Реальная сказка — 2

      Власть и сила отныне должны быть заключены и связаны в пределах мира и прибывать вам там вовеки и до тех пор, пока не разрешится его история. В вас — жизнь мира! Мир — ваша жизнь. И с тех пор именоваться вам — Власти Мира!       Вступили Валар в мир в самом начале Времени. Великая музыка была не что иное, как рассвет мысли. Так началось великое строительство Арды.       Кира открыла глаза и увидела необычное звёздное небо, нависшее над землёй. Запах трав и цветов проник внутрь, райское блаженство расплылось по всему телу, она сладко потянулась и широко улыбнулась волшебному пейзажу, чувство, будто выспалась на тысячу лет вперёд.       Она лежала в тени могучего белого дерева с крупными серебряными листьями. «Телперион?» — Произошёл мозговой взрыв, и эльфийка закрутила головой в поисках Лаурелина. Но не увидела.       Ничего удивительного, скорее всего, золотое дерево находится намного дальше, чем описано в книгах. Тут её передёрнуло. Древо?! И мысли долетели до сознания, что она находится на земле Валинора, непонимание заставило побледнеть. Они же погибли от рук Моргота, или это параллельная вселенная, или хуже — это то самое время, когда от пения Йаванны тишина воцарилась над миром и родились два великих дерева, даря начало благословенным дням.       Поднявшись, Кира подошла ближе и протянула руку к мясистому листу. Капля росы, сверкнувшая ярче звезды, скатилась на ладонь и обожгла палец — надпись воспламенилась и исчезла. Вот и всё! Она не могла поверить, что её больше нет. Именно свет этих древ Феанор заключил в Сильмарилли.       Но как она тут оказалась? И как бы райски хорошо ни было, она не стремилась сюда. Её жизнь принадлежит Средиземью. Хотя здесь родилась её мать, тут могли родиться они с сестрой. Но там… Страх, что ей не вернуться, скрёб внутри.       — Зачем тебе туда стремиться? Туда, где война и смерть. Я бы мог сделать тебя такой же прославленной, как Феанор, — шипящий голос послышался сверху.       Кира дёрнулась, отступила на пару шагов и подняла голову. Обвив ветви толстым телом, на неё смотрел тёмно-зелёный питон, чешуйки переливались в свете дерева. Его жёлтые с вертикальными зрачками глаза были размером с кулак, а раздвоенный язык высовывался на полметра из клыкастой пасти.       И эта зверюга находилась на дереве, пока она тут спала? Строй мурашек под ритм пульсации в висках прошествовал по спине.       — Сорви цветок, и он наполнит душу такими познаниями, о которых никто и мечтать не смеет.       — Познаниями чего?       — Бытия! — «Глупое создание», — прочитала она в глазах змея, который искушающе улыбнулся.       — Не ты ли соблазнил Феанора? Он, хотя и был выдающимся из нолдор, но чем всё закончилось? Его сердце находилось в плену камней. За всё приходится платить, не так ли? Гордыня стала его попутчиком. Он засомневался в просьбе Валар спасти древа. А всё почему? Не захотел жертвовать своими творениями. А мог спасти, вернув свет в Амане, что заключил в Сильмарилли. Возомнил себя равным богу. А его внук — Келебримбор — поддался на обман Саурона. Испугался увядания. Хватит повторений истории. Мне не нужно могущество — на то есть Валар, а я простой эльф.       — Это был их выбор! Я предлагал творчество и знания! — На её рассуждения змей улыбнулся. И Кира увидела в его прищуре своё отражение. — Я вижу, у тебя есть вопросы.       Щёки покраснели, неловкость скользнула в голосе: — Ты можешь объяснить, как такое возможно, что Эру и Мелькор — одно целое?       Змей ещё шире улыбнулся и спустился на одну ветку: — Сорви и увидишь! — он кивнул на цветок. — Ладно! Всё очень просто! Ты правильно заметила! Ведь Мелькор — это светлая часть, а Моргот — та самая ложка дёгтя. Изначально мир задумывался в ярком свете, но стал скучен и однотипен. Нет добра без зла, нет зла без добра. Нет света без тени и тени без света. По образу и подобию создал он вас. Твой род не был белым и пушистым, вам всем дан выбор. И вы с лёгкостью его делаете, и не всегда в сторону света. Вот и эти двое сделали свой.       «Инь и янь», — мелькнуло в эльфийской голове. — Значит, нет и не может быть ничего идеального и зло никогда не покинет землю.       — Но есть равновесие, вот к этому мир и стремится.       — Но почему я? Почему другой мир?       — Я отвечу: не ты, так Келебриан. Вы — нолдор и дочери Галадриэль. Он же сказал, что вы всегда были избранные для него. Он спрятал одну из вас от Саурона, в надежде, что ты впитаешь суть другого мира и сыграешь роль противовеса.       Киру осенило: — Так дело в Галадриэль! Ты и ей предлагал плод с древа познания?       — Она была совсем юна и почти сорвала, её брат помешал, но роса коснулась головы девочки.       — Вот поэтому её волосы сияют светом древ. А Саурона тянуло к свету. Эру разрушил её семью, каково ей было потерять ребёнка. А мне?       — Он не разрушает, он создаёт что-то новое. Она прошла через боль и утрату и стала тем, кем стала! Но он следил за тобой, ведь в той аварии должна была погибнуть ты. Сорви, сделай то, что не смогла сделать твоя мать.       — Ты мне сильно напоминаешь одного персонажа из очень древней книги, — Кира прищурила глаза. — Одна уже соблазнилась лестным речам такого же, как ты. И что вышло?       — Что? — змей вытянул голову, делая вид, что заинтересован.       — Её вместе с мужем выгнали из «дома». Или они сами ушли, как сделали когда-то нолдор.       — Но ты же сама желаешь покинуть этот благословенный край, ну так прихвати его, — он указал на только-только распустившийся цветок, от цветка исходил головокружительный запах. — Одним больше, одним меньше — никто не заметит. Возьми, и сможешь посадить его семечко в Средиземье, и стать не такой, как все, — тот растянул слова и гипнотически посмотрел заискивающим взглядом.       Цветок был настолько красив и ароматен, желание сорвать родилось в голове, и она потянулась к белоснежным лепесткам. А если не справится? Что её ждёт? Гордыня? Тщеславие? Нет. Кира резко отдёрнула руку. — Отпусти меня. Я хочу вернуться домой.       — Жаль! — Он начал медленный спуск и, как только часть тела коснулась земли, исчез.       «Прошу, верни меня обратно», — Кира опустилась на колени перед раскинувшим ветви Телперионом и соединила ладони, как это делают при молитве. Мягкий свет от серебряных цветов пролился ей на голову и согрел, а за спиной будто расправились крылья.       — С пробуждением, дитя моё! — со стороны послышался голос Йаванны. Кира резко повернулась. В пяти метрах от гигантского дерева стояли похожие друг на друга две богини.       — Нора! — с восторгом произнесла Кира и поднялась с колен. И только хотела броситься с объятиями, как голос второй девы остановил желание:       — Давно ты так не говорила эльфам, — та улыбаясь, взглянула на Богиню Земли. — Как же это давно было.       — Почему я в Валиноре?! — Подтверждение, что это Бессмертные земли, ползло и нагоняло непонимание.       — Все эльфы рано или поздно возвращаются сюда! — темноволосая юная госпожа опередила с ответом Йаванну и вновь улыбнулась.       — Зачем я тут? Верните меня обратно.       — Ты не понимаешь своего счастья. Эти земли дарят благословение и благодать. Мы специально их создали для вас — перворождённых, — всё так же продолжила диалог.       — Оно мне не нужно, если рядом не будет его. — «Создали?! Чтобы контролировать», — чужая мысль промчалась стрелой, и уши заметно покраснели.       — Тебе понравится, и со временем ты обретёшь мир и покой. Моргот не коснулся их своей тьмой, — юная дева приблизилась, цветы под её стопами разрастались прямо на глазах.       — Мелькор? Да я только что ви… — Кира хотела сказать, что догадалась, кем являлся этот змей. Но звук рога — подобно солнцу, встающему над землёй в алом зареве, — улыбнул юную богиню:       — Оромэ вернулся, пойду встречу. — Богиня приподняла подол светло-зелёного платья и, словно весенний ветерок, умчалась на звук рога.       — Это моя сестра Вана, — Нора улыбнулась и раскрыла руки для объятий. — Я же говорила, что у нас будет время поговорить. — Она нежно обняла ученицу. От прикосновений сердце Киры на минуту успокоилось; как давно она об этом мечтала и сколько вопросов хотела задать. Однако, увидев её, всё куда-то испарилось.       — Пойдём, я всё тебе покажу. — Но, поймав испуганный взгляд, продолжила: — Я не вправе тебя вернуть.       — А кто может? — До Киры дошло, что её судьбу должны решать Валар, но, слава богу, это не чертоги Мандоса. Или она чего-то не понимает? А может, не было этих лет и не жила она в Средиземье? Не слишком ли много событий? Она взглянула в фиолетовые глаза богини: — А что стало с Сауроном?       — Он во дворце Аулэ. Учитель поручился за ученика.       Кира облегчённо выдохнула: всё-таки это было! Но богиня продолжила: — В том, что он натворил, есть и наша вина. Аулэ сам когда-то нарушил замысел Эру и взялся за то, что не в его власти. Долго скрывал и вынашивал свои замыслы, я чувствовала, что что-то не так, но не могла понять. Ведь каждый из Валар получил в дар собственное бытие, и всё, что мы создаём, может жить лишь нашим бытием, двигаясь, лишь когда мы помыслим.       — Анор — свобода воли! Ты о гномах.       — Именно! Но никогда не поздно всё исправить. Свет Эру опустился на Саурона, и он увидел всё, что натворил. Его сердце жгло огнём; охваченный неодолимой страстью, он изыскивал средство погубить Средиземье, но, встретившись с Эру, пришёл к смирению и раскаянию.       Взгляд Кирибриан скользнул по руке, где была татуировка. «У меня её больше нет!» Ощущение свободы дарило невесомость. Хотелось прыгать и скакать, но тёплая рука Норы и улыбка остановили желание, и она послушно последовала за ней.       Мягкая, как пушистый ковёр, трава ласкала ступни. Пение птиц было не сравнить с лесным. Ромашки, колокольчики, васильки, одуванчики приветствовали Богиню Земли. Кира восхищалась тенистыми садами с многочисленными источниками. Благословен был край, ничто не увядало и не меркло; не было изъяна ни в цветах, ни в листьях; болезни не имели власти над живущими. И тут родилась её мать! Чем дальше уходили в глубь острова, тем сильнее хотелось остаться.       — Посмотри, это Таникветиль, — Нора указала на вершину горы, которая пряталась в облаках. — Там нас ждёт Манвэ.       Кира понимала и потому следовала молча по облачным ступеням. И чем выше они поднимались, тем больше открывались просторы Амана.       Вставало солнце, окрашивая землю в лазурный свет. Западные берега омывало Внешнее море, казалось, что ему нет ни начала, ни конца. А у самых берегов возвышались горы в форме молодого месяца, именно они оберегали Валинор от внешнего мира. За землями высилась Стена Ночи.       — Как красиво, — глубоко вдыхая воздух, Кира замерла. Захотелось обнять землю и навеки остаться тут.       — Ты думаешь, легко мне было узнать, что дети Эру, придя на землю, получат в удел все плоды моих трудов? Все творения дороги мне! — Нора ненароком вывела Киру из блаженного состояния. — Я не хотела, чтобы задуманным мною распоряжались другие. Я же в каждой живой душе, в каждом цветке и листике. Ты понимаешь меня? — Кира в ответ кивнула, хотя не понимала, к чему она клонит, и наслаждаться красотой ей нравилось больше. — Деревья долго растут, они дороже всего на свете. Но я смирилась и уступила власть над ними. Тебе тоже придётся смириться и принять решение Манвэ.       Эльфийка ничего не ответила, так как не знала, с чем ей придётся мириться и какую участь ждать.       Манвэ, высший и более почитаемый среди Валар, восседал у границ Амана, и мысли его были обращены к Средиземью. Величественный трон воздвигнут в самой скале. Духи в обличье орлов слетались в его чертоги. На крыльях несли они вести обо всём, что происходит.       — Будем ждать, — прошептала Йаванна. Они стояли в центре огромного, словно тарелка, зала. Небесный свет падал на гигантские, молочного цвета колонны, между которыми располагались четырнадцать тронов, купающихся в золотых лучах.       — Ты пришла о чём-то просить меня? — голос грянул с небес, и Кира увидела мужчину в летах, во взгляде горел синий огонь. На голове корона, одежда отливала синевой, в руках он держал скипетр из сапфира. Рядом с ним стояла Королева Звёзд — Варда, сияющая утренним светом. Она мило улыбнулась, и Кира услышала в голове: «Не бойся, дитя, подойди ближе». Открыв было рот от увиденного и от величия богов, забыла обо всём на свете, но властый голос вернул грешную душу на землю.       — Помню, был у нас один представитель людей, просил за оба народа. Сейчас свет от Сильмарилля, что он вернул, горит в небе, и имя его — Эарендиль, великий мореход!       «Да, — подумала Кира, — они с женой и командой переплыли Великое море и вернули вам один из трёх каменей. Но! Как всегда, пресловутое «но»!       Во-первых, Валар Эарендиля и его жену-полуэльфийку с острова больше не отпустили, а на их трёх попутчиков-людей наслали могучий ветер и ураган и погнали ладью восвояси на восток. Выдержала ли лодка морскую стихию? Кто знает. Жизнь человека для них ничего не значит.       А во-вторых, тем самым лишили двух детей родителей, речь идёт об Элронде и Элросе. Зато боги благое дело сделали: простили нолдор за мятеж. И род Эарендиля получил свободу выбора; каждый решает сам, удел какого народа ему принять: людской или эльфийский, — и по законам какого народа будет осуждён. И опять же такой чести удостоен лишь род этого получеловека-полуэльфа».       — Желание у меня одно: вернуться домой, — твёрдым голосом заговорила она, несмотря на величие божеств, но тут же поправила себя: — В Лихолесье. — Кто их разберёт, один раз она уже пожелала, детали и конкретику надо уточнять.       — Ты что? Ты не понимаешь, о чём просишь, — совсем неслышно заговорила Нора. — Останься с нами, тут так много всего.       — Время пребывания перворождённых окончено, пришло время человека. Так написано в книге Времени. Совсем скоро твой род вернётся в земли Амана, где обретёт покой.       — Покой нам только снится, — тихо вставила она.       — И мы опустим завесу мира, — продолжил бог. И только Кира вновь хотела открыть рот, как… — Тебе нет нужды просить за тех, кто решит остаться в Средиземье. Вы вольны поступать как пожелаете. Но после ни человеку, ни эльфу не суждено найти дорогу в Валинор.       — А как же гномы? — вырвалось у неё.       — Ещё никто в этих стенах не задавал вопроса о низкорослой расе, — Манвэ улыбнулся. — Аулэ решит их судьбу! Тебя ждёт новая жизнь.       Когда тебе говорят такие слова боги, непременно задумаешься. Да и красота мест притягивает. Кира на секунду отвела взгляд и увидела образ Килиона в сущности человека, а рядом Пуха с Мартой и Берёзку. Эльфийское сердце сильно застучало: — Я сделала свой выбор: я хочу вернуться в Средиземье.       Кира всей душой рвалась в лесную избушку к своей семье. — Тут нет его. Я проживу столько, сколько будет отмерено, и приму все трудности и невзгоды. Чужой мир сделал меня такой — душой я человек и райская жизнь не для меня. И даже образ старухи в зеркальной витрине не отменит выбора. Лютиэн отказалась от вечности ради Берена, Арвен отказалась от бессмертия ради Арагорна. Вот и я люблю Трандуила и свой лес, и всех, кто рядом.       Яркий луч пролился на её голову и окутал плечи.       — Эру Илуватар благословляет тебя, дитя, — заговорила Варда. — Живи столько, сколько он позволит. А звёзды будут напоминанием о нас.       Кирибриан приложила ладонь к груди и склонила голову. Нора взяла её за руку и повела к выходу. Спуск был быстрым, всю дорогу молчали. И вот оказались на зелёной лужайке среди тенистых деревьев.       — Я думала, ты останешься, — с сожалением в голосе заговорила богиня. — Ты стала одной из лучших моих учениц. Но твоя любовь всё же на первом месте. Лес тянет тебя. Я понимаю, ты пробудилась в нём.       — По этой причине мне и нужно вернуться. Если уйдут эльфы, а с ними и магия, кто останется на земле? — И тут она мысленно ответила себе: придёт прогресс. А это дело рук Мелькора. Неужто это записано в Книге Времени?       — Пообещай мне присмотреть за энтами. — Богиня опустила голову, и слеза скатилась по щеке. — Когда опустится завеса, я не смогу больше им помогать. Вся надежда на тех, кто останется. Со временем и вы растворитесь в Эа, но, надеюсь, это произойдёт не скоро.       Кира коснулась её ладоней и прижала их к груди, что-то горячее обожгло в районе сердца: — Я присмотрю, обещаю!       Йаванна убрала руки и раскрыла ладонь, на которой лежали семечко и жёлудь. — Возьми это. Посади, и увидишь, что вырастет.       «Жёлудь?» Кира приняла дар, в глазах блеснула заинтересованность.       — Пойдём, ты же хотела увидеться с Сауроном. У тебя есть время до конца цветения Лаурелина.       — Я хотела спросить: как они выжили, ведь древа погибли?       — Благодаря Эарендилю и его Сильмариллу мы с Вардой создали новые. Они меньше первых, но такие же могущественные, и, когда опустится завеса, послужат источником света.       — Ты покажешь мне второе древо? — В ответ богиня улыбнулась.       «Дворец Аулэ» — это было громким изречением. Не дворец, а одна большая мастерская — кузня! Воистину, он — Создатель земной тверди и гномов! И этим всё сказано.       Неспешно спускаясь по крутым ступеням, Кира оценивала подземные залы. Неудивительно, что гномы — искусные мастера. Бог Земли раскрыл своим детям тайну металла и камня. Это он создал копи драгоценных ископаемых и наделил детей внутренним чутьём. Если эльфам пришлось самим познавать мир — про людей молчу, — то у гномов с первых минут появления был высший наставник.       И тут Кира подумала: ведь каждый из них хотел уподобиться Эру. А не вложил ли он сам это желание в Айнур? Желание — да! А возможности — нет! Но додумать не дали.       — У тебя гости! — заявила Йаванна, обращаясь к высокому бородатому, одетому в кожаный грубый фартук мужчине, который стоял у наковальни. Молот то и дело ударял по металлу. Звон разлетался по пещерам.       — Она? — бог прекратил работу и прищурил глаза. — Ну здравствуй, Кирибриан! Ивон беспокоилась о тебе. Надеюсь, теперь страдания прошли? Она тут, — он перевёл взгляд на жену.       — Ты как всегда. Она решила покинуть Валинор.       — Я так и думал! Одним словом, нолдор! — рассмеялся бог. — Они не меняются!       — А вот и Майрон, — произнесла Йаванна, вглядываясь в жёлтые глаза темноволосого майар, который вошёл в зал.       «Майрон?!» — про себя повторила Кира. Это имя давно было позабыто, с этим именем он появился на свет.       — Мастер, я сделал всё, что вы велели, — он склонил голову и раскрыл ладонь, не обращая внимания на женщин. Аулэ подошёл ближе и забрал то, что лежало в руке.       «Майрон?!» — про себя повторила Кира. Это имя давно было позабыто, с этим именем он обрёл тело. Кира, не отрывая взгляда, смотрела на злодея века и не верила в его смирение. Неужто они вернули его в то время, когда он был учеником Валы?       — Саурон! — позвала эльфийка.       Тот поднял на неё глаза и улыбнулся: — Ты ошиблась, моё имя Майрон, — склонил голову и приложил правую руку к груди. — А как твоё?       Кира растерялась: неужто Эру стёр память? — дошло до неё, — и вернул первоначальную сущность. Или то, что посеяно, не изменить? Тогда зло вновь возродится. Шанс дан всем.       — Вот имеено шанс есть у всех, — тихо ответила на её мысли Нора, но вслух представила Киру.       — Мы хотим преподнести тебе подарок. — Голос Аулэ заставил вздрогнуть. Он протянул ей руку: — Не бойся. — Она не поняла, для чего, но протянула свою в ответ. — Оно подарит то, что ты заслуживаешь. Береги, и дом, в котором ты будешь жить, обретёт магию.       На пальце, где была татуировка, появилось колечко с фиолетовым камнем.       Майар улыбнулся: — Я старался! Но не знал, что оно для такой прекрасной эльфийки.       От слов Саурона дрожь прошла по всему телу, она-то не забыла, чем закончилась примерка его кольца.       — Я не могу его принять, — сняла и протянула богу Земли.       — Не сомневайся, в нём нет зла, — тихо продолжила Нора и накрыла её ладонь своею. — Это от чистого сердца. Такого камня нет даже у гномов. Агренстон перед его величием — лишь сердце горы.       Кира стояла на пригорке и любовалась, как на Лаурелине начинают распускаться цветы.       — Я оставлю тебя, дитя, сердце подскажет, что делать дальше. Но если решишь остаться, я буду только рада. — Нора прижала эльфийку к себе. — Позволь, Эру, нам ещё встретиться. — После поцеловала в лоб и отстранилась. Лёгкой походкой богиня исчезла между пышно цветущими деревьями. Мысль остаться всё же набегала волной, но образ Трандуила возвращал к реальности.       — Как же я хочу домой.       — Всё это время она переживала за тебя, — сзади послышался голос Майрона. Он встал рядом и устремил взор на древо: — Красиво! На равные доли разделено время. И каждый бутон знает, когда ему распускаться. Варда больше не собирает драгоценную росу, корни всё впитывают, и в недрах рождается мифрил. Но я позволил себе и заключил капельку в кольцо, что подарено тебе. Это, конечно, не Сильмарилл, но достойно великого древа.       Кира повернула голову и окинула взглядом профиль Саурона. — Ты и правда ничего не помнишь? Ты могущественный мастер в создании колец. — От майар тянуло спокойствием, вековым спокойствием.       — Ты хотела сказать — могущественный злодей, — он растянул губы. — Да, я был именно таким! Я ничего не забыл. Он позволил начать всё с чистого листа. Саурона больше нет. Но есть я! Я обрёл равновесие, как и наш Творец. Я видел, как Валар создавали Средиземье, как проснулись эльфы и какими вы были прекрасными. Я искренне хотел помочь, но всё пошло не так. Я понял: чтобы коснуться света, нужно пройти через тьму. Останься, и я научу тебя слушать и чувствовать камень. Металл в твоих руках станет пряжей, а камень — глиной. Мы создадим столько всего красивого. У нас много общего. Возможно, Валар не закроют завесу…       — Прости, мне нужно домой!       — Дом эльфа — Валинор!       — Дом — это там, где ты родился, Майрон. Твоё место рядом с богами, а моё — в Средиземье. Именно там родились эльфы — у вод Куивиенен.       Мужчина повернулся и посмотрел в голубые глаза девушки: — Жаль с тобой прощаться. Ты не такая, как все, ты умеешь прощать. Я чувствую это. Увядание эльфов произошло не потому, что Моргот напустил на Средиземье тьму, а потому, что пришло время.       — Я самая обычная. — Она коснулась его холодной руки и согрела своим теплом. — Всё по воле Создателя, это его мир, мы обязаны сохранить его. Я не могу принять твой дар, мы должны справляться сами. — Она сняла кольцо и вложила в его ладонь.       — Кольца Всевластия больше нет, но дар и сила от него в тебе остались. Они тут, — он коснулся области сердца. — Сохрани их! Та маленькая частица, что обожгла твою грудь, была рождением новой магии.       — Не обещаю! Нет ничего вечного. Вот и эта история подошла к концу. А может, Эру напишет новую? — Кира смотрела в золотого цвета глаза мастера колец, и он ей напомнил Смауга.       — Напишет, не сомневайся! Мир людей только-только начинается. Пришло их время.       Они долго стояли и следили, как на золотом дереве через определённые промежутки времени распускаются новые цветки. Кира насчитала двенадцать.       — Тебе пора! — он отпустил её руку. — Это был последний.       — Оставайся самим собой и не впускай в душу тьму! — Она сделала шаг навстречу дереву. — Я не забуду тебя.       — До встречи, Кирибриан! — выкрикнул Саурон исчезающей в ярком свете эльфийке.