Бумажный чародей и музыка сфер

      — Нет ночи! Нет!       Рарити сердито фыркнула и задернула шторы, и кабинет ее госпожи вновь погрузился в привычный мрак. Найтмэр Мун крепко спала, не слыша ни криков бунтовщиков, ни треска множества костров, спонтанно возникших на улицах Кантерлота. Не пристало королеве тьмы обращать внимание на жалкие кучки недовольных.       Рарити поправила гобелен на стене, невольно косясь на оранжево-желтую полоску света, вором проникшую из-под края штор. Глупцы. Королева ни за что не позволит солнцу взойти на небосклоне, как бы его не призывали. Двадцать лет жители Эквестрии смотрели в календарь, и все эти годы в календаре была лишь бесконечная ночь — дар их новой правительницы. Поднимая взгляды, они видели бледно-розовую тень на луне — последнее напоминание о принцессе Селестии, умевшей зажигать солнце.       Одинокая и далекая. Найтмэр Мун сделала все, чтобы никто в мире не мог дозваться до ее нелюбимой сестры.       Но так и не смирившийся люд решил жечь костры, которые становились все больше и больше. Год за годом огненные столпы становились все выше и ярче, сливаясь в огромное зарево, до боли напоминавшее рассвет.       Рарити злобно наступила каблуком на рыжую полоску на полу. Пускай. Пусть сожгут всю столицу, но солнца им не вернуть. Однажды гнев сменится депрессией, а потом — так нужным королеве смирением.       — Нет ночи! Нет!       Или однажды она все же разбудит Найтмэр Мун, и та обрушит на бунтующих свое железное милосердие.