Реальная сказка — 2

      — Как же ты выжил? — Ей захотелось протянуть через решётку руку и коснуться холодной руки собеседника. Почему холодной? Ей казалось, что холод давно овладел телом бледного эльфа.       — Желание выжить! — Он склонил голову и больше не проронил ни слова. Гремя цепями, медленно поднялся и скрылся во мраке.       «Желания жить тут мало, Аулендиль», — повторила имя про себя, и что-то очень уж знакомое подобно яркой вспышке мелькнуло в голове, но ничего путного не зацепилось, а вопросы продолжали всплывать: как он смог продержаться целых две эпохи без света и свежего воздуха? И зачем этот узник понадобился Саурону? Да и сама как-то по-детски попалась в ловушку. Это самоуверенность сыграла с ней злую шутку. Шла она уничтожить назгула, а попала в лапы хозяина кольца. Не стоит никогда недооценивать противника. Тяжело вздыхая и облокотившись о холодную каменную стену, она вспомнила о Килионе. Мысли, навеянные непонятно с какой стороны, что его больше нет, ударили в под дых, сомнения и тревога подступали удушьем к горлу, а сердце от безысходности рвалось наружу.       Из далёких камер доносились звуки пыток: скрежет и грохотание металла, стоны и крики о помощи. Страх заставлял сжаться в ужасе. Слушать завывание варгов было невыносимо и тошно.       Да, Кира убивала врага на поле боя, но это происходило быстро и без наслаждения, а тут жертвам давали помучиться, и чем дольше, тем сильнее те испытывали чувство отчаяния и безысходности, умоляли о смерти, считая её выходом и избавлением от страданий. Она закрыла уши руками и постаралась не думать, но воображение рисовало разорванные тела.       Что же она натворила, Господи? Нет, Эру или Илу! — поймала себя на мысли. Имя, имя, какое же ты вложил в нас имя? Она машинально коснулась маленького бриллианта, что висел под рубашкой на груди — удивляло, как гоблины не забрали его и кольцо, — и отчаяно всхлипнула, согревая его ладонью.       — У него много имён, — словно прочитав мысли, из глубины отозвался сосед.       — Ты умеешь читать мысли? — Его слова сильно насторожили.       Мужчина приблизился и присел, изображая улыбку: — Ну, тут все вспоминают о нём. Я просто попал в цель, верно?       Только Кира хотела ответить, как собеседник продолжил: — Эру Илуватар! Когда-то его звали Илувалар! — он загадочно приподнял тёмные брови и пристально взглянул из-под сальных длинных волос, свисавших ниже плеч. — Ничего не говорит? — но ждать ответ не входило в его планы. — Когда Айнур спустились на Эа и выбрали тела, то взяли часть его имени и стали называть себя Валар. Со временем они так возгордились статусом и большим доверием, что между собой стали называть Создателя — Илуватар. В этот момент Эру разочаровался, но отпустил мысли, и прежнее имя позабылось. Ты понимаешь, о каких мыслях я говорю?       Кира сидела мышью и слушала, рот, правда, был закрыт, но глаза выдавали интерес. И на вопрос Аулендиля лишь нерешительно кивнула.       — Той мыслью был Саурон. Он должен был появиться девственным, как снег в горах, чистым, как пергамент, на котором предстояло начертать историю. Он разве виноват в том, что подумал Творец? Зачем Валар это сделали? Возомнили себя творцами. Не понимая, что Эру — единственный композитор, а они всего лишь ноты в его тетради. — Глаза собеседника в этот момент вспыхнули гневом. — Пока они обустраивали Арду, им было увлекательно, спорили между собой, что и где они поставят, где проложат реки и моря, где поднимут горы, где посадят леса и расстелят поля, где создадут вулканы, а что так и останется пустошью — никому не нужной землёй.       — Но… — хотела вставить слово, но он не дал.       — Всё по Его воле! Он изменил сущность Мелькора по одной лишь причине.       — По какой?       — Сбить спесь с провозглашённых богов. Но! Эру позволил Валар решать судьбы перворождённых детей, только их. В них было начало.       — Но ведь Моргот — чудовище, пытавшееся разрушить мир.       — Всего лишь противовес. Один против четырнадцати. Это равенство?       — А всё, что сейчас творится в мире, — это добро? — Слова Аулендиля начинали напрягать и настораживать. — Вот эти крики, — она указала в сторону решётки, — жизнь? Ты так говоришь, будто видел самого Эру. — В этот момент она вспомнила про Николая Петровича, про Йаванну и Аулэ. Вот она точно видела и бога, и ангелов.       На время собеседник замолчал и отвернулся. — Ты готова на всё, чтобы он тебя освободил? — через короткое время тихо продолжил.       — На всё — это на что? Стать призраком, — она подняла ладонь с татуировкой на пальце. — Я не боюсь смерти и один раз уже прошла через её завесу.       — Стоит тебе согласиться на его условия, и всё прекратится.       — Прекратится террор? Тьма уступит свету?       — В эльфах, а не в Валар, Он заключил своё имя и свет! Он привязал вас к земле. При вашем появлении Валар поняли, что такой любви, как к вам, у них никогда не будет. Зачем им было строить Валинор, когда Творец отдал в их распоряжение всё Средиземье? Захотели держать вас рядом и контролировать. Решать, что хорошо, а что плохо. Но твой род восстал и превратился в изгнаников, лишив их света Анора.       — Ты хочешь сказать, что свет перворождённых питает Валинор? Но ведь там были созданы свои светильники, а потом солнце и луна для всей земли.       — Именно: потом! Они использовали вас, как энегрию. Это слово знакомо тебе?       Кира кивнула: — Это неправда, и откуда тебе знать о моём роде? Или у меня на лбу написано?       — Нолдор! От вас за версту прёт бунтарями. Тут уже побывала узница, похожая на тебя как две капли воды, смелая и дерзкая.       Не о Келебриан ли он говорит?       — Что тебе известно о ней?       — Она не согласилась.       — Её же спасли сыновья.       — И где она сейчас? В Валиноре? Нет спасения от огненного взора, стоит ему только коснуться, он навсегда останется в тебе.       Лишь на секунду она отвела взгляд и увидела светловолосую деву, прикованную к стене. Лицом та сильно кого-то напоминала. Из-под левого ребра сочилась кровь, которая стекала по платью в глиняный сосуд. «Ты знаешь, для чего мне ваша кровь?» — высокий силуэт подошёл к ней и схватил за подбородок, сжимая до хруста. Другой рукой он приподнял волосы и взглянул на обрезанные уши. «Ты больше не эльф». Сил орать у пленной не было. Она промычала что-то и обмякла. Собиратель крови рассмеялся. Но в тот же миг в районе эльфийской груди появился маленький сгусток энергии. Собиратель замер и только хотел протянуть руку, чтобы схватить, как шарообразная сфера взлетела и исчезла.       «Анор», — подумала Кира и машинально коснулась своих ушей, маска скорби и боли застыла на лице. Она опустила глаза, и видение исчезло.       — Кто ты? — ухватившись за толстые ледяные прутья, она приблизилась, глаза расширились от страха.       — Ты хотела спросить, кто она и зачем господину кровь? — он незаметно улыбнулся. — Ты хорошо знаешь её сына. А кровь — чтобы создать армию.       — Какого сына?       Опустив голову и гремя цепями, мужчина скрылся во мраке, и больше Кира его не слышала, как бы ни звала. Мимо решётки, рыча и скалясь, прошествовал огромный варг. От взгляда огненных глаз душу накрыла непроглядная тьма.       «Какой код ты вложил в нас? — повторяла она. — Какая разница, как его зовут, верно, Николай Петрович, или как там тебя?» — ответила себе.       Но шарики в мозговом механизме не прекращали крутиться. Эльфы — первые дети. Тут её озарило искать ответ не в самих существах и их образе жизни, а в названии. Разделила слово на слоги: эль-фы или, может, на эль-вы, пошла ещё дальше: аль-вы. Так она дошла до альфы и омеги. От и до. От начала и до конца. Он вложил в две расы могучий дар постижения. Эльфы — начало всего, а люди — завершение. Вот поэтому мы так чувствуем перемену — близится Эра людей! Близится завершение.       А буквы в слове кричали: вы дети Эля! От размышлений волосы на голове зашевелились. Неужели это и есть настоящее имя Илуватара? И что даст ей эта информация?       — Понять его лучше. А ты не так и глупа! — из темноты послышался голос Аулендиля. Эльфийку передёрнуло; уже не осталось сомнений, что тот, кто сейчас прятался во мраке, умеет читать мысли.       — Умею! — усмехнулся, отвечая на размышления. — Древние представляли Эля добрым, мудрым и милосердным старцем, который спускался с небес и странствовал среди вас, но в нём оказались пассивность и бездействие. Одевался в длинные одежды, на голове носил высокую тиару, по выходным восседал над миром и принимал жертвоприношения. Задумайся: почему все Истории прибыли в Средиземье в виде старцев? Что, нельзя было сотворить молодого и красивого? Он этим намекал на себя.       — Что? — Кира повернула голову туда, откуда слышался голос, но говорящий не вышел, ему было комфортно во тьме. «Нет у него никакой тиары, — подумала она, — и одет был в дорогой и элегантный костюм». А вот про жертвы ничего сказать не могла, ведь за одну войну сколько их было, а сколько за всю историю?       — Я вижу в твоих глазах смятение. Я говорю правду. Мне незачем лгать.       Кира от информации сжалась и, мысленно возвращаясь к Валар, поняла, кто перед ней. — А не Аулэ ли дал тебе это имя? Может, покажешь свой истинный облик, Саурон? — резко поднимаясь, гремя кандалами, крикнула в темень, будто бросая вызов; возможно, зря. — Я слышала, что без кольца ты не можешь вернуть себе облик. Что за иллюзии ты плетёшь?       Смех стал ей ответом: — Ты прекрасна в своём гневе, как твоя мать. Знай, я могу всё! А кольцо я верну!       Словно по щелчку пальцев Кира перенеслась в роскошные палаты. Стены — отполированный оникс, полы — зеркальный мрамор, а потолок — живое небо. Свежее дуновение ветерка проникло в лёгкие. Захотелось дышать и дышать. От запаха трав и молодого леса, с нотками морского бриза, закружилась голова. А лучи заходящего солнца согрели своей красотой.       — Нравится? — сзади послышались шаги, и высокая тень нависла над ней. Она резко повернулась. В пяти шагах стоял высокий человек в чёрном, до пола наряде, без шлема и доспехов. Им оказался сосед по камере. — Спой мне, небесный соловей. — Он щёлкнул пальцами, и за спиной вырос железный трон; спинка — острые пики. Властелин Мордора присел, поставил локти на широкие подлокотники и соединил перед собой в замок пальцы, готовый к концерту.       — Петь? Мне, для тебя?       — Наполни светом, — он улыбнулся.       — Я не стану петь! — словно выплюнув жабу, произнесла Кира.       — Пока что это просьба, — слова ни капли не задели, но через минуту ожидания взгляд похолодел. От взора стало больно, и внутри образовалась чёрная дыра, что медленно поглощала мысли.       — Прекрати! Ту песню пела не я, — взмолилась она. Хватаясь за виски и кривясь от невыносимой боли, упала на колени.       — Я так и думал, Лютиэн! И что этим Валар неймётся? — Миг, и он стоял за спиной Киры, прижимая её к себе. — Ты пришла освободиться от клейма?! В этом и есть ваш эгоизм. Их воспитание. Дети подросли и показали, кто в доме хозяин. — Только она хотела дёрнуться, как стальная рука схватила за горло. — Почувствуй, как мне жилось рядом с Морготом. — И сильнее сжал горло, да так, что ей нечем стало дышать. — А я предлагал твоей матери власть и силу.       — В обмен на свет, — выдавила слова, почти задыхаясь. Он ослабил хватку, но не отпустил, и она сделала короткий вдох.       — На свет Анора! Вам, жалким тварям, Эль раздал частицы себя, — Саурон резко развернул её и схватил обеими руками за предплечья. От боли она взвизглула и со страхом тонула в чёрных, как бездна, глазах. Он втянул воздух, наслаждаясь мигом. — Вы все до единого — это он! А мы? Мы созданы служить вам? Никогда! — От слов в стороне ударила молния.       В своих пыточных он не раз пытался вытянуть «свет» из узников. Но как только был на грани заполучения, поток энергии исчезал, а жертва умирала. Обуздать и заточить никак не получалось, не существовало на Эа такого сосуда, кроме эльфа, где можно было хранить частицу Эру. А те, кто переходил на сторону тьмы, просто-напросто лишались Анора и были бесполезным материалом, хотя в хозяйстве пригождалось всё. Но ему хотелось удержать и сохранить свет, а после собрать его до последнего эльфа. Но как? Саурон не знал. Если только бы нашёл способ… Но там, на плоту, он понял: если не в силах заполучить свет, то нужно держаться рядом с ним.       — Я могу подарить тебе власть!       — Зачем мне она? — Сон с Галадриэль проявился в голове. — Ты уже это предлагал моей матери. Она отказала тебе, не так ли?       — Мы всё исправим, как только Его свет коснётся меня.       — Этот свет нельзя заполучить, как ты этого не поймёшь. Душа нам не принадлежит. После смерти она возвращается к Нему за обновлением.       — Замолчи! Значит, Он и вас использует как сосуды. — Глаза Саурона метнули молнии, он оттолкнул Киру так, что та отлетела на несколько метров. Но тут её осенила мысль: если мы тут, то что он сделал с Лихолесьем и Гондором?       — Он подарил нам свой свет!       — Подумай, прежде чем ставить точку, и не рассчитывай, что тебя ждёт Мандос, недоэльф! Нолдор, ушедшим по доброй воле в изгнание, равно не позволено возвращаться в Валинор. И Валар отвернулись от вас. Моё око будет рвать твой свет вечно и высасывать каплю за каплей душу. А пока испытай то, что испытал несущий кольцо. — Он взмахнул рукой, и она опять очутилась в темнице, всё так же прикованная к стене.       В углу что-то зашипело и зашуршало. Точно из глубины страшного сна появилась невыносимо омерзительная огромная тварь, сверкая множеством глаз. Шишковатые суставы возвышались над серощетинистой спиной, на каждой ноге клешня. Рогатая голова торчала на толстом шейном стебле, а туловище мешком болталось между восьмью конечностей.       «Паук», — прошептала Кирибриан и прижала колени к груди; бежать некуда и защищаться нечем. Он сильно отличался размером от тех, кто селился в Лихолесье.       Шелоб появилась в Мордоре задолго до Саурона — прежде, чем был заложен первый камень в основании Барад-Дура. Служила только себе, пила кровь эльфов и людей. И ни одна жертва ещё не выпуталась из когтей паучихи. Она медленно двигалась на Киру, скрипя суставами и кацкая челюстями.       Татуировка на пальце воспламенилась, и сил в эльфийке прибавилось. Она поднялась и одним движением выдернула крюки, которые держали цепи, из стены. — Не подходи ко мне, порождение Унголиант, иначе пожалеешь, — заговорила на орочьем и выставила ладони, словно отделяя себя невидимой стеной.       Свет валинорского кольца ослепил глаза Шелоб, та с диким визгом попятилась назад. Но голод не отпускал, полакомиться свежей плотью хотелось. Она яростно кинулась на жертву, но натолкнулась на прозрачный барьер, энергетическая волна отбросила её в тень.       И тут Кира увидела туннель. Фродо лежал ничком на камне, обмотанный паутиной. Паучиха склонилась над поверженной жертвой. Рядом лежал и поблёскивал эльфийский клинок. Сэма не было, как и Голлума. Тварь наслаждалась предвкушением кровавой трапезы. Кира закричала, паучиха медленно обратила на неё пучки глаз, налитых убийственной злобой. Но только эльфийка убрала барьер, как оказалась в её лапах, и жало вошло прямо в грудь. Яд моментально проник в тело и сковал движения. Та липкой паутиной стала обвёртывать жертву, словно сворачивала ковёр, превращая в кокон.       — Ну, как тебе грань между жизнью и смертью? И кто только придумал послать в Мордор полурослика. — Голос Саурона заставил очнуться и сделать долгожданный вдох. — О, не отвечай, — всему виной Гэндальф. Надоедливый майар. Саруман оказался более сговорчивым, да и тоже не далёк в своём развитии. Лживый старик. Думал обмануть меня! Захотел усидеть на двух стульях.       Один щелчок, и они оба оказались на плоту. На таком же, который Кира видела во сне. Волны бились о брёвна, и казалось, что вот-вот — и Титаник пойдёт на дно. Несмотря на ветер, парус висел тряпкой.       «Иллюзия», — подумала Кира. — Я не понимаю. Зачем тебе это? — она повернулась и посмотрела на мужчину, перебирающего невод, будто в эти минуты его, действительно, интересовал лишь улов. — Кого хочешь поймать?       — Ты единственная, кто был в другом мире. Где вход в него?       — Ах вот для чего ты затеял эту игру и подослал ко мне Смеагола. Тебе мало этого мира.       — Не обольщайся! Я с самого начала знал о тебе. Я что, зря приходил к тебе во снах? Никто не заставлял надевать моё кольцо. — Он рассмеялся и бросил сети.       — Спроси у Мелькора, он точно знает где. Может, стоит заглянуть за внешний круг мира? Найдёшь Моргота — найдёшь ответ.       — Видимо, завоевать тот мир будет куда интереснее.       — Там своих завоевателей хватает, сиди уж тут, и от меня тебе ничего не узнать.       — В Лихолесье! Вижу по твоим глазам, имеенно там ты появилась и попала под крыло Йаванны. Жаль, что дети Шелоб не нашли тебя раньше.       — Да ты… — Она не успела ничего добавить, как вновь оказалась в темнице и только хотела закрыть глаза и выдохнуть, как стены исчезли и око на башне устремило на неё прожигающий взор. Луч держал в напряжении, не позволяя ни о чём думать и не давая отдыха. В голове творилось что-то страшное, мутное, напоминающее поток лавы. Вертикальный зрачок всё время пульсировал, не сбиваясь с темпа.