Торжество остывшей крови

Ещё никогда сессия не забирала столько нервов, пусть даже в этот раз дело было не в самих экзаменах. Лира, подобно многим, с холодеющим сердцем читала новости, спешно отводила взгляд от окровавленного снега, но, в отличие от многих, понимала, кто этот «маньяк». Она не строила иллюзий, что поймать реального маньяка – дело плёвое, но всё же целая организация сверхъестественных существ – иной уровень. И сложности, и опасности. Лира хоть и не знала всего, но тоже догадывалась: гетерохромия у жертв – не случайность. «Анх» явно имел что-то против людей со связью, пускай гетерохромия ещё не гарант её наличия, но с каких пор их волнуют невинные жертвы? Явно не с тех, когда начались активные убийства. Лире проще: цвет глаз не выдаст связь, зато в наличии персональные недруги и сомнительного качества везение. Страшно. Очень страшно. За себя, за друзей, просто по-человечески страшно. Обычный оптимизм не помогал, а из-за рано наступающей темноты чувствовать себя в относительной безопасности получалось совсем недолго. Поэтому быстро зашёл разговор о том, чтобы сразу после сессии вернуться в родной Клофхейн хотя бы до конца каникул – там сейчас спокойно, хоть и нет гарантии неизменности ситуации. Увы, учебный процесс оставался жесток и непреклонен, не позволяя покинуть Небелфле на большее время. Однако Лира иррационально колебалась с принятием решения. Потому что беспокоилась об Эдгаре, уже задёрганного работой чуть ли не сильнее, чем за весь ноябрь. И ведь понимала прекрасно, что никак повлиять на ситуацию не способна, наоборот, присутствием в городе ещё и о себе переживать заставляет. Но как-то… Казалось, уехать сейчас – значит бросить, оставить одного в сложной ситуации. Пришлось сделать над собой усилие, перебороть все «кажется» и всё-таки взять билет на поезд. В понедельник – шестнадцатого числа – Лира сдала второй и последний экзамен, а во вторник уже сидела на вокзале. Вместе с Эдгаром. То, что он нашёл время проводить, одновременно радовало и заставляло чувствовать себя неуютно, тревожно. Ей в целом крайне не нравилось прощаться на долгое время: преследовало ощущение, будто это навсегда, будто это последний раз вместе. Но если добавить к прощанию вокзал… Из головы никак не шла сцена проводов Берта на войну, в самом деле ставшая последней встречей. Сейчас не шла война, хотя кто знает, как лучше назвать состояние двух нечеловеческих организаций. Да и отбывала сейчас Лира. Всего-то домой. Всего-то до февраля. Но оба не будут в полной безопасности. Но на календаре зима – время смерти как Амалии, так и Берта. Не получалось просто так выкинуть это из головы, отвлечься, не обращать внимание, а до отправления ещё около часа. Решила приехать заранее, чтобы провести вместе побольше времени, потому что пробыть здесь до отбытия Эдгар не сможет – работа способностью к терпеливому ожиданию не отличалась. Они смогли найти места в стороне от толпы и приемлемо близко к нужному выходу. Лира перебирала рюкзак, пытаясь получше уложить купленную по дороге до вокзала еду, Эдгар, как обычно, наблюдал за людьми. Он как-то объяснил, что отчасти эта привычка связана с розыском: был период в жизни, когда он активно занимался поиском пропавших людей. – Слушай, – в попытке отвлечься от давящих воспоминаний, Лира начала очередной разговор, – а кем тебе приходится Морриган? – Вы успели пересечься? – догадался Эдгар. – Да вот, довелось встретиться в музее, – всех обстоятельств встречи Лира решила не уточнять. – Вы похожи, так что я просто не могла остаться в стороне. – Очень на тебя похоже… Надеюсь, назначить ей встречу ты не пыталась? – Блин, не подумала! – воскликнула с искренней досадой и хлопнула рукой по колену. – Так кто она? – Очень дальняя родственница… Сказал бы точнее, но разницу в поколениях и сам не сосчитаю. Никто не сосчитает, – добавил с тихим смешком. – Она всех называет потомками, хотя сама детей не имела. Когда выдастся более удачное время, расскажу тебе связанную с ней семейную историю. – У вас и такое в семье есть? – То ли забыла уже, то ли не видела во снах такого, но оттого и лучше! Пора уже накапливать знания в этой жизни. – Мы всегда немного… Отличались. Лира догадывалась, что Эдгар подразумевал под этим. Казалось, сейчас он привык к «вороньим особенностям» семьи, либо же научился делать вид, но в детстве их не то что не любил – считал наказанием, недостатком, потому что не повезло с окружением, и дети в Келдкенстейне шугались, называли проклятым. Потому-то хотя бы в Хелёне он старался сделать так, чтобы не видели в окружении ворон. «Ну, если бы его сейчас волновало подобное мнение, он бы не подкреплял его такой концентрацией чёрных вещей. И без ворон мрачнее ночи выглядит. Но, чёрт, ему ж идёт!» – Всё же в первую очередь внимание Лиры привлекла именно внешность, так хорошо попавшая в любовь к мрачной эстетике. Глянув на телефон, чтобы проверить время, Лира посмотрела на дату и в очередной раз вздохнула. Почему сегодня только семнадцатое? – Эх. – Она убрала телефон и откинулась на металлическую спинку сиденья. – Ещё пара дней, и я бы успела поздравить тебя лично, а теперь точно никак. – Стоит сейчас об этом вздыхать? Я этому дню значения не придаю уже давно. И даже дата не какая-то особенная. Ха! «Не какая-то»! В человеческом сознании любая дата, перевалившая за сотню, выглядела особенной. Но стоило признать, что в сторону вампира нужно научиться применять другую логику. Да и прав Эдгар: не стоит сильно сожалеть о грядущем упущении. Впереди ещё не один год – успеют вместе отметить. – Значение придаю я. Так что найди там пять минут на то, чтобы принять звонок. Ладно, я отойду ненадолго, присмотри за вещами, пожалуйста. – Хорошо. Лира прихватила с собой рюкзак – мало ли, пригодится что – и, оставив Эдгара следить за чемоданом, направилась высматривать туалет. Высмотрела же в итоге она, пожалуй, самую магическую вещь в этой жизни: полное отсутствие очереди и пустоту внутри. Даже на дверь на всякий случай ещё раз глянула, потому что совершенно свободный женский туалет в мегаполисе днём на вокзале – это что-то абсолютно нереальное. Однако глаза точно видели круг и треугольник с направленной вверх вершиной. Оставалось пожать плечами, порадоваться удаче и пройти дальше. Стоило закончить со своими делами, как, судя по звуку, кто-то резко выбежал в помещение, и тут же кинулся к раковинам – послышался шум воды, не до конца перекрывающий звуки рвоты. Очень некстати вспомнились байки о мясных пирожках из привокзальных киосков. Выйдя из кабинки, Лира увидела молоденькую шатенку, спешно смывающую с раковины кровь. Развить мысль в сторону «вам нужен врач?» помешали замеченные клыки. Не человеческие. Определённо не человеческие, если только девушка не решила их нарастить. Моя руки. Лира украдкой рассматривала девушку, чьи черты лица казались смутно знакомыми. Не менее знакомыми казались и симптомы. Настолько же плохо выглядел Эдгар во время болезни. – Отторжение? – она решила поинтересоваться в лоб. Если промахнулась, как-нибудь выкрутится. Однако девушка слабо кивнула, выглядя при этом настолько ошарашенной, словно среагировала бездумно, не успев понять, что её сущность раскрыли. Она вцепилась в край раковины и слегка покачивалась, готовая вот-вот сползти на пол. Как-то резко вылетел из головы факт, что сейчас люди от вампиров в городе мрут если не как мухи, то всё равно в пугающем количестве. Лира просто не могла проигнорировать чужие страдания! Она резво подскочила к девушке и подхватила под руку. Тут же ощутила прошибающую тело мелкую дрожь. – Если это поможет, я могу дать вам крови. Но только немного! Мне всё же надо на поезд попасть. Девушка удивлённо подняла на Лиру тёмно-карие глаза. При столь близком рассмотрении было заметно, что это линзы, а цвет под ними различается. И ещё бросились в глаза явно накрашенные брови. – Вы не боитесь? – тихо-тихо, неверяще, пробормотала девушка. «Да тут же ты больше на испуганного бельчонка похожа. С каких пор вампиры трясутся перед добычей?» – В крайнем случае, я неплохо выбиваю зубы, так что выпить лишнего не позволю, – отшутилась Лира. – Раз так… Буду очень признательна. На всякий случай пришлось закрыться вдвоём в тесной кабинке – если уж кто окажется излишне любопытен, легче объяснить совместный выход, чем сцену кровопития. Девушка села на опущенную крышку, а Лира стянула свитер, задрала рукав куртки и протянула ей руку. Проткнувшие кожу клыки вновь ощутились совсем лёгким покалыванием, как от аккуратно введённой медицинской иглы. Несмотря на нелюбовь наблюдать за уколами, в этот раз пришлось не отводить взгляд. Глоток. Другой. Девушка отпустила руку и протяжно выдохнула. Состояние её определённо не исправилось в момент, но дрожь будто бы утихла. К счастью, в рюкзаке нашёлся большой пластырь, так что Лира залепила им место укуса и опустила рукав. – Спасибо. – Всегда пожалуйста. Выздоравливайте скорее: сейчас не лучшее время для охот. Лира улыбнулась напоследок и ушла первой, а то ж Эдгар начнёт беспокоиться, заподозрив. Что она снова нашла проблемы, стоило выпустить из поля зрения. Не то чтобы тут не имелось ни единого зёрнышка истины… Но ни в какую беду Лира точно попасть не успела! Всего-то побыла донором-волонтёром в туалете! О чём предпочла не рассказывать. – Не потерялась? – поинтересовался Эдгар, стоило сесть рядом. – Очень старалась это сделать, но вот не получилось. В аэропорту справилась бы лучше. – Лира заметила, как он поморщился, и решила утонить: – Тебе не нравятся аэропорты? – Мне не нравятся самолёты. Если не первый ряд, сидеть достаточно неудобно. Она окинула взглядом длинные ноги и кивнула с понимающим «а-а-а». Сама-то не миниатюрная, но всё же приемлемого роста, чтобы не страдать. За разговорами о всяком разном время пролетело незаметно, и вот уже пора идти на посадку. В момент прощания сердце вновь охватила грусть. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо. Пройдут очередные две недели, и они встретятся снова. Лира на прощание ещё раз обняла Эдгара. Нельзя задерживать дольше: ему пора уходить. А для неё не наступит момент, когда захочется отпустить. – Будь осторожен. – Ты тоже. Тем более будь осторожна. – Когда мы встретимся… Я снова смогу тебе спеть. Ты ведь не против? – Конечно. Буду ждать. Лёгкое касание виска холодными губами, и они разошлись. Лира прошла в вагон и направилась к своему купе, не догадываясь, какой сюрприз поджидал внутри: там уже сидела незнакомо знакомая девушка. – Вот так встреча! – Лира убрала чемодан, стянула куртку и заняла нижнюю полку напротив. – А вам докуда? – До Клофхейна… – не похоже, чтобы девушку сильно обрадовала встреча, скорее, наоборот, заставила почувствовать себя очень неловко. Особенно сильно выдавал это бегающий взгляд. – О, мне тоже. Тогда будем знакомы? Меня Лирой зовут. И давай тогда уж на «ты». – Филомена. Простите… Прости, если в моей компании тебе будет… – Да чего мне будет? – беспечно махнула рукой Лира. – Я к вашей братии уже привыкла и против ничего не имею. – Я впервые встречаю такого человека… – Я вообще уникум. – И точно не умрёт от скромности. – Но ты много кому признавалась? Молчание стало достаточно красноречивым ответом. Поезд набирал ход, но проводник ещё не начал проверку документов, и Лира гадала, появятся ли у них ещё попутчики или так вдвоём время и проведут? Конечно, немного боязно остаться наедине с незнакомым вампиром, больным отторжением, но Филомене могло стать хуже в присутствии большего числа людей. Опытной она не выглядела, а для молодой в таком состоянии сдерживаться сложнее. Когда дверь в купе снова открылась, Лира почувствовала, как сердце сделало кульбит и резко ухнуло куда-то вниз. Если её везение имело границы, то явно сопоставимые с границами вселенной. Или очень к этому стремилось. Потому что, насмешливо улыбаясь, на них смотрел прискорбно знакомый мужчина с серыми волосами и красными татуировками на лице. Лира не помнила, как ответила на приветствие, и неосознанно вжалась спиной в стенку купе. Почему?! Почему именно он? Едва ли час успел пройти, как её оставили без присмотра, и вот она оказалась в одном купе с вампиром, которому выбила клык. Пусть не узнает. Пожалуйста, пусть он её не узнает. Потому что из несущегося поезда не сиганёшь. И пытаться сбежать бесполезно. Решит преследовать – этому ничто не помешает. Похолодевшими трясущимися руками Лира передала билет и паспорт вскоре появившемуся проводнику, а на предложение взять плед только кивнула. Плед тут совсем не поможет, но лучше сделать вид, что замёрзла. В самом деле стало очень холодно, сколько ни кутайся в куртку. От изучающего взгляда красных глаз в геометрической прогрессии росло желание слиться со стеной и пройти насквозь. Желая уехать подальше от опасности, она попала в ловушку. В голове панические мысли крепко сплелись с нецензурными, а на встревоженный взгляд не решающейся задать вопрос Филомены оставалось только неуверенно улыбаться. И слабо вздрагивать от каждого движения Орстайна – имя успела заметить на билете. – Можешь так не трястись: я ничего тебе не сделаю. Если не будешь кулаки распускать. – Вы… – выдавила слабым голосом. Узнал. Точно узнал. Если это не конец, впору узнать, кому молиться за чудесное спасение. – Обойдёмся без выканий. – Ты по какому поводу настолько великодушен? – верить в счастье Лира не спешила. – А что, умереть хочешь? Ой, да не дёргайся так. Судя по реакции, ты и сама прекрасно понимаешь, насколько была не права. Тебя наказали собственные нервы. А у меня настроение не то, чтобы дополнять поездку убийством. На последнем слове Лира нервно икнула и едва сдержала желание натянуть до носа полученный от проводника плед. Даже не «омрачить», а «дополнить»! То есть Орстайн не видел в убийстве ничего плохого. – И куда ты едешь? – спросила с надеждой. Может, ещё не всё потеряно: разойдутся быстро? – В Клофхейн. Нет. Всё. За восемь часов в компании Орстайна она растеряет остатки нервов. То-то братец обрадуется, получив в соседки дёрганную сестру! – Ты так выглядишь, будто в окно сейчас полезешь, – прокомментировал он реакцию. – Сразу говорю: останавливать не буду. Я так понимаю, тебе туда же… Ну, понервничаешь немного. Мы, – кивок в сторону Филомены, – ненадолго туда. Выгуляю мелкую, и назад вернёмся. – Немного, как же… – Можешь много. Мне всё равно, – пожал плечами Орстайн. – Мелочь, подвинься ближе. Под недоумевающим взглядом Лиры Орстайн оголил предплечье и протянул Филомене. Она ненадолго замешкалась, и всё же взялась за руку, склонилась и укусила. А так можно было? Не доводилось слышать, что вампиры могут пить кровь у вампиров! – Разве при отторжении не нужно обязательно выпить кровь у человека? – Какая ты осведомлённая! Нужно. – Орстайн не стал никак обрабатывать место укуса, просто вернул на место рукав и заставил Филомену лечь, накрыл ещё одним пледом. – Она слишком молодая, чтобы охотиться в поезде. Решение временное, но должно сработать, тем более она успела выпить немного у какого-то человека. – Этот какой-то человек сидит напротив тебя. – Вот это номер! Если ничего не имеешь против укусов, могла и тогда руки не распускать. – Ты ведь тоже понимаешь, что ситуации совершенно разные! – возмущённо воскликнула Лира. И сама удивилась, как быстро испуганное бормотание сменилось привычной болтливостью. – А выбитый клык – это правда настолько больно? – спросила осторожно. – Зубы без наркоза вырывать, конечно, очень х… Хреново, но всё же проходит. – Представь, что тебе вырвали палец, а потом каждый день вскрывают рану и окунают в соль, пока он каким-то чудом не отрастёт обратно. От попытки представить тряхнуло. Выходило в самом деле очень… Не очень. Возненавидеть за необходимость испытать подобное – самая справедливая реакция. – Прости… Но всё-таки я считаю, что имела полное право защищаться. – Забей. Оставим прошлое в прошлом. Лучше расскажи про интересные места в городе. Мы собираемся просто гулять, так что не надумывай всякого. Лира покосилась на задремавшую Филомену. Получается, она тоже из «Анха»? Хотелось бы узнать, почему Орстайн назвал поездку выгуливанием, но не стоило. Вместо этого она начала припоминать, что можно посетить в Клофхейне. Городок небольшой, и всё же есть там ряд занятных магазинчиков, заслуживающие визитов музеи и несколько особенно симпатичных локаций… По которым в ближайшие дни будут разгуливать анховцы. Однако Орстайн, похоже, умел мирно проводить время, – вот даже связанную трогать не стал! – а Филомена и вовсе казалась безобидной. Как бы Лира ни храбрилась, говоря про умение выбивать зубы, её вполне могли выпить до дна. «Как бы так спросить, чтобы не выдать знание об “Анхе”...» Раз уж Лира начала беседу с врагом, а с подводной лодки, простите, поезда, деваться некуда, можно попытаться узнать получше. Очень удобно слепо демонизировать другую сторону, но жизнь написана не чёрной и белой красками. – Насколько я знаю, вампиры в наши дни охотятся редко. И делают это… Спокойнее, чем ты. Ты так ненавидишь людей, что готов едва живыми оставлять на улице? – Я не ненавижу вас. Просто не верю в ваше благоразумие. Орстайн подпёр подбородок рукой и уставился в окно, за которым сейчас мелькали только заснеженные деревья, освещённые светом из окон поезда. Лира знала этот потускневший взгляд, обращённый в далёкое прошлое. – Ты много знаешь о химическом оружии? Вопрос заставил растеряться. Лира не так уж сильно интересовалась химией и историей, а уж тем более историей войн и оружия. – Только что оно сейчас запрещено. – Официально – да. А знаешь ли, что не всё оно изначально задумывалось оружием? – О чём ты? – Есть один нервно-паралитический газ… Он был создан при попытке получить более сильный пестицид. Очень мирная цель, не находишь? Бороться с вредителями, чтобы больше урожай стал. Но так уж вышло, что новое вещество было опасно для человека… Об этом знали и предупреждали. И всё же при правильном применении оно оказалось очень эффективно на полях. Однако в итоге там почти не использовалось. А знаешь, почему? Потому что больше всего применялось на войне. И тоже… Очень эффективно. – Ты был тому свидетелем? – В первых рядах. – Тихий смешок выдали дрогнувшие плечи. – Я был одним из тех, кто открыл и изучил вещество. Ни я, ни напарник не создавали оружие. Нас волновало, что в последние годы стало слишком много вредителей, и возникла угроза голода. Мы выступали против военной разработки, да кто бы нас слушать стал? Напарник вскоре умер из-за болезней, вызванных долгим контактом с веществом, а я остался наблюдать, как идиоты извращают саму суть моего детища. И из-за них, сам того не желая, стал одним из отцов химической войны. Сложно в полной мере представить, что должен почувствовать человек, который хотел спасти людей от голода, а в итоге стал причиной множества смертей. Сложно и пугающе. Потому что становилось легко понять отсутствие веры и разочарование в людях. Настолько легко, что промывающая по канонам секты агитка меньше склоняла на чужую сторону, чем отрывок чужой истории. – Я не считаю всех людей отбросами. Вы разные. Но глобально в вашу способность держаться верного курса не верю. Я бы не отказался посмотреть на мир во власти более разумных существ. Вас должны тормозить те, кто лучше понимает последствия разных решений, потому что видел их. – Разве для этого недостаточно жить вместе и обмениваться опытом? – Вы натворите дел раньше, чем убедитесь, что к нам нужно прислушиваться. Пришлось пожать плечами. Спорить не хотелось. К согласию они вряд ли придут, не хватало ещё вывести Орстайна из себя. Хотя, возможно, он не станет нападать на человека за иную точку зрения… Сейчас Лира ни в чём не была уверена. Видя выражение искренней досады, смешанной с сожалением, прокручивая в голове услышанное, она понимала, что у чужой позиции, которую она не может и не должна разделять, есть причины. Логичные, растущие из опыта прожитых лет, а не слепого желания порабощать и властвовать. Даже если так не у всех.