Бумажный чародей и музыка сфер

      Лежа в чугунном гробу, Оксана медленно растворялась в мерцании и переносилась в далекие, незнакомые ей места.       Ей виделось море — небесно-синее в ночи и снежно-белое на закате. Мерцание наполняло воду мириадами искрящихся кристаллов, и та, омывая босые стопы Оксаны, покрывала их прозрачной перламутровой пленкой. Стоило ей поднять голову, как на горизонте собирались тучи — тяжелые, мрачные, подобные вражеской армаде, безразлично плывущей меж обломков кораблей. Стоило опустить взгляд, как погода прояснялась: мерцающая полная луна бросала мерцающие блики на мерцающие волны; мерцающие птицы проносились над маленькими мерцающими утесами, выглядывающими из-под мерцающей воды.       Мерцанием прервалась ее привычная жизнь. Мерцание же сопровождало ее в смерть.       Оксана не знала, как долог этот берег и велико море: мерцание, переливаясь, сменяло образы, показывая то размытую туманом горную гряду, то черных людей, поднимающихся из глубин, то бескрайний простор, сливающийся с серыми облаками.       И иногда оно показывало мужчину.       Высокого и темноволосого, в длинном плаще, расшитом звездами. Он смотрел на нее стеклянными глазами; по его широкому вороту перемещались незнакомые ей символы. Всем своим видом он напоминал статую, безмолвную и непоколебимую, но Оксану отчего-то тянуло к нему. Потому ли, что звезды на его плаще не мерцали? Потому ли, что он говорил с ней, пусть ветер с моря и заглушал все слова? Потому ли, что протягивал руку, будто приглашая пойти с ним?       Оксана не знала. Оксана не понимала. Она слышала лишь шелест волн, оставляющих на ее ногах мерцающие блестки, и видела, как мужчина сменяется луной, сменяющейся утесом, сменяющимся ей самой, сменяющейся мужчиной в плаще.       Он вновь протянул руку.       С усилием воли, стоившим ей кожи ступней, Оксана развернулась на потемневшем песке и мучительно медленно, словно сквозь сон, преодолела три шага между ними.       Мужчина тепло улыбнулся и дыхнул ей на веки — а в следующий миг Оксана оказалась в лесу.