как», «а». — Я пойду вперёд, буду ждать Вас в зале. Лань Чжань обходит тёмного заклинателя и один раз оборачивается, чтобы увидеть, как Вэй Ин продолжает стоять и смотреть на своё запястье, перевязанное красной лентой.