Торжество остывшей крови

В поездах метро на экранах между рекламой, социальными роликами, новостями и объявлениями показывали фото и описания пропавших людей. В это же время в прошлом году они попадались гораздо легче. И без того удручающей ситуации напряжения добавляло то, что поиск большинства лежал на ночной службе. Дело, не имеющее сверхъестественных составляющих, закрыть легче. И люди там выживали чаще. Если что-то перешло ночной службе, лучше сразу ждать труп или новую нечисть. «И всё-таки почему Амалия?» – вспомнил разговор Эдгар, по пути на работу увидев портрет молодой девушки. Стала бы Лира без причины спрашивать об этом человеке? Однако имя точно никак не откликалось в памяти. Как и лицо на фотографии. Время временем, а людей, с которыми близко общался, он ещё в состоянии узнать. Тем более людей из жизни. После – да, из-за отсутствия возможности надолго осесть на одном месте, а также надобности и желания выстраивать отношения, люди и лица стирались в расплывчатые пятна. Вместо них в памяти откладывались коллеги и внушительный пласт информации о нелюдях, способах борьбы с ними. Стоя в переходе между вагонами, Эдгар окинул взглядом плотную толпу. Через три станции нужно будет пробиться к выходу. Самое сложное в этой затее – не толкнуть кого-то слишком сильно, не отдавить ноги, локтем в лицо не заехать. Вампирское превосходство в силе задачу совсем не облегчало, хотя и без него проблемы бы не исчезли. Таковы уж физические данные. Сейчас уже привычно стало, а в юношеские годы высокий рост заставлял комплексовать. Никогда не нравилось выделяться, но попробуй затеряйся среди людей, если многих выше на голову, а то и больше. Длинный нескладный парнишка, собирающий волосы в низкий хвост и всюду таскающий с собой полученный от отца фотоаппарат в поисках того самого кадра – где он погиб? В окопе под обстрелами? Или в зимнем лесу, разглядывая звёзды? Вспомнился разговор, который состоялся после обращения. Когда на тот момент ещё Ремберт восстановился достаточно, чтобы оставаться в сознании дольше пары минут и даже сесть, Мортимер первым делом посмотрел ему в глаза и облегчённо выдохнул, пробормотав: – Хорошо, что они остались одного цвета. – Кто остался? Что в этом хорошего? – спросил, на удивление с трудом совладав с голосом, будто разучился говорить. Сначала Мортимер рассказал о самих вампирах, потом – о свойственной им связи, которая может образоваться во время обращения при наличии сильных и взаимных чувств. В теории в ней не было ничего плохого, однако на практике связь часто становилась для вампира лишним грузом, мешающим отпустить прошлое и жить дальше. Стоило бы порадоваться, Ремберт же, наоборот, почувствовал разочарование. Сильное, болезненно выжигающее последние клочки надежды. Давно погребённое глубоко внутри под слоем смирения, оно вновь вылезло на поверхность и царапнуло по груди холодной лапой. – Значит, взаимность… Но если она счастлива в новых отношениях, мне остаётся только принять это, – пробормотал так тихо, что сам себя почти не услышал. Мортимер поджал губы и ответил взглядом, полным сочувствия и плохо скрытой жалости. Словно всё понял и хотел приободрить, но не мог заставить себя соврать. Или не хотел. Как ни странно, сейчас Эдгар совершенно не помнил, о ком тогда говорил. Да и толку от воспоминаний? Связи всё равно нет, а неизвестная «она» уже наверняка умерла. Он ничего не чувствовал по этому поводу и, пожалуй, мог согласиться с Мортимером: хорошо, что глаза остались одного цвета. Гораздо сложнее отпустить, постоянно видя в зеркале напоминание. Ничего не чувствовал, да. Просто не до конца отпустила растерянность: слишком внезапно тема прошлого всплыла. Не стоит углубляться – нужно идти вперёд. Хотя бы потому, что поезд прибыл на нужную станцию, а в тире и вовсе нет места для самокопаний. Но что-то подсказывало: он ещё вернётся к вопросу, почему именно это имя.

***

Даже зарплата не всегда является достаточно хорошим мотиватором, если знаешь, что рабочий день готовит боль в нижних девяносто. Адель вздохнула и выкинула в урну перед офисом упаковку от сэндвича. Из-за контрольной свалить с пар пораньше не удалось, так что есть пришлось на ходу. Говоря откровенно, Адель могла работать из дому, там и от университета ближе, и не так совестно полноценно есть за компьютером. Однако в офисе легче сосредоточиться, а ещё можно было с чистой совестью прикладывать к делам чугунный болт, выйдя из него, и как можно меньше вспоминать о работе дома. А что? «Все актуальные наработки на другом компьютере – удалённая работа заранее не планировалась, так что ждите, а пока у меня лапки», – достаточно действенное объяснение для всех случаев, кроме критических, когда всё упало и вернуть работоспособность нужно здесь и сейчас. Адель на автомате приложила пропуск, дошла до лифта, поднялась на нужный этаж. В рюкзаке настойчиво и беспорядочно вибрировал телефон – в рабочих чатах жизнь бурлила похлеще забытого на плите кофе. Главное, чтобы в какой-то момент не подгорело. Самой Адели, несмотря на внешнее спокойствие, оставалось до этого совсем чуть-чуть. Заказчик вроде как занял устойчивую позицию в плане пожеланий относительно функционала сайта, зато теперь хотел всего и сразу от панели администрирования, местами избыточного, а то и вовсе несовместимого. Так ещё и с другим проектом начали дёргать – решили, видите ли, тоже обзавестись какой-то там новомодной функцией. Просто потому, что «сейчас все так делают, мы тоже в теме». В комнате уже сидел Юхан. Обычно он всегда здоровался первым: откидывался в кресле, махал рукой и улыбался. Искренне или натянуто – тут уж как день задался. Однако в последнюю неделю этот забавный рыжик то и дело уходил в раздумья, а сегодня не заметил, пока Адель не закинула рюкзак под рабочий стол и не поздоровалась сама, параллельно включая компьютер. – А, привет. Ты уже пришла… – ответил неловко. – Уже… – протянула Адель. – Позже обычного так-то. Кинув взгляд на часы, он тихо ойкнул. Виновато опустил голову. Адель махнула рукой – ну не заметил и не заметил, бывает, чего убиваться так? Не желая давить, усугублять и просто лезть куда не просят, она молча приступила к работе. Для начала следовало заглянуть в чат: вдруг появились новые детали или более срочные дела? После – вспомнить, где именно остановилась вчера, что послужило причиной ступора и какие успели появиться мысли по поводу решения. При написании кода время летело быстро, при отладке – не за день до крайнего срока – мучительного долго. Когда чередуешь одно с другим, порою чувствуешь себя так, словно немного взломал и сломал реальность, отчего временной поток потерял всякую стабильность. Периодически хотелось отвлекаться и посмотреть на что угодно, кроме монитора. Например, на коллегу. Сегодня слишком задумчивого. Возможно даже чем-то встревоженного – он то и дело теребил, оттягивал кольцо в ухе, барабанил пальцами по столу. За пару месяцев совместной работы Адель уяснила: Юхан из тех, кто сразу замечает сообщения. Да, ответить может позже, но на само уведомление отреагирует быстро. Сегодня же пришлось несколько раз напоминать, что его упомянули – то ли не видел, то ли сразу забывал. «Уж не случилось ли чего?» Адель никогда не стремилась помочь каждому встречному-поперечному. Да, мимо человека в беде по возможности не пройдёт, за близких сожрёт и не подавится, но становиться спасательной жилеткой для всякого несчастного – увольте, на себя нервов потом не хватит. Однако Юхан за счёт приятного характера и поведения успел попасть в категорию приятелей, а значит до его состояния Адели дело было. Пришлось вспоминать, как действовать немного тактичнее, чем человек-рельса. Адель запустила тесты, откатилась от компьютера и ушла на кухню: делать кофе да конфеты из корзинки таскать. Всё-таки приятно работать в компании, понимающей, что является топливом для программистов. И не ограничивающей его потребление. Гудела машинка, а вместе с ней – мысли. Честно говоря, за отсутствием привычки ходить вокруг да около, хотелось спросить в лоб: «Что у тебя произошло?» Но если для Юхана она слишком чужая, чтобы делиться тревогами, остаток дня пройдёт в неловком молчании. В лучшем случае, а так и на неделю растянуться может. И ладно неловкость – Адель-то с этим чувством знакома плохо, зато Юхан совсем сосредоточенность на работе потеряет. Угнетало молчание. Ещё одной причиной приходить в офис являлась возможность время от времени вживую поболтать с коллегами. Машинка затихла. Адель прихватила кружки и вернулась в комнату. – Что-то ты сегодня сам не свой, – заявила, стараясь придать голосу мягкой обеспокоенности. Юхан слабо дрогнул, растерянно улыбнулся, отвёл взгляд. Пожав плечами, Адель оставила на столе кофе с конфетами и вернулась на своё место. Выругалась под нос, глянув на экран: тесты снова упали с ошибками. Придётся разбираться: дело в коде или в них самих. – Просто… Период немного сложный, – тихо начал Юхан, голос его почти перекрыл шорох фантика. – С семьёй отношения натягиваются… Он посмотрел на конфету, будто в той скрывались ответы на все вопросы, решение любой проблемы. Несмотря на явную незавершённость в интонации, Адель не торопила продолжать. Вглядывалась в строки кода, тоже надеясь словить глас свыше, откровение от вселенной или хотя бы намёк на реальный источник проблемы в сообщении об ошибке. Прочистив горло, Юхан поставил кружку. Зажал ладони между коленями и начал слегка раскачиваться из стороны в сторону. А взгляд бегал с предмета на предмет, изредка совсем ненадолго останавливаясь на Адели. – Скажи… Как бы ты поступила, если бы твоё мнение сильно расходилось с родительским? Взгляды на жизнь, на подходящую профессию… Достав из рюкзака упаковку с соломкой в шоколаде, Адель зажала одну палочку в зубах и потянулась к своему кофе. Значит, проблемы с семьёй… По счастливому стечению обстоятельств Адели это чуждо. Нет, совсем без конфликтов не обходилось, однако жизненный путь навязать не пытались. А ведь на самом деле очень не хотели отпускать дочурку в другой город, мол, обидят, в компанию нехорошую утянут. Ха, такая скорее сама и обидит, и соберёт сомнительную компашку. – Я, конечно, свою семейку люблю-уважаю, и родителей, и брательников, но моя жизнь – это моя жизнь. Советы послушать могу, но окончательное решение за мной. Да, иногда неправильное, так уже не маленькая – сама ответственность за ошибки нести способна. И вообще, у каждого должен быть собственный багаж из граблей. Так что… По-своему поступила бы. – Она хрустнула соломкой и развела руками. – Даже если бы из-за этого ваши отношения сильно испортились? – Ну, я ж говорю за свою семью. – Отпив кофе, Адель внесла пару изменений в код. – Они меня отнюдь не за покладистый характер любят. Так что, даже если бы сильно поссорились, со временем бы всё равно помирились. Но допустим, ситуация иная, и конфликт может стать точкой в отношениях… Если я не могу согласиться с семьёй, значит, на это есть причины. Достаточно важные для меня. Но, опять же! – Она снова запустила тесты и подняла указательный палец. – Я живу свою жизнь. Раз нашим путям пришло время разойтись – пускай. Тяжко вздохнув, Юхан разжал руки и тоже отвернулся к компьютеру. Адель заметила, что он почти не притронулся к кофе, зато успел съесть все принесённые конфеты. Обычно же старался выпить, пока не остыл, а сладкое как следует запивал. – Завидую твоей уверенности. – Можешь не завидовать, а отрастить свою. Юхан промолчал. Прикусил костяшку среднего пальца и тут же отнял руку. Кинул на Адель испуганный взгляд, будто только сейчас осознал, насколько сильно выдавал жестами скопившуюся внутри тревогу. Всё-таки мягкий подход совершенно неудобен. И не оправдывал себя. Чем дольше она смотрела, тем сильнее бросалось в глаза: Юхан хотел поделиться, рассказать чуть больше. Отчего-то не мог. Стеснялся? Боялся нагрузить, помешать работе? Считал переживания не стоящими озвучивания? Какой бы ни была причина, Адель не могла с ней согласиться, а потому решила немного надавить: – И что же не так? На мой взгляд ты хоть и мягковат, но вроде как не настолько, чтобы совсем не уметь своё мнение отстаивать. Ситуация настолько хреновая? – Как бы сказать… – Он снова замялся. Потянулся к шее, но не довёл – подцепил пальцем серьгу. – Мои родители довольно… Влиятельные. Поэтому конфликт отразится не только на отношениях. – Это усложняет дело, да. Но всё ещё не тупик. Раз у тебя есть возможность размышлять над вариантами, а не просто безропотно согласиться – не всё потеряно. Так что выше нос, пока на клавиатуру им не упал. Юхан тихо-тихо рассмеялся, выпрямился и залпом допил кофе. Не похоже, чтобы короткая беседа помогла ему найти решение смутно обозначенной проблемы, но хотя бы вернула бодрость духа. – Спасибо. Да, пожалуй, надо постараться не унывать, пока всё не зашло в тупик. Авось самое страшное и не случится. Адель удовлетворённо кивнула. Она не жаловала надежду на авось, но понимала: иногда только то и остаётся, что ждать и приспосабливаться к изменениям. Сколько ни упрямься, как свою линию ни гни, всё равно остаются вещи, от нас не зависящие. А потому, помимо твёрдости, нужно обладать и достаточной гибкостью. И нервами. Бесконечно прочными нервами, чтобы не начать ругаться с руководителем проекта из-за очередного противоречащего здравому смыслу пожелания заказчика. Сегодня хотя бы обошлось без переработок. Аккурат к концу рабочего дня дойдя до логической точки, Адель зафиксировала состояние, мельком глянула на Юхана, тоже близкого к локальному финишу, и ушла мыть кружки. – Вместе до метро пройдёмся, или у тебя планы какие есть? – поинтересовалась чуть позже, закидывая в рюкзак остатки соломки и записную книжку, пока выключался компьютер. Адель не до конца понимала, почему так, но в последний месяц Юхан с энтузиазмом реагировал на всякую возможность провести больше времени вместе, будь то несколько минут пути от работы, внеплановая прогулка в компании её друзей или предложение заскочить в магазин. Вот и сейчас он тут же просиял. – Да, конечно! В смысле… Никаких планов, – спешно поправил себя. – Сейчас закончу только. – Не торопись, я никуда не опаздываю. Присев на край стола, Адель достала мигнувший экраном телефон: новое сообщение, и даже не в чате, а от Арни. Из-за нагрузки на практике у него и необходимости довести до ума диплом к предзащите у неё времени на переписки стало в разы меньше, а сами сообщения зачастую ограничивались обменом смешными картинками и вопросами о самочувствии. Привет. Извини, что так внезапно, но сможешь зайти ко мне в воскресенье? Всё ок? Да, просто хочу кое-что обсудить вживую. Ладно, но раньше обеда не жди. Обсудить… Нечего таить – неожиданное предложение успело встревожить, но голос разума вовремя напомнил: будь дело срочным и серьёзным, его бы не стали откладывать до воскресенья. Хотя необходимость личной встречи всё-таки вызывала немного беспокойства. И интерес. «А сегодня только среда… Нет бы днём позже встречу назначить. Ещё ждать и ждать». – Я всё. Можем идти? – Наушники не забудь, – напомнила Адель, указав на оставленный под монитором кейс. Юхан забавно всплеснул руками и поспешил закинуть тот в сумку. И чего так суетиться? Завтра б пришёл и забрал в случае чего. Да, сначала потерял бы пару мотков нервов в попытках понять: забыл или потерял, но и то не смертельно. Чай работает не за идею, а за достаточно хорошие деньги. В последних часах ноября уже чувствовалось колкое дыхание зимы. Холодный ветер подло пробирался за шиворот, будто невзначай осуждая за привычку не носить шарф. Адель поёжилась и дёрнула вверх молнию высокого воротника. Ну уж нет – никаких шарфов на её шее. Так уж повелось, что они постоянно умудрялись зацепиться за серьги, а выпутываться вслепую то ещё удовольствие. Легче найти свой подход к противостоянию холоду. Те же высокие воротники и платки не из шерсти, например. А вот Юхан закутался как следует, и часто огладывался, словно прятался не от ветра, а от кого-то более сознательного. И это кто-то ждать себя не заставил: они и на пять метров от офиса отойти не успели, как в их сторону направился незнакомый Адели мужчина. – Йо, Юх! Потусить не хочешь? – спросил с наглой улыбкой. – Нет, не хочу, – буркнул Юхан, не замедляя шаг и не смотря лишний раз в сторону. – Какие мы неприветливые, а! Мы тебе что, чужими стали? Только и игноришь в последнее время! – Не в последнее. Мне с вами время проводить никогда не нравилось. Незнакомец продолжал напирать, Юхан всем видом показывал желание поскорее отделаться, но словами открыто не посылал. Адель, наблюдая за этим, подумала, что послала бы в пешее эротическое уже на третьем круге, а ещё вспомнила другой похожий случай. Тогда Юхана тормознул мужчина поприятнее: и на лицо не столь нахальный, и «нет» как ответ принимать умел. – Слух, ты его уже достал, – перебила на полуслове, втискиваясь между мужчинами. – На хрен сходить не хочешь? Или направление напомнить? – В-всё в порядке. М-мы сами договоримся, – с заметным испугом в голосе пробормотал Юхан и попытался отодвинуть Адель назад, но она вырвала руку и с вызовом посмотрела на незнакомца. А тот рассмеялся, искренне забавляясь со сложившейся ситуации. Громко, бесстыдно, не обращая ни малейшего внимания на косые взгляды прохожих. – А у тебя кишка не тонка, – ответил, вытирая выступившие слёзы. – Смотри, Юх, за тебя уже девка заступается. Тебе, чо, понравился мямля этот? – Уж явно больше хамла вроде тебя, – спокойно парировала Адель. – И, в отличие от него, я тебе в рожу дать не постесняюсь, если не перестанешь тут воздух сотрясать. Отказ получил – в туман свалил. – Ой, ка-акие мы грозные, – протянул издевательство. – Ладно, мне уже надоело время на вас тратить. Ещё увидимся, ребятки. Незнакомец подмигнул и отошёл. Адель подавила желание плюнуть в спину – таки нехорошо на улице плеваться. Юхан вздохнул. – Не стоило тебе с Альготом связываться… – Он своей настырностью и меня достал. Не имею привычки терпеть подобное. – И всё же… Ладно, что сделано, то сделано. Но в следующий раз я сам разберусь, хорошо? – Если моё терпение не закончится раньше. Юхан кивнул и опустил взгляд. Кажется, настроение его снова ухнуло в бездну уныния. Адель пожала печами, игнорируя собственную обеспокоенность. Было во взгляде этого Альгота что-то такое, из-за чего и ей на мгновение захотелось дать заднюю. И в улыбке. Хищной и немного чокнутой. «Очень странно, что у тебя есть общие тусовки с таким экземпляром. Или это как раз кто-то из семьи? Хотя вы не похожи…»