Торжество остывшей крови

И всё-таки зимний лес красив, а последней неудачной прогулке по нему, в комплекте с которой шла попытка убежать от анховцев, оказалось не под силу испортить впечатление. Смотря в окно, Лира от всей души сожалела, что нельзя прямо сейчас отправиться тонуть в сугробах. Сначала – дело, потом – как повезёт. Лира покосилась на Эдгара и в очередной раз подавила желание уточнить, точно ли он хочет вернуть воспоминания. Потому что если будет часто переспрашивать, даст понять: в них определённо есть что-то важное. Мало кто после такого согласится повернуть назад. А пока можно. Это же приехать обязательно нужно, раз уж вызвались кровь привезти, а там уж можно ограничиться посиделками на природе в приятной компании и не ворошить никакие ульи прошлого. Мортимер ждал их снаружи и первым делом забрал кровь, необходимость привезти которую, как подозревала Лира, наверняка связана с Юханом. Надо будет потом найти хоть минутку повидаться с ним и Аделью. С ним – если это не доставит неудобств, всё-таки молодой обращённый, а вот с Аделью – обязательно. – Проходите на кухню. Я тоже скоро подойду, – сказал Мортимер и снова вышел на улицу. – Он хранит кровь в погребе, – пояснил Эдгар, заметив заинтересованность Лиры. – В доме лесничего люди бывают чаще, чем может показаться. – Могу только признать логичность этой осторожности. Если ничего не знать, найти кровь в доме в принципе напрягает, а уж когда вы одни среди леса… Звучит как фрагмент из ужастика. Лира оглянулась. Учитывая совершенно обычную внешность Мортимера, вполне ожидаемо, что и дом его выглядит очень… Нормально. Она не представляла, в чем именно могла бы заключаться ненормальность. Особенно здесь. Пакеты с кровью – естественный подозрительный атрибут. Даже оружие в доме лесничего – в порядке вещей. Кухня – место, заставившее с особенной ясностью понять разницу в образе жизни вампиров и людей при первом посещении квартиры Эдгара – тоже казалась вполне себе человеческой. И дело как будто не только в том, что тут сейчас жила Адель. Не осталось бы из-за неё одной столько пятнышек, сколов, царапин, потёртостей и прочих следов разной степени давности – свидетельств регулярной эксплуатации. Да даже банальное расположение стойки с ножами точно обусловлено тем, что так находятся под рукой! У Эдгара ножи были неудобно задвинуты в угол, где меньше мешали протирать стол, но в процессе готовки заставляли далеко тянуться. «Я бы удивлялась меньше, не будь Мортимер древним вампиром. Разве от этого не должна уменьшаться “человечность”? Или, достигнув минимума, она отталкивается от дна и снова растёт?» Они молча сели за стол, погружённые каждый в свои мысли. Скоро, как и обещал, пришёл Мортимер, занял место напротив Эдгара. Уточнил, не исчезло ли желание возвратить скрытую часть памяти. Лира почувствовала в вопросе схожее с её желание отговорить от затеи. Однако Эдгар отказался отступать, и Мортимеру оставалось едва заметно смиренно вздохнуть. – Прежде чем начать, мне нужно сообщить одну вещь. Зачем – чуть позже сам поймёшь. У Лиры душа Амалии. И её воспоминания. – Так вот почему именно она. «Отчасти. Не только во мне была причина того вопроса». – Почти… Всё немного сложнее, – выразил схожую мысль Мортимер. – Просто держи в голове этот факт. Лира поёрзала на стуле. Она не знала, как будет проходить возвращение памяти, если вспомнить о том, как Мортимер в ней копался, то вряд ли с особыми спецэффектами, но всё равно процесс казался чем-то очень личным. Настолько, что даже её можно причислить к нежелательным посторонним. Однако Мортимер говорил: знания Лиры могут пригодиться. Насколько быстро – не предскажешь. Поэтому она решила без спросу остаться рядом. – Восстановление займёт некоторое время. Оставайся на месте. Дождись, когда я скажу, что закончил. Можно непоправимо повредить память, если резко прерваться. На всякий случай дай мне руку. Эдгар помедлил. Да, он определённо понимал: придётся столкнуться с тем, что совсем не обрадует. Решение уже принято, но… Абсолютно нормально сомневаться, когда собираешься сделать себе хуже. Нормально класть руку на стол с явной нерешительностью. На кухне повисла тишина. Неуютная. Покалывающая нервы ожиданием чего-то неизвестного, но определённо нехорошего, хотя из-за чужого спокойствия Лире казалось, что она просто нервная слишком, мнительная, зря себя накручивает. Но спокойствие долго не продлилось. На считанные секунды на лице Эдгара промелькнула улыбка, потом он резко вздохнул, растерянно вскинул брови, нахмурился, и в следующий момент взгляд потух, опустились плечи, а рука дёрнулась в бессознательной попытке убрать её, остановить процесс. Время первых впечатлений давно прошло, и Лира уже научилась воспринимать даже слабые проявления эмоций. Поэтому понимала, насколько они должны быть сейчас сильными, раз проявляются настолько явно. При виде подрагивающих губ Лира сжала кулаки под столом. Нельзя вмешиваться, как бы ни хотелось прервать Мортимера, тоже смотрящего с сожалением, сочувствием. Но это сложно. Очень сложно, когда понимаешь, что воспоминания причиняют боль. Когда хочется обнять и спрятать от всего плохого. «Может, всё-таки стоило отговорить? И убедить Мортимера окончательно стереть воспоминания, чтобы спадающий блок хуже не делал. Что в этой памяти такого хорошего и нужного? Или было бы лучше, не дойди до этого изначально? Не начни я виться рядом… Условия не соблюлись бы. Если бы я не инициировала разговор… Мы бы пошли разными дорогами. Необходимость ворошить прошлое не возникла бы. Не только сейчас. Может даже никогда». Пока Лиру грызли сомнения, восстановление закончилось. – На этом всё, – объявил Мортимер, отпустив руку. Сначала показалось, Эдгар его не услышал, потому что никак не отреагировал. Смотрел перед собой – в стол – и почти не моргал. И вот от этого Лире стало действительно не по себе. Худшее, которого они опасались, всё-таки случилось? Она перевела испуганный взгляд на Мортимера, но тот качнул головой, как бы прося не торопиться с выводами. – Скажи… – Эдгар тяжело сглотнул и с сомнением посмотрел Лире в глаза. Как человек, не уверенный, что точно готов узнать ответ. – Какой конец встретила Амалия? – Она умерла зимой на третьем году войны. В Хелёне. Эдгар медленно кивнул и, ничего больше не сказав, встал из-за стола. Вскоре разлдался хлопок входной двери. Лира не стала ни останавливать, ни выбегать следом. Поняла: нужно дать время побыть одному и всё обдумать, а потом уже лезть с поддержкой и разговорами. Если только… Если только он правда решил побыть наедине с мыслями, провериться, а не… – Не беспокойтесь так сильно, – сказал Мортимер, обратив внимание на постукивающую по полу ногу. – Это же Эдгар. Он ничего радикального не сделает. Даже в худшем случае. Не буду заверять, что всё хорошо, но таки на худший случай это не похоже. – А… Пожалуй, да… – рассеянно отозвалась Лира, продолжая смотреть в сторону выхода с кухни, и зачем-то хлопнула себя по колену, будто где-то там спряталась кнопка, отключающая дёрганье ноги. Конечно, не сделает. При жизни же не сделал, сейчас тем более повода нет. Если бы речь шла о ком-то впечатлительном, импульсивном и склонном драматизировать, там бы определённо не помешало не оставлять без присмотра, а то и острые предметы подальше убрать. Однако внутренний тревожник хотел накручиваться, а не прислушиваться к голосу логики. «Тут если кто и драматизирует, то я. Лира, уймись! Ты даже не знаешь, что именно произошло! В моменте на человека может повлиять даже мелочь, а разом полученной пачке неприятных воспоминаний никто не обрадуется». Лира недовольно цапнула себя за щёку и виновато улыбнулась, заметив недоумение Мортимера. Вот, да: за ней бы в случае чего не помешало присмотреть. Как это делали после пропажи Арни, когда дурная голова и беспокойные ноги так и норовили в лес утянуть. – Всё нормально. Я-то просто с другого полюса спокойствия. – Может, ромашку с мятой вам заварить? – Нет-нет, не утруждайтесь. И… Знаете, мне немного неловко, что вы ко мне на «вы». Если вам нормально, то… – Не вопрос. Ты тоже можешь не «выкать». Обычно у Лиры не было проблем с переходом на «ты», когда речь шла о неформальной обстановке. Но тогда же речь шла и о разнице лет в двадцать, ладно, в тридцать… С другой стороны, она спокойно «тыкала» Эдгару, но, справедливости ради, начала это, когда считала, что тому под тридцать. Хотя и с ним не сотни лет разница! – Это как-то… Всё-таки, ну… К старшему… – неуверенные слова Лира подкрепила невнятной пантомимой, не помогающей передать смысл, зато отлично демонстрирующей внутреннее смятение. – Смотри на это проще. Если бы я сам фокусировался на разнице в возрасте, то жил бы в мире вечного «вы». Не думай о числах. Воспринимай так, как видишь. – Я попробую. Где-то на краю сознания всплыл один из недавних разговоров с Аделью и то как она между делом с лёгкостью «тыкала» Мортимеру. Не приходилось сомневаться, кто именно стал инициатором взаимно неформального общения, и даже становилось немного завидно. В их компании лучше всех умела не заморачиваться именно Адель. А хуже, конечно, Арни. Мортимер улыбнулся, удовлетворённый ответом, и сменил тему: – Пока есть возможность, я бы хотел поговорить немного о твоих снах. – Вам… Тебе удалось что-то узнать? – Не совсем. Скорее догадка, покинутая мне одной вороньей особой. – Морриган? – тут же предположила Лира: при словосочетании «воронья особа» на ум шла только она. Сейчас. В прошлом бы Ровена вспомнилась. Мортимер кивнул с печальной улыбкой, а во взгляде тоска промелькнула. «Между ними что-то произошло». – В общем, поскольку люди и нелюди веками живут рядом, наша кровь давно перемешана. Почти в каждом человеке есть доля сверхъестественного, даже если совсем небольшая и никак себя не проявляющая. У тебя, несомненно, тоже. В сочетании со связью это могло привести к тому, что ты начала видеть во снах прошлую жизнь. Душа-то всё помнит. – Сверхъестественная кровь… – повторила Лира, смотря на запястье и просвечивающие вены. – Наверное, в этом есть смысл. «Тогда и причина звона может быть в том же. И что я тайник иначе видела. Морриган ещё что-то о восприимчивости к магии говорила». Мысли побежали дальше. От себя к воронам и тем, кто с ними особенно хорошо ладит. В самом начале Лира списала это на то, что некоторые люди находят общий язык с животными легче прочих. Потом – на вампирские способности. Всего же о них не знает. Однако же вокруг Берта вороны и в детстве вились, да и Ровена, кажется, вампиром не была. – Как думаешь, вот это общение Шедреев с воронами… Оно тоже из-за крови? – Да, но в другом смысле. Они не люди, а заклинатели. Лира вздёрнула брови. Вот это новости, конечно! То есть Ровену бы ведьмой оправданно называли? – Кто такие заклинатели? – Если упростить, их можно назвать узко специализированными магами со способностями из одной области. Шедреи, например, заклинатели воронов. – То есть Эдгар вообще не был человеком? – Думаю, сам он долгое время всё-таки себя им считал. Сейчас многие заклинатели уверены, что являются просто людьми со странностями. В конце концов, среди сверхъестественных видов они одни из тех, кто больше всего похож на вас. Не считая способностей, их может выделить разве что замедленное старение. – Ну, да. На реально прожитые тридцать семь Эд совсем не тянет. И бабушку его можно было за маму принять, – отметила Лира. – Что ж, понятно. Раз дело просто в крови, думаю, нет смысла особо заморачиваться из-за снов. Ой! – она вздрогнула, услышав громкий стук. – Это что было? Мортимер встал из-за стола и выглянул в гостиную. – Похоже, твоим друзьям надоело ждать своей очереди. Все целы? – спросил, повысив голос, на что получил двойное «да-а». – Уделишь им время? Лира кинула взгляд на окно. Не похоже, что Эдгар скоро вернётся, и если она не найдёт себе занятие, то за время ожидание превратится в комок оголённых нервов. – Я не настолько смелая, чтобы игнорировать Адель, – со смешком призналась Лира и поспешила в гостиную, чтобы завалиться на диван поперёк Адели и с достойным театра драматизмом объявить, как удручающе мало времени осталось до учёбы. Ведь в самом деле мало: новый семестр начинался с понедельника. Пока непонятно, как именно будут проходить занятия, учитывая обстановку в Небелфлене – об этом подробнее расскажут в первый день, но, во-первых, музыкантам полностью удалённо заниматься сложно, а светлое время суток никуда не исчезло – можно и походит в любимую академию, во-вторых, последний рывок перед дипломом в любом случае лёгкой прогулкой не окажется. Адель кивала с сочувствием, но очень уж хорошо по ней было видно: масштаб трагедии не разделяет. Оно и понятно! С чёртовыми программистами решили не заморачиваться и сразу объявили, что очных занятий не будет, а дипломы половина из них чуть ли не за пару недель до сдачи сделать может. За недостаток искренности Лира не переминула напомнить Адели о страдающих переменчивостью заказчиках, которые, в отличие от диплома, никуда через полгода не денутся. За это по филею прилетел шлепок. – Ой, драчунья! – И это я ещё домой не заезжала, – не стала отрицать Адель. Лира хмыкнула и покосилась на Юхана. Дождалась, пока их взгляды встретятся, и подмигнула. – Что-то я заболталась. Схожу попью. – Давай я тебя сориентирую! – предложил Юхан и тоже ушёл на кухню. Не то чтобы ей в самом деле требовалась помощь: расположение стаканов и чайника Лира успела определить ещё когда с Мортимером болтала, но хотя пить и правда хотелось, в первую очередь она желала удовлетворить любопытство. Для чего и требовалось остаться с Юханом наедине – Мортимер с кухни давно ушёл, Адель на них махнула рукой и уткнулась в телефон, где даже в выходной не прекращали жужжать рабочие чаты. – Как прогресс? – спросила в лоб, опершись на кухонную тумбу и покачивая в руке стакан с водой. – Ну, то есть, я вижу, что его нет. В чём дело? – Да как-то… Не понимаю. То ли момента подходящего не хватает, то ли смелости. Последнюю, видать, растерял, когда умер, – стыдливо признался Юхан и не сдержал самоуничижительного смешка. Лира закатила глаза. Вот никому смерть на пользу не шла! Арни после обращения тоже изрядно подрастерял уверенности. – Давай честно: подходящий момент – это отговорка. Будь Адель какой-то романтичной барышней, там, да, не помешала бы соответствующая обстановочка. Чтобы в моменте на зубах сахар скрипел, а потом можно было вспоминать с мечтательными вздохами и праздновать годовщину признания. Но это Адель! – воскликнула Лира, взмахнув рукой. – Ты ей пиво можешь протянуть со словами «слушай, вообще-то я тебя люблю». И всё. Так что момент – ерунда, а смелости желаю побольше. От прямого и громкого заявления Юхан подавился воздухом и некоторое время не мог подобрать слова для ответа, зато постоянно косился с опаской в сторону гостиной. Лира усмехнулась. Она-то видела, что Адель успела надеть наушники, а иначе вела бы себя потише. Нет никакого интереса в том, чтобы признаваться за другого. – Неужели это настолько очевидно для всех? Кроме неё… – Истинно так, друг мой, истинно так. Но это, если что, не значит, что у тебя тут однозначная невзаимность. Аделька в этом плане не только других плохо понимает, но и себя. Точнее как… – Лира крутанула запястьем и к счастью, что стакан успел опустеть. – Она все эти привязанности, симпатии и прочие наименования близких чувств не делит строго на дружеские, романтические и так далее. Я это к тому, что ты можешь ей нравиться, но она не видит никаких несостыковок в том, чтобы именовать это «нравится» дружбой. Так что и тип ваших отношений сама не поменяет. – Не могу сказать, что это сильно ободряет… Но немного – да. Я попробую признаться. Когда-нибудь. – Долго клыками не щёлкай, а то её кто пошустрее приметит. Не зря говорят: если долго смотреть на девушку, которая нравится, можно увидеть, как она выходит замуж. – Не уверен, что это сильно подходит Адели. – Да, но всё равно не тормози. Юхан вернулся в гостиную первым, Лира помыла стакан и последовала туда же. Разговоры обо всём подряд продолжились. На улице начало темнеть, а Эдгар ещё не вернулся. Конечно, учитывая, что сейчас февраль, времени было не так уж много, но Лира всё равно волновалась. Нет-нет, да косилась нервно то на дверь, то на окно. С тихим стоном она вновь растянулась поперёк Адели и уткнулась лицом в диванную подушку. – Да вернётся твой ворон. – Адель потрепала Лиру по волосам. – Не знаю, что у вас произошло, но точно знаю, что сейчас ты надумываешь. – Мне б твою уверенность, – откликнулась глухо, не поднимая головы. – У тебя и своей навалом, не придуривайся. – Я пыта-аюсь! Но, блин, тут же ещё и лес! Глушь какая-то, а не эти вот окраины у города. Звери дикие, хищники, вот это вот всё. Вдруг что-то произошло? – Ты говоришь о вампире. О вампире, который грохает ночами всяких куда более опасных тварей. – У него тогда пистолет есть! – А сейчас, хочешь сказать, безоружный вышел? С задумчивым «хм-м» Лира перевернулась на спину. Чем больше она облачала тревожные мысли в слова, тем лучше понимала, что и правда надумывает. – Вообще, нож у него всегда с собой… А так я внимания не обратила. Ладно, ты права. Я просто суетолог. – Именно. И вообще – будь тут что опасное, Мортимер бы давно среагировал. Он и лес, и подопечного своего лучше нас знает, но, как можешь слышать, ходит себе снег разгребает. Лира кивнула и сосредоточилась на немного успокаивающем шуршании лопаты. Шух-шух, шух-шух, шух… Она свела брови и резко села, за что чуть не поплатилась головокружением. Лопата затихла, зато послышались шаги. Не Мортимера. Сначала в отдалении, потом на веранде… Но дверь так и не открылась. Лира вскочила с дивана и метнулась за курткой и ботинками. Пришло время поговорить.