Торжество остывшей крови

Переставив ноутбук с коленей на журнальный столик, Адель покосилась на закрытую дверь и вздохнула. Если что и поняла за последние дни, так это то, что метаморфозы – штука совсем не прикольная. На фоне этого её вынужденное пребывание в лесу и неудобством-то не назвать. Да, утащили внезапно, ничего не спросив, да, отлучиться куда-то сложно, но в целом жаловаться не на что. Адели выделили комнату для гостей на втором этаже, а Юхану, расположенную на первом… Наверное, это можно назвать комнатой для больных? Так как Мортимеру давно не впервой подбирать и просто пострадавших в лесу, и обращающихся, он для заботы о таких несчастных давно обустроил отдельную. И хотя Адели ничто не мешало сидеть наверху, где и стол поудобнее, она часто спускалась. В гостиную или на кухню. Мортимер не мог постоянно находиться дома – нужно и обязанности лесничего выполнять, но тогда кто-то другой должен быть готов подойти, если Юхану потребуется помощь. Пускай даже человек – не лучший вариант. Других не дано. Всё равно её только в крайнем случае позовут. Первое, что сделала Адель на новом месте, – после минимального обустройства, конечно, – разобралась с рабочими вопросами. Увы и ах, они терпеливо ждать не будут, а в объяснительной не напишешь «оказалась под гипнозом вывезена в лес вампирами на пару с неживым коллегой». С собой в этом плане было проще. Интернет есть – проблем нет, достаточно оповестить, что сейчас не в Небле находится. А вот с Юханом получалось сложнее. Хотя бы потому, что его состояние к работе вообще не располагало и неизвестно, сколько ждать значительных улучшений. При этом, зная его, переживать точно начнёт. Сильно. В идеале бы открыть больничный: Мортимер сказал, что в целом это реально, но тогда придётся сообщить о нём в ночную службу. Не факт, что время сейчас для этого подходящее. – Почему? – поинтересовалась тогда Адель. – Разве ему не придётся там в любом случае встать на учёт? Суббота. Вводный рассказ о причине отъезда прошёл – будучи уже знакомой со сверхъестественным и тем более зная правду об Арни, Адель легко приняла объяснения. Немного удивилась обстоятельствам Юхана, но больше для приличия. Не забыла отметить, что справедливее было бы узнать правду от него, так что при нём сделает вид, будто о некоторых вещах всё ещё не в курсе. Они сидели в гостиной, и тут уже Мортимер постоянно погладывал в сторону приоткрытой двери. Недавно Юхан приходил в себя, но быстро отключился, выпив крови. При помощи Мортимера – сам бы даже о жажде сообщить не смог, какое там сесть или пачку в руки взять. – Придётся. Когда обстановка изменится. Сейчас, когда конфликт находится в особенно острой фазе, нельзя быть уверенными в отсутствии лишних глаз и ушей. «Анх» может прознать и что он жив, и где находится. Если не избегать этого, то проще было сразу в ночную службу доставить. – Так себе, согласна. Какие ещё есть варианты? – Самое простое – делать вид, что он мёртв. И погибших, и пропавших хватает. Однако и с этим вариантом всё не так уж хорошо. В перспективе. В благоприятной перспективе, а иначе… – Мортимер вздохнул и махнул рукой: никому здесь не сдалось развивать эту тему. – Если главенствующую позицию займём мы, он сможет вернуться к нормальной жизни. Исчезновение этому совсем не поможет. Адель понимающе кивнула. Можно потерять место. С бумажками наверняка повозиться придётся. Пристанут с расспросами о случившемся, а на них только ложью отвечать. Точно есть и другие нюансы, о которых не подумалось сразу. – Вариант на крайний случай, но лучше без него. А что тогда остаётся?.. – спросила одновременно и Мортимера, и себя, откидываясь на спинку дивана. Запрокинув голову, Адель уставилась в потолок и задумалась. Времени до понедельника – точно оклематься не успеет. Если бы Юхан заранее вышел на удалёнку, с учётом принятого в их компании, получилось бы и ещё пару дней выиграть. Можно отписываться за него в чатах по необходимости и как-нибудь избегать созвонов. Релиз не на новой неделе, совсем срочных задач нет, с остальными успел бы. А так получается внезапное исчезновение с радаров. – Ему же так-то достаточно в офисе не появляться. Я не думаю, что «Анху» сейчас настолько делать нечего, чтобы вынюхивать детали рабочего процесса какой-то там конторы. Но проблемы ж будут у него, если от дел просто так отвалится. Я напарника терять не хочу. Адель повернула голову на бок – к двери. Юхан определённо не любил лгать, хотя также несомненно привык это делать. А вот ей совесть не жала, к тому же, пора припомнить некоторым людям, что и когда они задолжали – так можно хорошо повысить сговорчивость. – Отпуск, конечно, положено оформлять за две недели до, но если извернуться – хоть сейчас. Попробую так. Иначе придётся напихать отгулов. – У тебя-то проблем не будет? – Ну будут и будут, – сев ровно, Адель пожала плечами. – Сама их выбрала. Так-то, скорее всего, обойдётся. Сказано – сделано. Не самым честным путём, но срочный отпуск Адель всё-таки выбила. И когда Юхан снова ненадолго очухался, оповестила: хотя бы об этом может не нервничать – от дел отдыхает законно, вопросов не зададут, о прочем подумать можно и потом. Он тогда улыбнулся – вымученно и виновато – и явно хотел что-то сказать, да не получилось. Смотреть на него было… Тяжело. Давила невозможность помочь. Ещё тяжелее становилось от вида ран на спине и груди. Да, те «не угрожали жизни» – была бы жизнь, которой можно угрожать, – и подзатянулись, но исцеляться полностью не спешили, точно доставляли дискомфорт… И выглядели жутко. Адель так-то не встречала в реальности застреленных людей! Тем более из своего круга общения. Мало у кого, помимо близких друзей, получалось распознать беспокойство Адели. Мортимер смог. Залез он для этого в голову или просто воспользовался вековым опытом – не так уж важно. Главное – он больше рассказал об обращении, чтобы стало немного спокойнее. Слабость, потеря контроля над телом, потери сознания, болевые приступы, усиленная жажда, – всё это в порядке вещей, в той или иной степени настигает каждого. Иногда ещё кошмары накатывают. Неприятно, но неопасно. Юхану повезло хотя бы психологический удар не получить: и без того почти вампиром был, да и в целом немёртвые почти всегда в итоге обращаются. Принятие нового состояния должно пройти легче. А вот с жаждой получалось сложнее. Из-за Адели. Во время обращения и сразу после присутствие рядом людей нежелательно. Впрочем, особенно в данном случае, не настолько, чтобы отправлять её в другое место. Помимо объяснений Мортимера, немного развеяться и выдохнуть помогла короткая вылазка в город. Столкновение в церкви и Адель не оставило равнодушной – она-то, в отличие от слишком везучей Лиры, не привыкла лицом к лицу встречаться со сверхъестественной угрозой! Однако в лесу и без того вялые тревожные размышления потеряли смысл. Сюда анховцы вряд ли забредут. Как минимум, из города кусочек полакомее выходил, нежели дом среди леса в нескольких часах пути на машине. А если уж забредут… Во-первых, тут есть древний вампир-мозгоправ, во-вторых – оружие. Адель хоть и не мастер-стрелок, а так – доводилось в тире побаловаться, всё равно приятнее, когда есть чем пригрозить. К счастью, никому угрожать не приходилось. Ну, кроме загоревшегося нереализуемой идеей менеджера. Пока в словесных противостояниях обходились малой кровью. Оказывается, имея возможность в любой момент выйти в лес и упасть в снег, легче не слать людей на все четыре. Сегодня рабочий день выдался… Скучным. И вроде хорошо – отдыхай, пока возможность есть, но по закону подлости хотелось-то как следует погрузиться мыслями в задачки, а иначе в двери от обилия внимания дырки появляться начнут. Прошла почти неделя. Юхан чаще приходил в себя. Учился управлять теперь уже неживым телом: мог сам сидеть, держать пакет с кровью, говорил с трудом. Об этом всём Адель узнавала от Мортимера, потому что в комнату к бодрствующему Юхану её не пускали. В формате просьбы, а не строгого указания. Невозможность самостоятельно убедиться, что ему становится лучше, вызывала неожиданный дискомфорт. Адель легко сближалась с людьми, но далеко не с каждым – настолько и за короткий срок. Всего-то с сентября знакомы. Да и знакомство это такое, что… Винить тут некого – обстоятельства есть обстоятельства, хотя и факт оставался фактом: от Адели многое скрывали. Но даже так, даже среди неведения и мелких проблесков правды, что-то смогло зацепить. Привлечь. Заставило возиться так, как не стала бы с любым другим просто приятным коллегой-напарником. Чтобы разобраться с «зацепкой», нужно поговорить. Внести больше ясности. Без вмешательства посторонних. Адель благодарна, что её не оставили в неведении, но продолжала желать услышать всё именно от причины своего внепланового отшельничества. Сколько он готов рассказать? Признается ли вообще или продолжит по максимуму скрывать информацию о себе и семье? Получалась проверка на доверие. И на совесть. Адель не нравилась мысль держать поблизости человека, не готового пояснить, чем чревато сближение с ним, какие проблемы он уже принёс – намеренно или нет. Человека, считающего её слишком слабой, чтобы знать такую правду. Пока Адель сидела размышляла, не заварить ли чего, тихо открылась ведущая в комнату дверь. Только несколько неуверенных шаркающих шагов привлекли внимание, заставляя повернуть голову. Юхан мялся в стороне. То в пол уткнётся, то на Адель нерешительно глянет. Немного растрёпанный, очень зажатый. Всё ещё привыкающий к телу – иногда движения выглядели так, будто он сначала вспоминал как двигаться, или им управлял начинающий кукловод. Странно: на сердце стало легче. Всего лишь от вида способного ходить Юхана. И от знакомого, ожидаемого поведения. Словно в глубине души Адель боялась, что обращение изменит не только тело. Она готова принять разные сущности, лишь бы в них оставалась привлёкшая личность. – Возможно… – пробормотал тихо, прервал себя, прочистил горло и продолжил чуть громче: – Ты хочешь что-нибудь узнать? «То есть отвечать готов? Держи ещё плюсик, раз тему поднял как только, так сразу, а не продолжил игру в недомолвки». – Если так посмотреть, плюсов успело набраться прилично. Сконвертируются ли они в итоге во что-нибудь? – Есть такое, – согласилась Адель, в действительности подумав о вопросе типа «как самочувствие?», но делая вид, что не знает о куда более сложных вещах. Юхан столько времени держал в тайне правду о себе, хотя то и дело по лицу читалось желание поделиться реальным тревогами, если не понимание получить, так хоть высказаться… Не хотелось расстраивать признанием, что в общих чертах всё рассказали за него, так что осталось посвятить в детали. – Другое дело, я не очень знаю, что именно спрашивать. Так что рассказ оставляю на твоё усмотрение. Только сядь сначала. – Смотреть больно на эту пошатывающуюся осинку, которая ещё и в нужный момент может не успеть поймать равновесие или за что-нибудь ухватиться! Похоже, о своей устойчивости Юхан имел мнение получше, или же что-то иное пересиливало, заставляя топтаться на месте. Адель на это с шумным вздохом закатила глаза и окинула оценивающим взглядом. Сначала его самого, потом разделяющее их расстояние. – Слушай, ты не самый стручковый стручок в моей жизни, но вот поверь – затащить на диван смогу. Так что, будь добр, не усложняй всё и не заставляй вставать. Угроза сработала. Юхан смиренно занял противоположный – левый – край дивана. Адель нахмурилась и придвинулась. Он вздрогнул и чуть ли не вжался в подлокотник. Кажется, ещё чуть-чуть, и перевалился бы через тот. – Ты б ещё вон в том углу уселся, сославшись на отсутствие конкретики в изначальной задаче. Я не заразная. Или клыки чешутся? – Нет, просто… – Юхан сцепил пальцы и уставился в ковёр. Кадык дёрнулся, как от попытки сглотнуть. – Тебе точно нормально рядом со мной? Адель не стала отвечать сразу. Выдержала паузу, ожидая момента, когда её реакция станет для Юхана интереснее ковра. Они встретились взглядами, и Адели показалось, что переполненные беспокойством голубые глаза вот-вот покраснеют от подступивших слёз. Маловероятно, конечно – не настолько к жизни вернулся, но зрелище всё равно выдалось до невозможного умилительным. Захотелось протянуть руку и потянуть за щёчку, а приходилось сохранять выражение беспечного спокойствия. И сжалиться над нервным малым. – А должно быть не? Ладно, давай сразу кое-что проясним: о вампирах я уже в курсе и к братии вашей привыкла. У меня друг этой осенью обратился. Это Арни, кстати. – Он тоже вампир? Я не заметил, – удивление определённо смогло немного вытеснить страх, и Юхан чуть-чуть подался к Адели, отлипая, наконец, от подлокотника. – Да как-то вот, знаешь, ни на ком из вас соответствующей таблички не висит! Я, может, хочу провести соцопрос о вкусах разных групп крови, но как прикажешь респондентов искать? Спрятаться в кабинете у стоматолога и выскакивать к пациентам с линейкой? – Ты же не социолог. – С каких пор это мешает устраивать опросы? – В смысле, тебе ж оно не… – Юхан запнулся, улыбнулся и тихо рассмеялся. Да, Адель просто решила разрядить обстановку. Помогло. – Хорошо, если тебя не пугают вампиры, но… Это не всё, в чём мне нужно признаться. Другая часть… Я пойму, если после неё ты решишь больше не общаться и вообще делать вид, что мы не знакомы. – ОЙ, давай не нагнетай. Расскажи, а уж со своей реакцией разберусь сама. Потому что она уже разобралась, осталось получить повод показать это, но для начала – показать заинтересованность и эмпатию. Да, Адели уже рассказали, кто такие и откуда берутся немёртвые, рассказали об «Анхе» и числящихся там родителях – только не упоминали об их достаточно высоком положении, да тут и догадаться можно: иначе с чего бы Юхану только сейчас прилетело? Пулей. И то, и другое, и третье рассказали, но когда собеседник с таким трудом выдавливает каждое предложение, будто признание, которым хотелось хоть когда-нибудь с кем-нибудь поделиться, успело прирасти к сердцу и теперь отдиралось только с его кусками, и не может унять дрожь в голосе и руках, преступно выдавать реакцию вида «ну да, я в курсе». Преступно не видеть, что страх быть непринятым тесно переплёлся с облегчением от возможности сбросить часть груза с души. Стряхнуть жмущие оковы пожизненной лжи. – На самом деле я долгое время не знал, чем именно занимаются родители. Что уж там, чем именно до сих пор не знаю. А раньше… – Юхан нервно дёрнул плечом, будто бы скидывая с того невидимую руку. Рассказав основы, – кто, кого, за что и почему – он вдарился в куда более личные признания, как если бы не мог остановить поток нашедших выход слов. – Да только о взглядах знал. Это, наверное, странно… Вырастая в такой обстановке, почему я не принял сторону родителей? Сказалось, что и среди людей проводил много времени? Что и по сущности к ним ближе… Был. Сам не понимаю. И они, наверное, не понимали. Знаешь, я же виделся и с другими вампирами… Только они все из «Анха» были, потому считали как родители. А я… – Он набрал в лёгкие воздуха, готовый признаться, и выдохнул, повесив голову. Адель успела подсесть ещё ближе – от любого движения рукой они соприкасались плечами. Она молчала, не желая мешать своеобразной исповеди, только показывала, что принимается каждый новый факт, что не испытывает ни страха, ни отвращения. И верит. Адель положила ладонь на крепко сцепленные в замок пальцы Юхана и успокаивающе погладила. Всё хорошо. Он может продолжать, если чувствует необходимость. Или закончить, если слишком тяжело. – Я считал себя дефектным, потому что не встречал – не мог встретить – никого с такой же позицией. И считал… Считал… Честно, я совсем не верил, что хоть один человек примет меня настоящего. В этом родители убедить смогли… Что люди либо не верят в сверхъестественное, либо не принимают, боятся, ненавидят. Это мешало по-настоящему сближаться. Назывался другом, а столько врал… Я не мог рассказать о себе. Почему именно не в ладах с семьёй. Что рано или поздно – скорее рано – меня точно устранят. На самом деле… Мне стоило держать бóльшую дистанцию со всеми. Это просто везение, что они выбрали сразу меня пришить! Могли заставить поменять мнение, взяв на мушку кого-то близкого. Наверняка родители постарались… Или переубедят они, или убивайте, но никакого стороннего психологического насилия. Везение. Просто везение. Нельзя было на него полагаться. Юхан совсем сгорбился. Кажется, ещё немного и он бы уткнулся лбом в колени. Тогда как Адель пребывала в растерянности. Нет, признание не потрясло её. Не всплыли в процессе факты, которые не получалось или не хотелось принять. Просто… Она не знала, какую выдать реакцию, помимо выслушивания без прерывания и осуждения. Что нужно сказать, сделать, чтобы правильно поддержать? Но и совсем бездействовать не могла. Поэтому правой рукой взяла Юхана за плечо, левую перекинула через спину и мягко заставила выпрямиться, посмотреть на неё. Тихо вздохнула, заметив подрагивающие губы. «Он сам-то понимает, насколько ему жизнь такая нервы расшатала?» – подумала с жалостью и, потянув, вынудила положить голову себе на плечо, начала гладить по волосам. Юхан молчал. Иногда вздрагивал резко или крепче прижимался щекой. Руки то опять сцеплялись, то повисали безвольно. И так, наверное, несколько минут прошло, – Адель не могла уследить за временем из-за потухшего экрана ноутбука – прежде чем Юхан заговорил снова, сбивчиво и торопливо: – Адель… Адель, прости меня. Прости, что тебе пришлось оказаться здесь, потому что я не смог держать дистанцию. Потому что хотел быть рядом. Пожалуйста… Пожалуйста, прости. Он продолжал повторять одно и то же слово, а она всё-таки не сдержала беззлобного смешка и слегка сжала руку, всё ещё лежавшую на левом плече. Поток извинений в общем-то не имел смысла. – Ситуация, конечно, непростая, но чтобы прощать, нужна вина. Ты не виноват в том, что живой… Человек или кто там ещё. У людей есть потребность в общении. Да и в близости, в целом, тоже. Ты не виноват, что это и тебя касается. И что не превратил свою жизнь в жертвоприношение во имя чужого блага. Юх, я всегда топлю за то, что главная часть нашей жизни – мы сами. И за верность своим взглядам. Ты выбирал себя, и я не вижу здесь вины. – Но этим всем… Я никогда не хотел доставлять тебе проблемы, но именно это и сделал. Ты из-за меня… – Что я из-за тебя? Гуляю на свежем воздухе, смотрю на природу и в целом на халяву живу в классном лесном доме? Да, к такому повороту меня жизнь не готовила, тут не поспоришь. Что ещё? Мне дали пострелять из револьвера, который старее моей прабабки. Потрындела с ещё более древним дедом… Надеюсь, Мортимер меня не слышит, – Адель в шутку оглянулась, хотя знала, что обозначенный вампир вернётся нескоро. – Не вижу в этом списке проблем. С тем, на что ты намекаешь, я не успела столкнуться. Сидела дома. Оказалась в лесу. Всё. Если что-то дальше случится… Слушай, я с таким же успехом могла не в то время выйти на улицу в Небле и просто попасть под раздачу. Времена сейчас такие. Честно, загадочный баг, который мы уже полмесяца отлавливаем, доставляет мне куда больше проблем. Тут уж и у Юхана вырвался смешок. – Тебе вообще знакомо слово «сомнение»? – В словаре видела, да. Применять его в жизни мне не понравилось. Сразу лажа какая-то получается. – Угу. Не рекомендую. Похоже, Юхана начало потихоньку отпускать. Он всё ещё лежал головой на плече и совсем не походил на спокойного человека, но звучал немого ровнее и перестал напоминать осиновый лист на ветру. – Спасибо. – За что? – С тобой всегда становится спокойнее… Адель бы пожала на это плечами, но решила не стряхивать Юхана, и вместо этого хмыкнула. Спокойнее? Ей доводилось слышать подобное – уверенность и невозмутимость бывают заразны. Появилось чувство, будто Юхан хотел сказать что-то ещё. Но, сколько бы она ни ждала, так и не сказал.