Реальная сказка — 2

      Око напоминало шестикрылого херувима. Скорее всего, Саурон скопировал у Создателя огненного «ангела», чтобы следил за Средиземьем. С самого появления он требовательно относился к порядку, возможно, это упорядочность и аккуратизм сыграли с ним злую шутку, и в нём пробудилось зло. Но тут всплывает вопрос: а были ли Валар упорядоченными, раз он увидел эту черту в Мелькоре?       Тень, что стелилась за спиной Киры, потихоньку начинала исчезать. Мысли толклись только о нём — о Сауроне. Она сидела в позе лотоса, словно под гипнозом, и, не отрываясь, смотрела на Око. Дыхание было ровным и безмятежным, а время — усыпляющим и тягучим. Переход из телесного состояния в призрачное, как ни странно, тянулся медленно. Но стоило ей пошевелиться и приложить усилия, чтобы отвести взгляд, как Око поднимало огненные крылья и проникало в мозг, плавя и сотрясая. Боль становилась невыносимой. В голове яркими вспышками лопались сосуды, но, вернув к себе внимание, Око сразу прекращало пытки.       Сколько она так просидела? Но того, что времена года успели сменить друг друга, совсем не ощущала, ведь вокруг звенела пустота. Тело постарело и высохло, превратившись в столетную сгорбленную женщину. Сейчас Кира напоминала ту самую старуху с ярмарки. Одежда на ней стала обугленного цвета, ногти и зубы пожелтели, седые пряди спутались в нерасчёсанные пучки, а взгляд когда-то голубых глаз потух. Она видела только узкий чёрный пульсирующий зрачок в огненной оправе. И шаг за шагом превращалась в призрака кольца!       И вот… То ли реальность, то ли взрыв мозга, то ли чья-то игра. Она стоит на оживлённой улице и не понимает, как тут очутилась.       Мимо мчались машины, светофор менял цвет, позволяя людям двигаться по переходу. Воздух пах раскалённым асфальтом. Зеркальные витрины отражали всё и всех, легко искажая силуэты. Давно забытые ощущения вернулись с прежней силой. Это был мир, в котором она выросла.       От увиденного внутри всё сжалось. Воспоминания тоской заскрежетали в душе, и захотелось вернуть то время. Но потеря родителей, пусть и неродных, заставила содрогнуться. Она слышала, как в груди быстро стучит сердце, ей не хватало воздуха для полноценного вдоха.       Мир без магии и магического зла: ни орков, ни гоблинов, ни Саурона. Да! Она знала, что и тут присутствует зло. Кира тяжело вздохнула, понимая, что её больше не существует в этом мире. Она умерла. Кто она? Она — эльф, привязанный к Эа. Нет, она — призрак кольца. Призрак, который вечно будет мучиться в желании заполучить свободу.       Кирибриан, всматриваясь в прохожих, пыталась вспомнить былое. Люди, уткнувшись в телефоны, не замечая странно одетую старуху, проходили мимо. Мир как был в своём развитии, так и остался, ничего особенного она не пропустила. Подземки всё так же проглатывали людей. Бетонные здания давили на голову и плечи, ей чудилось, что потихоньку сходит с ума от «мышиной» суеты. Больше всего угнетало отсутствие деревьев. Не зря говорят: «Всё познаётся в сравнении». Как не хватает запаха леса! Страх, что Арда — это иллюзия, полз по ногам вверх. А всё, что с ней было, — всего лишь игра, матрица. Но тогда она так и не прошла свого уровня, кольцо ведь не нашла и не спасла Средиземье. А должна была?       Да её просто вышибли из «реальности». Для чего всё это? Какой урок она должна извлечь? Что этот мир настоящий, а тот — иллюзия? Или тот настоящий, а этот иллюзия? А как же выбор, данный ей Эру? А Трандуил? Нет, он — не вымысел мозга!       От мысли, что может застрять тут до конца жизни, вздрогнула. Это чужой мир. Мир со своими сложностями, под масками трудно определить добро и зло, кто тут орки, а кто эльфы.       Увидев издалека своё отражение, Кира подошла ближе к витрине. Глубокие морщины покрывали лицо, шею и руки, она устало смотрела на свой образ. Только сейчас в полной мере испытала участь вторых детей бога. Старость, дряхлость, немощность, а после — смерть. Первородный грех? Нет, свобода от бремени. Вот оно, кем-то навязанное бремя. Словно Фродо, оказавшись не в то время и не в том месте. Нет ничего вечного даже у Земли, просто у каждого свой срок.       — Ну, как тебе? Неужто мой мир хуже Средиземья? — за спиной послышался забытый голос. Кира оторвала взгляд от собственного отражения и медленно повернула голову. — Ты же мечтала вернуться в мир технологий! — перед ней с улыбкой на лице стоял Мелькор. Всё такой же красивый: короткая модная стрижка, глаза цвета неба, и в белом строгом костюме, словно ангел с икон, только крыльев не хватает. Видение вернуло Киру в прошлое: как он крепко сжимал её маленькую руку, пристраивая в детский дом.       «"Мой"? — повторила про себя. — Это его мир?» — Ритм техногенного мира отличался скоростью. Вот что ждёт Средиземье, когда, как предрекают, «придёт время людей»! — это и есть завершение.       — Никак! Это иллюзия! — прохрипела Кира, пытаясь разогнуть спину.       — Да неужели? Может, стоит оставить тебя в этой иллюзии? Ты только посмотри, как она совершенна! Я вложил в человека свои знания и старания. Только они способны на это. Заметь, без магии и волшебства. — Ухмылка скользнула по лицу. — Своим умом! С вами же этого у меня не получилось. А почему? Да всё просто. — Не дожидаясь ответа, продолжил: — В вас Его света больше. Дети Эа. От вашего пробуждения я шаг за шагом шёл к своей цели. Сколько же труда мне стоило взрастить Саурона. И пока эльфы существуют в Средиземье, вторым детям не развиться. Вы же за всё время существования ничего не построили: ни дорог, ни техники. Всё надеялись на дар Илуватара. С вами было очень скучно. Но я терпелив и я дождался! Вы по доброй воле покидаете родные земли, оставляя всё мне.       Кира сверлила глазами собеседника: — Не ты ли был в Эдеме?!       Мелькор рассмеялся: — Я принёс знания! Но ты, я уверен, долго не протянешь, тебя ждёт участь человека. — Он подошёл ближе и улыбнулся своему отражению, восхищаясь внешностью. — Хотя Илу и подарил вам вечность, лишил вас болезней, но душевные страдания и смерть оставил! Ты не умрёшь от старости, ты умрёшь от тоски.       — Ты прав! Именно так я выглядела бы в этом мире, — Кира спокойно ответила. Но на самом деле мысль о смерти пугала, а большинство людей живут с этим страхом всю жизнь. Страхом неизвестности. — Это жестоко с твоей стороны, Моргот. Ты же обманул тогда, когда я просила вернуть меня домой и снять клеймо Саурона.       — Я? Это ты хотела провести меня, я слышу каждую твою мысль. Но я выполнил часть сделки: оставил тебя в твоём мире. Может, зря?       — Всё-таки тот мир существует, — сделала она вывод вслух. Или он хочет, чтобы она так думала?       Мелькор хитро прищурил глаза: — Тебе стоит только попросить, и останешься тут. И не надо будет избавляться от метки. Тут нет никакого кольца.       — Верни меня, — Кира опустила глаза, хорошо понимая, у кого просит помощи, — пожалуйста, и помоги мне снять её, — она подняла морщинистую руку и показала татуировку.       — Метка даёт преимущество — орочий язык, созданный мной. Разве ты не поняла, для чего? Всегда надо начинать с малого. Ну да ладно, хочешь стать хозяйкой Мордора? — Прочитав её мысли, он продолжил: — Саурон не так силён без своего кольца, а у тебя оно с самого начала. — Он коснулся старческой ладони, и татуировка проявилась яркой надписью. — Оно всегда при тебе, прикажи ему! Я разрешаю превратить Мордор в роскошный сад. У тебя получится не хуже Йаванны. Её дар бесценнее.       — Ты предлагаешь власть? Неужели чёрные краски надоели? Интересно, что ты предложил Саурону.       — Ничего. Это его выбор.       — Мне своего леса хватает! Но знаешь… — Она замолчала, и в голову пришёл ответ: — Был такой римский император Диоклетиан. В самый расцвет своей империи он вдруг отказался от власти и нашёл пристанище в глуши. Но когда из Рима приехали, чтобы просить его вернуться, он сказал: «Если бы вы видели, какую я вырастил капусту, вы бы перестали меня уговаривать». И не вернулся. Не все жаждут власти.       — Я лично знал его! Это единичный случай в истории. Но я отвечу на вопрос: поможет кольцо, о котором говорила старуха. Найдёшь его — освободишь не только себя. А мы ещё встретимся. Обещаю!       На эти слова Кира не успела ничего ответить: всё вокруг завертелось, и перед глазами всплыл Мордор с проклятым Оком. И, проваливась за грань понимания, будто на большом экране кинотеатра, видение показало двух путников.       Тускло забрезжило утро. Землю обволакивал дымный туман. Властелин чёрной башни окутывал тенью завесы, вселяя страх и ужас. Но маленькие хоббиты двигались к своей цели.       — Сэм, я не дойду, очень уж тяжело, — сказал Фродо и коснулся натёртой цепочкой шеи. Там, в пещере, его спас верный друг, он подобрал «жало» и сразился с Шабол, распоров эльфийским клинком брюхо монстра.       — Я могу понести его вместо вас, — несмело предложил садовник, хотя прекрасно знал реакцию хозяина. — А вы отдохнёте.       Глаза Фродо яростно сверкнули: — Отойди! Не трогай меня! Оно моё! — крикнул Фродо, и рука потянулась к кинжалу, но через миг его взгляд поменялся. — Нет, Сэм. Нет. Это моя ноша. — Сказав, повалился без памяти на землю. — Воды бы, — шептал в бреду.       У Сэма самого в горле пересохло, последний глоток он сделал ещё вчера. — Вот что! Раз нельзя мне его нести, то я понесу вас. — Он запрокинул Фродо на спину и поднялся.       Путь до расщелины казался сплошной невыносимой пыткой. Воздух был чадным, дышать больно и трудно, голова кружилась. Вдалеке чёрным пологом от небес до земли висела тьма. Око в железной короне, с витыми шпилями на башне, всколыхнулось, и красный луч метнулся на север. Оно искало не их, оно было обращено туда, где стояли у ворот ополченцы Запада.       — Господин, путь открыт, — приободрился Сэм. — Мы обязательно дойдём.       — Помоги мне, Сэм, удержи меня, — рука Фрода крепко ухватилась за цепь.       Тот схватит товарища за руку, не позволяя надеть кольцо. — Вы справитесь, мистер Фродо, справитесь, я буду рядом.       Дорога шла наверх, круто свернула к востоку и прошла сквозь утёс к чёрным дверям пещеры. В далёком дымном тумане виднелось солнце, зловещее, мутно-багровое. А под ним стелилась онемелая, мёртвая пустошь.       — Мы дошли до самого сердца владений Саурона, — произнёс Сэм, ставя Фродо на ноги. — Господин, как вы думаете, мы вернёмся? — Фродо ничего не ответил. Сэм тяжело вздохнул, и так всё понимая, но ему нужна была вера и надежда, что они вернутся, пусть хотя бы на словах.       Они опасливо шагнули. Впереди полыхнуло, и высокие чёрные своды озарились кровавым отблеском. Перед ними была длинная пещера. Пол и стены рассекала широкая скважина, которая то наливалась огнём, то затухала. А звук схож с исходящим от работающих в глубине могучих машин.       — Это вулкан, — отозвался Фродо на испуганный взгляд Сэма. — Дальше я сам!       Садовник кивнул и остался ждать. Но тревога за хозяина стала возрастать, и он решил посмотреть, почему так долго. Фродо стоял неподвижно, как изваяние, у самой кромки и что-то бормотал.       — Вы ещё долго? — позвал Сэм.       Тот резко повернулся и гневно сверкнул глазами: — Мне угодно поступить иначе. Кольцо — моё! — закричал не своим голосом и, надев кольцо на палец, в мгновение исчез.       История повторилась! Кира увидела Элронда и Исильдура, стоящих у обрыва, поступивших так же. «Оно моё!». Кольцо делало всё, чтобы сохранить себя. Она вспомнила, как впервые увидела «эту прелесть» и так захотелось её коснуться.       Повелитель Мордора вздрогнул, и содрогнулась его твердыня. Око, пронизывая сумрак, воззрилось через равнину прямо в жерло пещеры. И ярость взметнулась, ибо Саурон догадался, как глупо просчитался и слишком близко позволил подойти врагу.       — Соглашайся, или я тебя уничтожу, мне терять нечего, время вышло, — перед Кирой материлизовался Тёмный Властелин. Маска спокойствия скрывала страх неминуемого поражения. «Одно поражение — это ещё не проигрыш в войне», — услышала чьи-то мысли.       Кира собрала силы и поднялась. — Вместо тебя у них будет Тёмная Госпожа! Мордор мой! — закричала она и расправила руки, словно крылья, лицо стало серым, седые волосы потемнели, а голос — раскат грома. — Что ты там говорил? «Ты будешь прекраснее, чем море и рассвет! Могущественнее, чем земная твердь! Стремительнее, чем буря. Тебя будут любить и бояться!» Меня будешь бояться даже ты! Кольцо Власти всегда при мне! Ложь, что у него не может быть нового хозяина. Если только так можно избавиться от тебя, то я принимаю правила игры.       — Этому не бывать! — заорал он, развёл руки в стороны, и молнии пронзили Киру.       В эльфийской голове словно тумблер что-то щёлкнуло, и она опустилась на землю, мысли поплыли лавой: что с ней происходит? Дракон повержен, да здравствует дракон! Если Саурон тут, то, выходит, Фродо не уничтожил кольца. Значит, всех ждёт гибель. Она подняла презрительный взгляд на высокую фигуру, тело тянуло к земле, хотелось закрыть глаза и больше их не открывать. — Лучше погибнуть тут, чем этот вирус перейдёт в другой мир, — прохрипела она.       — Ты не представляешь, о чём просишь, — он высоко поднял меч.       — Это ты так и не понял, что, уничтожив эльфов и людей, ты уничтожишь себя. Эльфы — душа и энергия Эа, ты сам это говорил. Давай освободим мир вместе, я согласна устроить всемирный потоп. И дадим Эру возможность начать всё с чистого листа. Ты рассчитываешь на власть. Нет! Власти не будет, просто не над кем будет властвовать.       Цепочка на шее порвалась, и кулон свалился прямо на ладони, засияв пуще прежнего, возвращая молодость. От маленькой горошины исходил такой яркий свет, что она не видела собственных рук, но чувствовала прилив сил.       — Сильмарилл?! — Тёмный Властелин опустил тяжёлый взгляд. Даже маленькая частица этого камня была способна уничтожить зло. Тому подтверждение — волк Мелькора, что откусил кисть Берену вместе с камнем, не зная, что создание Феанора разрушит его сущность изнутри.       Свет от бриллианта постепенно увеличивался, потом резко погас. Кира с удивлением смотрела на вытянутые руки. Вместо камня оказалось то самое яблоко, что она положила в корзину старухи.       — Жизнь и смерть. Прошлое и будущее. Верх и низ. Одно кольцо, что спасёт всех, в противовес кольцу Всевластия, — тонкий спокойный мягкий голос послышался с небес, и белый свет пролился на Тёмного Властелина.       — Здравствуй, Мысль, как же ты прав в своих речах. Нет в тебе вины, ты всего лишь вспышка моих рассуждений. В тебе не хватает Анора, но свет мой убьёт тебя. Разве ты этого желаешь?       Саурон стоял неподвижно, будто на него надели смирительную рубашку. Свет с каждой минутой слабел, очерчивая контур очень высокого существа в ослепительно белой рясе.       — Эру Илуватар? — Кира прищурила глаза от яркости и никак не могла понять, кто это: мужчина или женщина. «По образу и подобию!» — успела подумать. Но тонкие черты лица уж больно напоминали Мелькора. Белые, словно перелив звёзд, волосы каскадом свисали ниже груди. Глаза — васильки в поле. Губы — нежный розовый рассвет. А речь — умиротворение. Именно таким был создан самый прекрасный и сильный из Айнур. Божественный свет обогрел душу Кирибриан, и раны от шупальцев Ока затянулись. Она прижала руки к груди.       — Ни то, ни другое, — ответило божество на мысли эльфийки. — Ты разгадала мою загадку?       Кире стало неловко и захотелось спросить: вы и есть Создатель? А как же Николай Петрович? Бог спускался на землю в виде старца. Слова Саурона стали ответом. «Видимо, не только старца, — успела подумать. — А та старуха с ярмарки?» Сейчас перед ней вновь стоял Мелькор; она совсем запуталась. Об этой ли встрече он говорил?       Творец улыбнулся: — Тройственность! — и по щелчку пальцев поменял свой образ. Теперь перед Кирой стоял Николай Петрович в элегантном чёрном костюме, с тростью в руке. — Так лучше?       Саурон молча внимал их речам, рассчитывая, что вот-вот — и откроется завеса тайны. Перед ним стоял сам Создатель! Тот самый старец.       — Так вы и есть… — задумалась она над тройственностью. Вот откуда пошло раздвоение личности Голлума, а тут аж растроение. Ей стало стыдно от своих мыслей, и она покраснела, но поделать ничего не могла — они сами лезли в голову. Но образы заставляли делать иной вывод: молодость, зрелость и старость. — Не совсем, — опустив голову, ответила Кира на вопрос. — Существует ли на свете такое кольцо?       — Ты так зациклилась на кольце, что забыла, из чего оно состоит.       — Жизнь и смерть… — хотела напомнить себе и то, до чего догадалась. Но как такое кольцо можно надеть на палец?       — Вспомни, какая у хоббитов индивидуальность. Самое простое.       — Неужели всё кроется в полуросликах? — Ей всегда было интересно, как появились хоббиты.       Эру рассмеялся: — Из дыма курительной трубки! Я знал, что маленький неприметный, мною любимый народец сыграет большую роль в Средиземье. Аулэ натолкнул меня своей идеей, после того, как признался, что глубоко в горах создал гномов. Я вложил в хоббитов добро, больше чем в других, в них нет алчности и стремления к власти. Они стали отдушиной, спасением от тоски, я любил приходить к ним и весело проводить время, — ответил на её мысли.       — Но Смеагол тоже хоббит. Он совершил убийство и тем самым наказал себя. — Она замолчала. — Всему виной кольцо. Оно может так же подействовать на Фродо и Сэма. — Представленное заставило побледнеть.       — Этого не случится, если ты поможешь.       Кира опустила глаза и стала перебирать все достоинства и недостатки своего друга, Бильбо Бэггинса. — Поесть и отдохнуть. Выпить и потанцевать…        — Что больше всего бросается в глаза в их постройках? То, чего нет у других народов?       Кира задумалась: живут под землёй в норах, как кролики. — Нора! — осенило. — Круглые двери и окна. Вы говорили не о кольце, а о круге — о живом круге! Значит, я и сестра — мы первые составные.       Эру кивнул: — Нолдор всегда были для меня избранными. Теперь ты и сама поймёшь, как призвать силы, а я… — бросил прищуренный взгляд на Саурона, лёгкая улыбка просияла на лице.       — Стойте! Как же так! — возмутилась она. Но свет творца стал тускнеть, а потом и вовсе исчез. Тёмный Властелин тут же ожил, и лицо исказилось страшной и злой гримасой. Схватил Киру за предплечье и сжал до хруста костей.       — Сейчас мы отправимся в Лихолесье, и ты покажешь, где врата в другой мир. — Его глаза горели огнём, ужасный смрад полз из всех щелей темницы. Будто не было ни Эру, ни разговоров о спасительном круге.