Бумажный чародей и музыка сфер

      Моджин Юрим перерождалась в третий раз.       Первая ее жизнь была кошачьей — Моджин любила вспоминать свои тогдашние огромные мягкие уши и длинный хвост-хлыст, вечно спрятанный под синей тканью военного мундира. Эта жизнь была — пока что — самой долгой, самой наивной и, пожалуй, самой простой. Она бороздила космические просторы, поддерживала порядок и ничем не выделялась в корпусе таких же ушасто-хвостатых, сине-камзольных, наивно-неопытных котят. Ее отрадой были племянницы — забавные девочки, чихающие от лунной пыли и восторженно рассматривающие голографические карты далеких звездных систем.       Затем пришла вторая жизнь, и Моджин стала одиночкой. К телу привычней стал черный цвет, а огненно-рыжие волосы — человеческие волосы на кошачьей голове, цвета ее шерсти из первой жизни — всё чаще завивались в жесткие букли, так сильно напоминавшие ушедшие большие уши. Это была пора первой ее влюбленности, череды глупостей и жертв; Моджин бросалась из авантюры в авантюру, лишь бы вновь найти причину не расставаться с саркастичным небритым доктором с неимоверно грустными синими глазами. В этой жизни ей не было дела до семьи — список родственниц так часто менялся, к чему ей видеть тех, кто скоро уйдет? — и она летела всё дальше и дальше, во всё более отдаленные галактики, заглушая тоску перепалками с возлюбленным.       И вот черед третьей жизни. Моджин распустила волосы, расчесала кудри — кому есть дело до того, что скрыто шкурой добермана? — надела черную маску с острыми ушами-треугольниками. Внутри ее одежды расшиты золотой нитью, сверкают солнечной мозаикой на воде; теперь она — то космическое неизведанное, что притягивает искателей, существо, шепчущее из-за звезд и манящее в черноту. Она надела сверкающее колье и прижала прозрачные камни к шее — такой непривычно голой, человеческой шее.       Вот бы заранее знать, что станет смыслом этой жизни.