Фигуры из осколков

      Когда первый акт завершен и пьеса, именуемая жизнью, торжественно объявляет антракт, человек начинает наивно полагать, что теперь все плохое осталось позади, а впереди у него лишь счастливое будущее. Но антракт не может длиться вечно. Рано или поздно ему на смену приходит второй акт. Но если второй акт похож на первый, то скучно становится всем — и актерам, и зрителям.       В жизни Чимина все акты и антракты повторялись с математической точностью. Только ему начинало казаться, что он смог обуздать своенравную судьбу и построить мост в новую счастливую жизнь, как этот самый мост тут же оказывался сделанным из чистого хрусталя и, не выдерживая его вес, рушился, звонко разбиваясь на бесчисленное количество осколков.       Чимин падал вновь и вновь, больно ранив свою душу о куски стекла, которое когда-то было его мечтой. Но каждый раз он находил в себе силы подняться на ноги и продолжить свой путь, безмолвно надеясь на то, что это фиаско было последним в его жизни. Тёмные, опьянённые глаза упрямо смотрели лишь вперед, не желая оборачиваться на свои же неудачи. Зачем страдать, вспоминая прошлое, когда настало время строить будущее? Так было и сейчас. Лежа на больничной койке и, не отрываясь, смотря мутным взглядом на красавицу луну, которая, подобно жестокому портрету его собственной уязвимости, висела на ночном небосводе, он вновь мысленно вытаскивал из своего тела ставшие уже такими родными куски мнимого хрусталя.       Проверка налоговой почти завершена, а Чимин не сделал ничего из ранее задуманного. Едва он выйдет из больницы, его тут же вернут в привычный, изолированный от всех мир. Только вот в этот раз он проиграл не только свою свободу, но и право на собственное мнение. Намджун не склонен прощать своенравие. Он за него наказывает. Жестоко наказывает.       Собственное мнение. А было ли оно у него изначально? С самого детства Намджун строго следил за тем, чтобы он смиренно исполнял всё то, что ему было велено. Одежда, школа, институт — всё это выбирал ему «отец», совершенно не интересуясь тем, нужно ли это самому Чимину. Когда человек живет в тени более сильной особи, он непроизвольно начинает паразитировать на её теле. Всеми силами пытаясь примерить её роль на себя. У кого-то это получается, а кто-то растворяется в своей злобе и навсегда утрачивает право на беззаботную жизнь.       Слушая, как ветер мягко шепчет приказы деревьям, заставляя их беспрекословно подчиняться своей воле, Чимин невольно задумался о том, что Намджуну подошла бы роль ветра. Тот так же независим и силён. Просить и ждать не в его принципах. Подчинять и руководить — вот его прерогатива.       Чимин не был удивлен тому, что, едва оказавшись утром в своей палате, застал там хмурого Намджуна. Он был мысленно готов к этой встрече. Хотя признаться, страшно ему все же было. Он знал, что любовник не станет бить его на глазах у врачей и медсестер, а вот унизить и ранить морально тот очень даже сможет.       Поэтому, не теряя ни секунды, Чимин сразу же перешел к своеобразной атаке. Едва дверь за врачом закрылась и он остался наедине с любовником, он болезненно прохныкал:       — Любимый, мне так больно.       — А ты ждал, что будет приятно? — укоризненно посмотрев на Чимина, промолвил Намджун.       — Я ничего не ждал.       — Ты так беспечен.       — Прости.       — Я не буду сейчас выяснять с тобой отношения. Вернешься домой, и мы потолкуем и о твоем поведении, и о пропавших драгоценностях.       — Давно ты о них знаешь? — потупил взгляд Чимин.       — Нет, вчера узнал, наводя справки о том, откуда вы брали деньги на лечение.       — От тебя вообще что-то реально скрыть? — горько усмехнулся Чимин.       — Нет, я всё о тебе знаю, — тоном, не терпящим возражений, произнёс Намджун.       — Жутко это всё.       — Чимин, не глупи, хватит пускать свою жизнь на самотёк и мечтать избавиться от моей опеки, — хмуро посмотрев на любовника, произнёс Намджун. — До последнего вздоха я буду рядом с тобой. Тебе нигде не скрыться.       — Ты так легко лишаешь меня воздуха, — прикусил губу Чимин. — Тебе совсем меня не жаль?       — А почему я должен тебя жалеть? У тебя есть всё: деньги, власть, роскошь. Тебе этого мало? Думаешь, шляться по клубам и трахать всё, что движется — жизненная необходимость? Ты правда так примитивно мыслишь?       — Я говорю о свободе, — повысил голос Чимин. — У меня её нет. А она необходима.       — Разве нет? Ты ходишь куда хочешь и когда хочешь. Разве я тебя её лишаю? Ты сознательно сидишь в четырёх стенах и плетёшь против меня свои интриги, — покачал головой Намджун. — Попробуй вместо этого начать жить. Мир прекрасен, жаль, что ты этого не видишь.       — Ты слишком приукрашиваешь действительность. Я даже в туалет хожу под конвоем. Это, по-твоему, свобода?       — Ты — наследник. Единственный! Охрана всегда будет рядом с тобой. Смирись уже, — начал злиться Намджун.       Намджун совершенно не понимал, почему его наследник так узко мыслит. Ведь он всё делает только ради него. Пройдёт ещё несколько лет, и старость, подобно тугим доспехам, скует его тело и помутит разум, и тогда Чимин останется один на один с этим жестоким миром. Разве не проще подготовиться к этому моменту заранее? Закалить свою волю и усмирить чрезмерную доброту, которой совершенно нет места в их мире власть имущих.       Намджун во всём винил Тэхёна. Считая, что именно тот сбивал его малыша с пути праведного, на своём примере демонстрируя, какой может быть жизнь без обязательств. Его это злило, Чимин не простой человек, идущий на поводу у своих желаний, а сильная личность, которая будет вершить судьбы тысяч людей. Зачем ему сдался этот корыстный Тэхён? От балласта нужно избавляться, как и от ошибок прошлого, а если оба эти понятия характеризируют одного конкретного человека, то раздумывать и медлить явно не стоит. Сорняки нужно вырывать с корнем, чтобы они не заражали почву. Решение одно, и оно не подлежит обжалованию.       Намджун совершенно не чувствовал своей вины перед Тэхёном как сыном. Он отправил его в Америку и оплатил обучение, дал денег на первое время. Он выполнил свой отцовский долг. Чем же тот теперь недоволен? Захотел больше денег и влияния? Этому никогда не бывать! Он не раз говорил Тэхёну о том, что завещание давно уже написано и заверено нотариусом. Всё его состояние в любом случае достанется одному Чимину. Обжаловать или изменить что-то у внебрачного сына все равно не получится. Но тот словно не желал его слышать и, как назло, все больше и больше сближался с наивным наследником.       Намджун не раз порывался рассказать обо всем Чимину, но страх быть непонятым сковывал его и заставлял молчать. Тэхён слишком ловко манипулировал его малышом, не было никаких гарантий того, что и эту ситуацию он не повернет в свою пользу. Решение убрать Тэхёна пришло само собой. Слишком много тот на себя взял. Если денег и драгоценностей ему было не жаль, то здоровье Чимина всерьёз волновало его. Печень-то регенерирует и вновь достигнет прошлых размеров, а вот иммунитет получит огромный урон. А это сулило огромными проблемами в будущем.       Намджун составил очень хитрый, полностью лишённый изъянов план о том, как раз и навсегда избавиться от сына. Для общества и Чимина Тэхён станет обычным аферистом, который, срубив приличную сумму денег, бросил родную дочь и сбежал за границу. Доказать обратное никто никогда не сможет, так как труп никто не найдет. Недаром же он владеет крематориями. Отыскать в них прах Кима будет попросту невозможно.       Дело оставалось лишь за малым — найти и устранить Тэхёна. Но тот словно сквозь землю провалился. Домой он не возвращался, на работу не ходил, денег с карточки не снимал, за пределы города не выезжал. Складывалось впечатление, что он, подобно кубику льда, испарился на жаре.       Намджуну оставалось надеяться лишь на то, что в Тэхёне взыграют отцовские чувства и он придет навестить свою дочь, а до этого времени дед будет очень внимательно приглядывать за своей внучкой. Как ни странно, но бросать девочку совсем одну он не собирался. Тем более сейчас, когда в ней была часть Чимина. После выписки он заберет её домой и воспитает так, как ему будет удобно.       — Я пойду, Сокджин зайдет к тебе вечером, — холодно произнес Намджун, вновь обратив внимание на притихшего Чимина.       — Хорошо, удачного дня, — вымученно улыбнулся Чимин, отчетливо понимая, что его горячо любимый папочка что-то задумал. И это что-то явно касалось Тэхёна.       Чимин очень волновался за друга. Тот не пришёл проведать дочку, а это само по себе было странным. Ему оставалось надеяться лишь на то, что Тэхён сможет найти способ передать ему послание.       И тот нашел. Ближе к вечеру в палату вошел Чонгук и, неожиданно вежливо поклонившись Чимину, осторожно передал ему небольшой конверт. Поблагодарив телохранителя и отпустив его, он вскрыл конверт и прочитал содержимое письма:       «Чимин, все, как мы и думали. Намджун послал за мной людей. Пока пересижу в надежном месте. Забота о моей малышке на тебе. Будь осторожен».       Порвав письмо, Чимин выкинул его остатки в урну, которая так удачно стояла прямо возле его кровати, и, нахмурившись, начал гадать, как ему стоит поступить теперь. В том, что Намджун не тронет малышку, он не сомневался. Слишком рискованно и чревато последствиями. А вот в удовольствии покалечить Тэхёна тот себе точно не откажет.       А пока Чимин искал выход из сложившейся ситуации, Тэхён, в пятый раз обойдя всю квартиру и полностью теряя терпение, ждал возвращения Чонгука.       Когда до его слуха донеслись звуки копошения в прихожей, он тут же отправился туда, намереваясь узнать, все ли прошло согласно его плану.       — Передал? — вместо приветствия спросил Тэхён.       — И тебе привет, — нахмурился Чонгук. — И да, я очень устал.       — Гук, давай приветствие оставим на потом, — нахмурился Тэхён. — Рассказывай, как всё прошло?       — Нормально, я передал письмо Чимину, — разуваясь и проходя вглубь квартиры, ответил Чонгук.       — Как он? Ты видел мою дочь?       — Бледный как смерть, — пожав плечами, поведал Чонгук. — А девочка чувствует себя хорошо. Доктор сказал, что она пошла на поправку.       — Слава богу, — впервые за два дня улыбнулся Тэхён.       — Когда планируешь навестить её?       — Пока не знаю, сначала нужно утихомирить Намджуна — Лиззи рано ещё становиться сиротой. Я тебя сильно стесняю?       — Нет, ты мне совсем не мешаешь, — уверенно проговорил Чонгук. — Тэхён, я могу задать личный вопрос?       — Конечно, — кивнул тот.       — А где мама девочки?       — Она умерла несколько лет назад.       — Прости, — виновато опустив голову, прошептал Чонгук.       — Всё нормально. Гук, ты будешь дежурить в больнице?       — Да, а что?       — Следи за Чимином. Хорошо? — попросил Тэхён и, дождавшись кивка, продолжил: — Я боюсь, что Намджун может ему кое-что рассказать. Если это случится, то объясниться нам будет крайне сложно.       — Эта информация может дискредитировать тебя?       — Да, ещё как, — нахмурился Тэхён.       Если Чимин узнает, с какой целью Тэхён проник в их дом, то будет в шоке. Ведь и ослу станет понятно, что игру в дружбу он затеял не случайно, а для того, чтобы, используя того, добиться своей выгоды.       Тогда, переступая порог дома и видя, каким вырос когда-то веселый и жизнерадостный Чимин, Тэхён и на мгновение ни в чем не сомневался. Он должен достать денег на лечение своей жены, и если для этого ему нужно вспомнить о старой детской дружбе и развести доверчивого дурочка, то так тому и быть.       Откуда же ему было знать, что пройдет совсем немного времени, и он всерьез проникнется к Чимину симпатией?       Но ложь есть ложь. Какими бы благими намерениями он ни прикрывался, это все равно не изменит того факта, что, используя неосведомленность друга, он все же выманил у Намджуна деньги в обмен на своё молчание. Но даже такой отчаянный шаг не помог ему сохранить жизнь жены.       Интересно, есть ли хоть один шанс, что, узнай Чимин всю правду, он его поймёт и простит?