Вчерашний черно-красный полдень.

      Ужасная, должно быть, несправедливость — умереть от руки бывшего друга. Намного лучше было бы самопожертвование, смерть ради цели, да даже хотя бы от рук того, в ком с самого начала видел угрозу, но друзья…       У Доминики их не было. Не в том понимании, в котором обычно представляют дружбу вроде взаимной привязанности и поддержки. Адэрли дружить не умела, ведь дружба требовала довериться другому человеку больше, чем себе, и когтевранка никогда бы не допустила такую оплошность.       Она искала союзников, потому что всегда считала, что общая выгода объединяет лучше, чем брошенное на эмоциях «конечно же я тебя ни за что не предам!», и только настороженно поглядывала в сторону улыбчивого пуффендуйца, который таскался за ней по пятам, словно щенок.       В любой другой ситуации брюнетка бы нервно рассмеялась: они знакомы всего день, а он уже готов сделать для нее все и даже больше. Но от Кэвина Уайта веяло уютом и домом, и он с улыбкой кивал ей каждый раз, когда видел на коридоре.       Адэрли тянуло объяснить блондину всю свою душу, и она точно бы это сделала, если бы хоть немного понимала себя сама. Но в душе когтевранки мешались заглушенные зельями и медикаментами чувства, и девушка не могла проанализировать их так же просто, как делала это с теми же древними рунами.       А Каспер, сидя под огромным и старым деревом с осыпающимися листьями, был благодарен серому небу за отсутствие солнца и прислушивался к тихому шуму моросящего вокруг дождя.       Сейчас Доминика снова была на взводе. Она, игнорируя более удобное для этого перо, ходила по полупустым из-за раннего часа коридорам и царапала что-то перьевой магловской ручкой на страницах исписанной книги, которую прижимала к своей груди. Сидящий на скамейке Хилл с любопытством заметил, как помрачнел взгляд девушки, стоило ей перевернуть страницу, и как в нем отразилось еще больше непонимания. Слизеринец усмехнулся: Адэрли ненавидела «не знать» и «не понимать» хоть что-нибудь.             — Учебник по ЗОТИ? — обратился к Доминике со своего места Каспер. Брюнетка хотела проигнорировать чужой риторический вопрос и пройти мимо, но застыла прямо возле выхода на небольшую площадь, стоило сидящему под деревом парню произнести: — Я уже давно полностью изучил его. Нужна помощь?       По каменным стенам замка стекали капли дождя. Адэрли, задумавшись и невольно прокручивая на указательном пальце свое любимое золотое кольцо, с нескрываемым недоверием смотрела в сторону скучающего слизеринца. Надо же, Каспер Хилл предлагает помощь ей, Доминике Адэрли. И ведь даже рассказать некому: все, зная нелюдимый характер брюнета, посчитают это ложью.             — Я знаю, что ты не занимаешься благотворительностью, — спокойно закрывая книгу и направляясь в сторону Каспера, отозвалась До: — Что тебе нужно?       Хилл на это только слабо усмехнулся. И все же некоторые слухи про Адэрли были правдивы: она, воспитанная в семье мракоборца и психиатра, действительно могла считывать людей как открытые книги. И именно поэтому Каспер даже не собирался ей врать:             — Я, Форд и Майкл создали тайный клуб «Призраки Прошлого», — произнес слизеринец, стоило брюнетке подойти достаточно близко, и вдруг предложил: — Присоединишься к нам?       Теперь неуместная усмешка появилась на губах Доминики и девушка, склонив голову в бок, бросила взгляд на черный циферблат своих так кстати надетых сегодня наручных часов:             — У меня не так много времени для того, чтобы слушать рекламу книжного, музыкального или художественного клуба.             — Сколько своего времени ты можешь мне уделить?             — Если не сможешь заинтересовать с первых слов, то только минуту.             — Тогда присаживайся, потому что я уверен, что разговор будет долгим.       Каспер приглашающе отодвинулся в сторону, предлагая место рядом с собой, но Адэрли продолжила стоять и только почувствовала покрывающие их куполом дезиллюминационные чары. До этого невербальную магию такого уровня когтевранка видела только у давно тренировавшегося в этом Грэя.             — У тебя минута, — не желая еще больше задерживаться рядом с Хиллом, повторила Доминика: — Время пошло.             — Я могу исполнить твою мечту.             — Это вряд ли, — с еще большим недоверием отозвалась когтевранка, — Ты ведь даже не знаешь, о чем я мечтаю.             — Разве не о том, чтобы занять место своего отца?       Адэрли, до этого смотревшая на парня скорее из-за собственного хорошего воспитания и вежливости, теперь слушала Каспера предельно внимательно. И это было то, чего слизеринец ждал.             — Я не собираюсь спрашивать, откуда тебе это известно, — аккуратно начала Доминика, вспоминая о том, что никогда и никого не посвящала в свои планы и в то, что она будет делать после выпуска из Хогвартса, — Меня интересует только то, что ты собираешься с этой информацией делать.             — Я собираюсь ее использовать, — отозвался Каспер, — Точно так же, как и тебя. И позволить тебе использовать себя.       Парень перевел взгляд с когтевранки на часы на ее руке:             — Кстати, минута уже прошла. Тебе все еще неинтересно?       Дождь усиливался, но Адэрли не обращала на это внимание. Она только смотрела на то, как прилипают чужие черные пряди к белому лбу с идеальной, но болезненно-бледной кожей, как стекают с волос Каспера капли и прекрасно понимала, кто сидит перед ней.       Парень, пытающийся сейчас ее завербовывать, умело скрывал свои бессонные ночи, но впервые при ком-то показывал то, кем он был на самом деле, и это пугало. Потому что будь здесь мать До, и она без разговоров с уверенностью диагностировала бы Хиллу антисоциальное расстройство личности и назвала бы его «социопатом» и, быть может, даже «психопатом».       О, Адэрли знала такой тип людей и всегда бежала от него как можно дальше. Насмотревшись на пациентов матери (бывших последователей Темного Лорда, их жертв и сошедших с ума людей), Доминика без труда определяла «незаметного» психа от «опасного», и Каспер был как раз из вторых.       Одной из основных жертв Хилла, очевидно, был его старший брат Майкл. Добрые или высокочувствительные люди являлись для Каспера идеальной добычей, а гриффиндорец, к своему несчастью, сочетал в себе и первое качество, и второе.       Доминика, еще больше пытаясь разобраться в чужом характере, вспоминала заученные из журнала матери выведенные аккуратным почерком симптомы:             1) Зависимость (курение/алкоголь/наркотики);             2) Импульсивность (суицидальность, безответственное поведение);             3) Эмоции (хроническая скука; такие эмоции как «счастье» и «страх» испытываются намного менее четко, чем другие; «социопаты» часто искусны в социальном познании, т.е. способны анализировать и хранить в подсознании точную информацию о других людях, что может способствовать повышению их способности манипулировать другими);             4) Преступность (убийства/поджоги/иное уничтожение чужой собственности/угрозы/шантаж/эмоциональное и психологическое насилие);             5) Ограниченная эмпатия и раскаяние («психопаты» испытывают ограниченную способность к сопереживанию и могут быть более заинтересованы в том, чтобы приносить пользу самим себе, независимо от того, во что это превращается для других; часто не считаются с моральными нормами и правами других; межличностные отношения часто вращаются вокруг эксплуатации и жестокого обращения с другими; могут проявлять высокомерие, думать низко и негативно о других, жестоко относиться к тем, кому они причинили вред);             6) ASPD обычно сосуществует с пограничным, нарциссическим и садистским расстройствами личности;             7) Отсутствие ответственности (склонны причинять преднамеренный вред людям или животным; такие люди осознают свои действия без угрызений совести или беспокойства о возможных последствиях, связанных с жестоким обращением с жертвами);             8) Наиболее распространенные причины: генетика, семейное окружение (неправильный стиль воспитания или детская травма — наиболее распространено эмоциональное и физическое насилие в семье).       И ниже, в том же журнале, под всем этим огромным списком был еще один с надписью «Диагноз»:             1) Несоблюдение социальных норм и законов, проявляющееся в неоднократном участии в незаконных действиях или их организации;             2) Постоянная ложь или обман/использование других людей ради личной выгоды и удовольствия;             3) Раздражительность и агрессивность, проявляющиеся в неоднократных драках или физическом/психологическом нападении на других;             4) Поведение, пренебрегающее безопасностью других;             5) Отсутствие угрызений совести после причинения вреда или жестокого обращения с другим человеком.       Теперь, вспомнив все это, Адэрли была вооружена «до зубов». Она предполагала, что знала характер младшего Хилла, и догадывалась, что никто не мог полностью рассчитывать на откровенность этого слизеринца: люди понимали, что Каспер либо протянет руку, если они вдруг будут тонуть, либо встанет им на голову, чтобы утопить.       А брюнет лишь смотрел на когтевранку, пытающуюся составить его психологический портрет, и с едва заметной выжидающей улыбкой молчал.       В какой-то момент Доминика очнулась и все с тем же безразличием ответила:             — Мой ответ — все еще нет.       Каспер усмехнулся, потому что он это предвидел:             — Ты не готова идти по головам?             — Я готова идти даже по трупам, — спокойно отозвалась когтевранка, — Но делать я это буду одна.       Брюнетка развернулась на невысоком толстом каблуке своих кожаных черных ботинок с острым носом и уже хотела уйти, как вдруг голос за спиной снова к ней обратился:             — Будем говорить прямо: ты хочешь занять место своего отца-мракоборца и отнять всю имеющуюся у него власть. У тебя есть на это все шансы, но ты не можешь сделать это одна, и прекрасно знаешь почему.       Адэрли снова повернулась к брюнету, скрещивая руки с книгой на груди и молчаливо требуя продолжение. И только тогда, когда До снова смотрела только на него, Каспер ответил:             — Потому что он чувствует, что ты наступаешь. Ты знаешь, что тебе нужен кто-нибудь, кто нарочно задался бы той же целью, что и ты сейчас, отвлек на себя внимание твоего отца и потом ушел, позволив тебе занять заслуженное место, — заметив, что теперь когтевранка смотрит на него намного внимательнее, Хилл, выдержав паузу, продолжил: — И у меня есть такой человек, которой идеально подошел бы на роль подставного «наступающего».       Теперь Касперу даже показалось, что в чужих глазах промелькнул интерес.             — Это невозможно. Никто в здравом уме не стал бы этого делать, — скорее спрашивая, чем утверждая, произнесла До. А Хилл, желая сохранить интерес когтевранки, решил объяснить:             — «Призраки Прошлого» — это клуб, основывающийся на взаимовыручке и доверии, а также на принципе «ты – мне, я – тебе».             — То есть для того, чтобы воспользоваться помощью твоего человека, я должна буду всего лишь вступить в твой клуб? — уточнила До.       Каспер подтверждающе кивнул:             — Все просто, не так ли?             — Слишком просто, — холодно ответила Адэрли, — Какие есть «подводные камни»?             — Если бы мне хотелось, чтобы они так и остались лежать под водой сюрпризом, то стал бы ли я о них рассказывать? — со слабой улыбкой отозвался Каспер и, сразу же посерьезнев, добавил: — Из того, что ты называешь «подводными камнями», может быть только условие «ты – мне, я – тебе».             — И цена вопроса будет определять цену долга, который я обязана буду вернуть, — догадалась Доминика.             — Все верно. Но в этом нет ничего страшного: все обговаривается перед тем, как дать «Непреложный обет».             — «Непреложный обет» — это слишком серьезная вещь для школьного клуба.             — Ну так и цели у нас, если помнишь, не детские.             — Что будет, если я откажусь давать «Непреложный обет»? — разумно поинтересовалась Доминика.             — Ничего особенного, — пожал плечами Каспер, — Мы не сможем допустить тебя в клуб, в связи с этим разойдемся с пустыми руками и ты продолжишь искать нужного тебе человека всю оставшуюся жизнь.             — Я не могу дать «Непреложный обет», — настаивала Адэрли.             — Ты упускаешь один очень важный момент: «Непреложный обет» даешь не только ты, но и тебе.             — И все же мой ответ прежний.       Доминика больше не слушала. Поняв, что не получится сторговаться до отмены «Непреложного обета», она развернулась на каблуках и направилась внутрь замка с мыслями о том, что и так потеряла уже слишком много времени.       А Каспер так и остался сидеть на скамейке под моросящим дождем, глубоко уверенный в том, что Доминика еще вернется. Вернется, потому что без нее Хилл-младший просто не уйдет.       Адэрли была необходима, потому что всегда обладала чувством верности «стае», встречающимся у сообществ зверей вроде волков, то есть созданий достаточно хищных, чтобы уничтожать своих слабых и бесполезных собратьев. Она была нужна Касперу на случай, если в рядах их клуба вдруг появятся несогласные или предатели.       А еще когтевранка нужна была Хиллу потому, что парень до сих пор хотел получить ту летнюю стажировку в Министерстве. И для того, чтобы пройти испытание, ему нужна была семья До.       За Доминикой в клуб придет Хантэр, за Хантэром появятся сестры Мюрай, от сестер про Криса в этом клубе узнает Алиса и, соответственно, появится у них тоже. Тогда Касперу останется найти кого-нибудь отчаянного с гриффиндора и кого-нибудь с идеальной репутацией, которую несчастный после попадания в клуб ни за что не сможет сохранить.