Реальная сказка — 2

      — Что это ты приволокла? — Килион внимательно следил за действиями Киры. Потрёпанный старый рюкзак лежал перед ними на столе.       — Сама не знаю, Бильбо оставил в наследство. Вот думаю: может, гномам подбросить? Всё же это их добро.       — Причём тут гномы?       — Так он у них стащил этот камень. Постой! Меня вдруг осенило: а не из-за него ли у Бильбо отказали ноги? — Эльфийка крутила в руках мраморный гладкий, размером в две ладони овальный камень, по весу нетяжёлый. Но рассуждения заставили аккуратно положить камень на стол и отойти на шаг.       — А ты уверена, что это принадлежит гномам?       — Откуда мне знать? То, что принадлежит Эребору, — это точно! Может, в нём запечатан очередной Аркенстон? Тебе не кажется, что он чем-то похож на яйцо? Хотя я таких птиц не видела. А ты?       Кот запрыгнул на стол и приблизился, опустил лапу на гладкую поверхность, потом приложил ухо: — Да нет, такого не могло быть. С Бильбо было что-то другое.       — Ладно, оставим его. Рассказывай, как тут дела. — Подхватила рюкзак и направилась в спальню. Кот следом.       — Берёзка приходила с Явором. Малец каплю подрос, с елью о чём-то балякал…       Кира перебила: — Трандуил появлялся?       — Не было твоего короля. Может, за море уплыл, — съязвил кот.       — Серьёзно! А почему ты мне говорил, что он мне не пара? Ты что-то знаешь? — Быстро раскладывая вещи по ящикам, она напряжённо стиснула зубы и скользнула взглядом по резному ларцу с палантиром.       — Что-то я не помню, чтобы такое говорил, и не знаю я ничего.       Эльфийка пристально посмотрела на кота: — Не делай из меня дуру. Что ещё нового?       — Всё как всегда! Ах да, совсем забыл: тебе послание принесли из Лориэна.       — И что в нём?       — Я не читал.       — Да ну? — Кира приподняла одну бровь.       — Сейчас ты точь-в-точь как Трандуил. С кем поведёшься… Ладно! Галадриэль ждёт тебя, — выдавил слова и быстро ретировался на улицу.       Любящая дочь знала, для чего её ждёт мать. Будут всячески уговаривать уплыть в Валинор. Ведь время эльфийских колец окончено. Но раньше же как-то жили без них!       Увядание! Всех ждёт увядание! Средиземье — не бессмертные земли и изначально предназначалось истинным детям Эру. Скорее всего, это и послужило искажением в музыке.       Киру же продолжали мучить мысли вновь остаться без родителей, но ей очень не хотелось покидать родные места. И тут всплыли слова Амариэ: «Мы с мужем уплываем в Валинор».       — Прекрасно! — произнесла она вслух. «Катитесь куда хотите. А нас и тут неплохо кормят». — Килион! — закричала и вышла на улицу. Кот сидел под яблоней в компании Пуха.— Я в Лориэн, одна нога тут, другая там.       — Ты ж только вернулась.       — И да, присмотри за подарком Бильбо.       — Чего за ним смотреть?       — Не знаю! — развела руки в стороны. — Предчувствие у меня нехорошее.       — Так возьми его с собой. — Но строгий взгляд эльфийки заставил вздохнуть: — Хорошо! Хорошо! Присмотрю, — ответил так, будто его заставили высиживать птенцов.       В Лориэне произошло ровно то, что предполагала Кира: уговоры и восхваления Валинора. Кира стояла на своём. Она попыталась убедить родителей, что уже видела бессмертные земли и сделала свой выбор. «Тебя ждут большие перемены, — тихо произнесла Галадриэль. — Эру позволит тебе увидеть себя другой. Но помни: твоё спасение — в свете». После тяжёлого разговора, не успев спуститься с родительского талана, нос к носу столкнулась с Халдиром.       — Кирибриан, как я рад тебя видеть! — выйдя из-за дерева, просиял мужчина.       — Надеюсь, ты не меня караулил?       — Нет, проходил мимо.       — Чего вещи не собираешь? Вон как все суетятся. Всех ждёт новая жизнь!       — А я не тороплюсь. Я родился в Лориэне, тут и останусь. — Он подошёл ближе и взял Киру за руку. — Я знаю, ты тоже остаёшься. Останься со мной.       — Только не говори, что ради меня ты решился на это. — На её слова эльф улыбнулся и так пристально посмотрел в глаза, что ей стало неловко, она не хотела разжигать в его сердце любовь. Кира освободила руку и сделала шаг назад. — Мой дом — Лихолесье! Вокруг столько эльфиек, любая примет за честь разделить с тобой судьбу. А я…       — Я понял! Не продолжай. Я жду только тебя.       — Не надо меня ждать, просто живи своей жизнью. — Кирибриан развернулась и направилась к зеркалу Галадриэль. Сад уже казался не тем, природа будто чувствовала исход эльфов. Она долго стояла возле зеркальной поверхности и смотрела на отражающееся небо. Нет, не ждала видений — без источника зеркало не работало. Ей просто хотелось побыть одной.       — Ты хочешь заглянуть в будущее? — за спиной послышался голос матери, Кира не уловила звука её шагов. — Родник почти высох, и, как только я покину лес, его не станет.       — Нет! Мы сами хозяева своей судьбы, — она повернулась и взглянула в мудрые глаза. — Мама, мне будет не хватать вас. — Подошла и обняла. — Я так мало уделяла вам времени. Прости, пожалуйста, — по щекам катились слёзы. — Я не знаю, чем закончится моя жизнь, но знаю точно: она пройдёт тут. Возможно, меня ждёт старость.       — Тебя ждут перемены. Келеборн решил остаться с тобой. Всё будет хорошо, мой цветок! Вот, возьми, — она вложила в руку Киры семечко маллорна, — оно будет напоминать о Лориэне. Не хочешь проводить меня до Серой гавани? А потом вернётесь с отцом.       — Лучше я попрощаюсь тут, потому что иначе будет слишком больно.       — Мы предложили Фродо плыть с нами, все, кто касался кольца, вынуждены покинуть Средиземье. Он согласился. Рана всё больше донимает его. Просто так боль не пройдёт.       — Его ждёт бессмертие?       — Я думаю нет, у Валар нет полномочий дарить кому-либо бессмертие. Он проживёт в Амане столько, сколько ему отмерено, но рана затянется.       — А как же Сэм? Он тоже касался кольца.       — Сэм! — Галадриэль улыбнулась. — У них с Розой родятся тринадцать детей, он умный парень и добьётся высот. У тебя будет возможность навещать их. Знаю, как ты привязалась к хоббитам.       — Ответь мне: Гэндальф с вами?       — Мы обязаны покинуть Средиземье.       — Из-за колец? — Галадриэль кивнула. — М-а-м-а… — слёзы с новой силой потекли из глаз.       — Не плачь! Я всё знаю! Мы обязательно встретимся. Пока мы живы, мир существует! Мы же связаны с ним!       Кира не стала переубеждать и рассказывать о том, что узнала в Валиноре. Как только эльфы вернутся в райские земли, Валар опустят завесу и исчезнет путь в Аман, и никакой Сильмарилл больше не поможет найти туда дорогу. Кирибриан хорошо понимала, что прощается навсегда. Но и Галадриэль это предчувствовала, зеркало в последний раз показало всё.       — Может, отцу уплыть с тобой? Я же не одна.       — Келеборн привязан к Средиземью, это у тебя от него. Помните: я люблю и всегда думаю о вас.       — Передай Йаванне, что я посадила её подарки. Жизнь продолжается!       С тяжёлым сердцем Кира покинула Лориэн. Отряд Халдира вызвался проводить до новых границ, то есть до части Лихолесья, объясняя тем, что им всё равно по пути. Хотелось задать вопрос: для чего это всё? Какие ещё границы, если эльфы покидают родные земли? Смысл охранять, и от кого? Пусть пройдут тысяча, две тысячи лет, люди всё равно придут и займут эти края. От эльфов не останется даже следа. Но есть надежда, что они будут жить в легендах и сказках.       В избушку вернулась уставшая и опустошённая. Рухнув на постель, отвернулась к стене. Было настолько тяжело, что не хотелось жить. Как страдательно разрывать душу. Только сейчас она поняла, какую боль испытывал Саурон, разрывая душу на множество частиц, заключая их в кольца.       — Что, всё так плохо? — хвостатый психолог присел рядом. — Да не печалься ты. У тебя есть я, Пух с Мартой, Берёзка, Беорн. В Эсгароте тебя помнят и любят. Мы-то тут! Мир не рухнет, если эльфы уйдут.       — Это правда, что майар покидают Средиземье? — Кира поднялась и облокотилась о спинку кровати. — Ты тоже должен… — она не успела договорить.       — Я не просто майар, я дух леса. И пока он жив — и я жив. Никуда я не уйду, и Берёзка тоже. А Фангорн, а энты — куда им идти? И ещё раскинь мозгами, — Килион прищурил глаза, — если мир магии подошёл к завершению, то с чего Норе дарить тебе семя древесных, а? А дуб? Пусть он ещё совсем мал, но он вырастет.       — А ведь верно! Ты думаешь, появится новый портал? Надежда всегда есть! — Невидимая сила наполнила пустоту, эльфийка улыбнулась утешителю.       — Да, насчёт наследства. Его надо придать огню.       — Зачем? — Кира взглядом остановилась на корзинке, где лежало «яйцо».       — Положи в костёр и оставь, — напоследок изрёк и исчез в проёме.       Зима пришла раньше обычного. Первый снег щедрыми хлопьями накрывал землю. Всё вокруг выглядело чистым листом бумаги, на котором хотелось написать повесть её жизни.       Наблюдая за пламенем, Кира сидела возле очага и держала на коленях овальный предмет, не понимая, зачем ей класть его в костёр. Килион что-то знает, но не говорит. Когда огонь достаточно разгорелся, жадно поглощая дерево, она поднялась и щипцами опустила туда подарок Бильбо. Потом долго выжидала результата. Но ничего не менялось. Языки пламени лишь облизывали камень. Под утро скрип двери разбудил Киру. Килион в заснеженной шубе вошёл в дом.       — Ну и погода, — отряхиваясь подобно собакам, проворчал он.       — Чего тебе не сидится дома?       — Лес проверял, всё ли в порядке. Берёзка с Явором спят, кто присматривать будет? А ты чего не ложилась?       — Да вот жду результата.       В очаге вырисовывалась горка пепла. Кира потянулась, взяла щипцами яйцо и аккуратно положила на стол. Как ни странно, ничего с ним не случилось, оно лишь покрылось сажей.       — Оно должно быть негорячим, — заявил Килион и запрыгнул на стол.       — Опять с лапами.       — Они у меня чистые, — сказав, вытер об себя одну, потом другую. — Вот! — и показала ворчунье.       Яйцо действительно оказалось тёплым. Взяв тряпку, стала очищать чёрный налёт. — Зря мы его испачкали.       При прикосновении рук послышался характерный треск, и на камне появилась трещина, другая, и через секунду он весь покрылся мелкой сеточкой. Кира убрала руки и отступила назад.       — Килион, что это?       — Не что, а кто! Помоги ему.       — Кому?       — Новому жителю Средиземья!       — Как?       — Как-как — теплом своих рук.       Только Кира опустила ладонь, как проклюнулась чешуйчатая головка. — Это же!.. — Она не могла произнести даже слова, эмоции захлестнули, и вот уже на руках она держала дитя дракона.       — А ты говоришь: мир магии рухнул, — хмыкая, отозвался кот. — Няньчайся теперь, кроликов же мало. Ты, случайно, в детстве с улицы котят, собачат не приносила домой?       — Что же это получается? Что это — дитя Смауга? — не обращая внимания на возгласы, размышляла Кира.       — Полагаю да, других драконов в горе же не было. Или Мелькор успел наградить все горы, посеяв в них свои творения?       — Ты хочешь сказать, что если бы Смауг не явился к горе, то рано или поздно у Эребора родился бы свой дракон?       — Как одна из версий. Драконы — это и не зло, и не добро. И так же делают выбор. Даже Смауг так и не успел перейти на сторону тьмы, он был просто драконом.       — Надеюсь, этот не питается кроликами.       — И я надеюсь. Всё зависит от тебя. Чему научишь, таким он и вырастет.       Дракончик вцепился в пальцы маленькими коготками и посмотрел на Киру. Его жёлтые глаза напомнили цвет глаз его создателя, и мысль, что тот следит за миром через своих существ, мелькнула в голове. Хотя больше походило на паранойю.       — Как же тебя назвать?       Лукас оказался травоядным, а может, магия эльфийки повлияла на его сущность. Почти сразу заговорил на языке Мордора, как и положено драконам. Кира же учила его вестерну, что помогло Килиону вести разъяснительные беседы о том, что можно, чего нельзя, что хорошо, а что плохо.       Время шло, и на пороге стояла весна! Бурная весна! Как же ей не хватало её короля. Рука потянулась к палантиру, но разум не позволил открыть крышку ларца. Но почему её не пригласили на свадьбу? Каждый волен делать свой выбор. Вот и король сделал свой, хотя она не понимала: неужели любовь прошла? Тоска по его речам, по пытливому взгляду, по теплу рук, по тому, как тонкие пальцы уверенно сжимают рукоять меча, обернулась слезами. Она присела на кровать и прикрыла лицо руками.       — Опять сырость развела, — майар сел рядом. — Не стоит торопить события. Ты так и не научилась контролировать эмоции как положено эльфу.       — Ты прав, мне нужно поговорить с Трандуилом и всё выяснить, — она взглянула на друга.       — А далеко ходить не надо, он ждёт тебя во дворе. — Кот спрыгнул с кровати и, важно задрав хвос, поспешил выйти из комнаты.       — Как — во дворе? Килион, как — во дворе? — Кира подскочила к зеркалу и уставилась на опухшее от слёз лицо.       — Ну, так! Я не успел сказать.       Трандуил стоял возле старой яблони, касаясь морщинистого ствола. Только Кира вышла к нему, он повернулся и губы образовали улыбку.       — Я всё хотел спросить: как тебе удалось вырастить это чудо?       — Оно само, никакой магии.       Он протянул руку, сорвал налившееся спелостью яблоко и протянул Кире. Она не сводила с него глаз; этот жест и этот дар напомнили о древнем символе — признании в любви. А как же Амариэ? Кира покраснела и опустила глаза. Какая же она дура, напридумывала себе бог знает что и сделала неправильные выводы.       — Прости! — она тихо произнесла, поднимая взгляд.       — За что?       — За то, что усомнилась в тебе.       Король свёл брови: — Прежде чем ты ответишь на моё предложение, позволь показать тебе моё истинное лицо. Хочу, чтобы ты знала, на что соглашаешься. — Часть лица стала меняться, кожа покраснела от ожога, потом вовсе показалась кость. — Таким я бываю, когда сплю.       — Меня это не пугает. Ты думал, что я откажусь от тебя из-за этого? Я с самого начала видела твой истинный облик, кольцо Саурона раскрыло мне его, и никакая магия не могла скрыть.       — Это оставлено пламенем дракона.       — Я знаю! Но, прежде чем взять символ любви, я хочу кое с кем тебя познакомить. Не знаю, как ты это воспримешь, но это часть моей сущности, уже никто не сможет её изменить, — она подняла руку вверх, показывая на толстую ветку.       — Лукас, выходи и познакомься с мои избранным, — произнесла на мордорском.       Король поднял голову и замер. Из-за ствола, цепляясь коготками подобно летучим мышам, из-под листьев выполз полуметровый дракон. Золотая чешуя сверкала в лучах солнца, он слегка расправил бархатные перепончатые крылья.       — Не бойся, он тебя не обидит. Правда? — Кира взглянула на растерянного Трандуила, крепко сжимающего рукоять меча, да так, что костяшки руки побелели. — Иди сюда. — Дракончик перебрался на выставленные руки и вцепился в хозяйку. — Он совсем маленький, не пугай его. Он не ест мяса и не жаждет золота.       — Это пока. Их создатель — Моргот, — король нахмурился. — Они есть порождения зла! Откуда ты его взяла? — холод сквозил от каждого слова.       — Я родился в огне, — пролепетал Лукас.       — Его нашёл Бильбо в Эреборе в виде яйца и всё это время хранил при себе.       — Так это… — Трандуил хотел спросить про Смауга, да и похож тот был именно на крылатого злодея.       — Я не знаю, — честно ответила и, словно мать, прижала к себе дитя. Тот обвил хвостом и положил голову на грудь. — Только не предлагай мне того, чего я не смогу выполнить. Неважно, кем ты родился, важно, кем ты станешь и что у тебя тут, — она коснулась своей груди. Лукас поднял голову и уставился на эльфа.       — Хорошо. Что ещё тревожит тебя?       — Мне не дают покоя слова Гэндальфа. — В ответ Трандуил заинтересованно взглянул. — Нам удалось уничтожить кольцо, и великое зло исчезло из мира. Но может явиться иное, ещё страшнее, чем Саурон.       — Ты хочешь сказать, осталось мелкое, что породит большое. Держись подальше от Мордора.       На его слова она вздохнула: — Поживём — увидим. Вместе же мы справимся! — В ответ король улыбнулся, но в глазах читалась вековая усталость.