Реальная сказка — 2

      Кира боялась повернуться и посмотреть на зверя, который дышал в спину. Рык не был похож на варговский, но также сквозил холодом. Мороз пополз по телу, а беззвучное передвижение лап ничего хорошего не предвещало. Она крепче сжала клинки, чтобы молниеносно отразить удар.       — Хуан?! — Тёмный Властелин шагнул вперёд, не веря своим глазам. — Неужто Валар вновь послали тебя в Средиземье? Ты так и остался любителем защищать девиц.       Слова Саурона немного шокировали Киру. Огромный белоснежный пёс с огненными глазами, чуть больше маленькой лошади, пристально взглянул на эльфийку, обошёл и встал рядом с ней.       Взгляд и движения головы напоминали Килиона. Он расставил лапы и оскалился, шерсть на холке дыбилась, уши прижаты к голове, хвост опущен, тело застыло в напряжении. Одно неверное движение — и пёс бросится в атаку.       — Это я, — тихо рыкнул пёс. Брови эльфийки приподнялись в удивлении, но властный голос Властелина приковал к себе её внимание.       — Как же символично! Опять вы! Пришли за Береном? — проговорил и ещё крепче сжал рукоять меча.       Кира не понимала, что происходит: игра слов? Какой ещё Берен?       — Жаль, я не добил тебя тогда, — заговорил Хуан.       От взгляда жёлтых глаз пса Саурона её передёрнуло. Почти забытое моментом вспомнилось, перенося в то далёкое время: мост, эльфийка по имени Лютиэн и верный пёс одного из великих Валар — Оромэ. Явившиеся на остров без приглашения.       «Ну что ж, да свершится пророчество», — рассчитывая на победу, думал тогда Властелин Колец — вернее, тогда он ещё не был тем, кем является сейчас, — перевоплощаясь в свирепого варга. Именно варг из предсказаний сможет одолеть Великого Пса.       И вот Тёмный Властелин под личиной зверя вышел биться с Хуаном. От яростного злобного взгляда и смрадного дыхания врага Лютиэн чуть не потеряла сознание — он был воплощением лютого ужаса и зла. Но, падая, она взмахнула своим плащом, и на зверя напала сонливость, подарившая преимущество псу. В битве создание Айнур оказалось сильнее и, как бы Саурон ни выкручивался и ни перевоплощался в очередные ипостаси: то в волка, то в змея, то в невиданное чудище, — челюсти пса не разжали его горла и не позволили покинуть тело, так как ни колдовство, ни чары, ни яд и ни клыки, ни хитрость, ни изворотливость не могли одолеть Хуана.        Лютиэн, собрав всю силу предков, шагнула к бьющимся: «Я сорву с тебя личину из плоти и крови и твой жалкий призрак отправлю к Морготу. Там бестелесный дух будет пребывать вечно, терзаемый презрением под его пронзительным взором», — от слов и сияния, что исходило от эльфийки, поверженный сжался в страхе, и ему пришлось отступить. Но он не забыл тех унижений и всё это время копил в себе ненависть.       Кира хлопала глазами и не могла понять, что происходит. Имя смертного позволило сделать вывод, что он принял её за Лютиэн, дочь Тингола, а Килиона — за Хуана, собаку, что помогала искать возлюбленного. Эта кровавая история была о Сильмариллях, сколько же горя они принесли.       Пёс был очень необычным, свирепым к врагам. Кира читала о небесном создании, жившем в Валиноре, о его верности Валар, но принимала это за красивую, немного утрированную сказку. Ещё в сказаниях было начертано, что некоторые майар при появлении вселяются в животных и энтов. Так и есть! Она лично столкнулась с этим — Килион тому подтверждение. А Берёзка? Она тоже майар. Как же она раньше до этого не додумалась.       — А ты, я вижу, по-прежнему их воруешь, — резкий повышенный тон Хуана вернул Киру из размышлений.       — Правильнее сказать — заманиваю! — любитель перевоплощаться в варга, чтобы скрыть волнение, рассмеялся. — Они сами приходят, как и вы все. Всем что-то надо. Всё ещё Сильмариллей хотите?       Кира в отчаянии не знала, что им делать. И тут в голове всплыли строки старой эльфийской песни, которые неистово просились наружу.       — Захотел вспомнить то, что было с нами на мосту, — собака, скалясь, показала белые, как лезвия, клыки. — Видимо, одного урока тебе мало.       — Как же ты наивен и по-собачьи глуп, — рассмеялся в ответ, и глаза блеснули красным цветом. — Не стоит стоять у меня на пути, валинорский прихвостень, — он смотрел на обоих с презрением. — Я не тот, кем был, и не куплюсь на ваши уловки.       У Киры не было больше сил удерживать в себе строки песни. Пока эти двое выясняли отношения, она тихонько, почти шёпотом, запела.       — Она не Лютиэн. В ней тьмы, как в этом лесу. — Саурон уловил знакомый мотив и обратил свой взор на эльфийку.       Голос набирал темп и звучал уже громче и увереннее. Зачем и кому она поёт? Будто что-то или кто-то вселился в неё, подсказывая, как правильно. Она исполнила песню так, что Саурон поневоле заслушался. Голос лился подобно девственному роднику, никогда в жизни она так не пела. И узрел он красоту девы, и в помыслах родилось гнусное вожделение. Перед глазами стояла Галадриэль, её свет коснулся его души. Сердце сдавило, и он не выдержал:       — Хватит! Я хотел бросить к её ногам всё Средиземье, — резко прервал он и поменялся в лице. — Я хотел сделать её королевой. — Он поднял меч. Кира резко выставила клинки.       — Этот номер не пройдёт, драться с тобой, Хуан, я не собираюсь. Одолей для начала их. — Он взмахнул рукой и неведомой силой притянул Киру к себе, остриё её клинка коснулось его горла, а стая свирепых варгов кольцом окружила боевого пса.       — Я убью тебя! — зашипела Кира, вкладывая в каждое слово ненависть.       Глаза Властелина сверкнули злобой: — Ты серьёзно? — Он резко развернулся и сжал её горло. — Кто ты такая, чтобы угрожать мне?       — Килион! — захрипела, пытаясь сделать вдох.       — Он справился со мной благодаря волшебству Лютиэн, пусть попробует справиться с ними без неё. Я специально выращивал их, прикармливая живой бьющейся плотью, — он вытянул руку, будто на ладони лежало чьё-то сердце, и сжал её. — А ты пока познакомишься с моим гостеприимством. — И, словно граф Дракула, взмахнул своим плащом.       Хотя почему «словно»? Именно в обличии вампира подобно чёрной туче, наползающей на луну, бежал он тогда с поля боя, то есть с моста, и кровь из прокушенного горла капала на деревья и землю, порождая мерзких тварей.       В один миг они оказались глубоко в подземелье, освещённом огнём и заполненным орудиями пыток и запахом смерти.       — Хотела одурманить меня своим голосом, — он резко швырнул её вниз. Та отлетела, словно кукла, и больно ударилась о шершавый пол.       Как только он коснулся её, татуировка ожила и обожгла не только палец, но и всю руку. Чувство — будто кисть опустили в кипящую воду. Кира завыла, свела брови и злобно взглянула на Властелина. Тот вобрал благодатные для себя эмоции.       — И куда делась твоя прыть? Ты думала, что мне требуется это поганое Лихолесье? Я затеял битву, чтобы ты сама пришла ко мне, — он рассмеялся. — И ты пришла, глупая! Забрать у неё оружие и приковать цепями к стене.       Словно из-под земли — хотя куда глубже — налетели гоблины, держа в руках цепи и кандалы. Отобрали всё и раздели до нижней рубашки.       — Завершу с твоим королём, поставлю на колени Гондор и вернусь, — сказал и тут же исчез.       — Завершу и вернусь, — передразнила Кира. — Они не так просты, как тебе кажется, самоуверенный кретин. — И отпихнула нависшего гоблина: — Убрал свои лапы. — Но удар по рёбрами, а потом по затылку решил всё.        Открытое море. Штиль убаюкивал и дарил спокойствие. Волны ласково касались брёвен разрушенного, но державшегося на плаву «спасательным кругом» плота. На нём двое: мужчина и женщина, спасшиеся после кораблекрушения.       Морской ветер развевал сияющие волосы светловолосой девы в мокрой одежде, солёные воды омывали босые ноги.       — Галадриэль, посмотри на меня, — заговорил сидевший у кромки темноволосый мужчина.       Она повернулась к нему и взглянула в серые, как небо, глаза, пытаясь понять, о чём он думает.       — Мы сражались с тобой рука об руку! Но ты обманул меня. Как ты посмел? — заговорила эльфийка.       — Да, я был всё это время рядом, и всё началось с этого плота, — он кивнул, хорошо понимая, о чём она. — Это были твои и мои враги. Ты вселила в меня веру. Понимаешь? Веру и уверенность.       Девушка приблизилась: — Ты не король юга. Назови своё истинное имя.       — За это время я сменил много имён, даже не знаю, какое назвать, — он усмехнулся и поднялся. Ей показалось в его улыбке что-то знакомое. — Когда в Арде прозвучало первое слово, я уже был здесь! Я стал свидетелем, как и что тут просыпалось. И ты, — он указал на неё пальцем, — ты прекрасно знаешь, кто Я! — глаза его блеснули огнём. Галадриэль сделала шаг назад.       — Я не знаю, кто ты. Род того, кем ты представился, уже больше тысячи лет, как прерван. Но я догадалась…       — Я твой друг! — перебил он.       — Друг? Ещё ты друг Моргота, — с презрением бросила имя одного из Айнур, — предателя и отступника. Зачем ты тут?       Мужчина опустил голову: — Когда Мелькор был повержен, мне показалось, что разжалась могучая рука, так долго сжимающая моё горло. — Он закашлялся, как будто действительно с него сняли ошейник, и коснулся рукой шеи. — И ты не поверишь, в тишине первого рассвета я вновь ощутил на себе свет Единого! Я узрел: чтобы заслужить Его прощение, я должен всё исправить.       — Исправить? — Галадриэль приподняла удивлённо брови, в голосе слышалась неприязнь.       — Да! Исправить то, что успел разрушить.       — Ты серьёзно? И ты хочешь, чтобы я поверила? Тебе ничем не искупить того зла, что ты творил. Тебе уже не исправиться.       — Ты несправедлива! Ты сама советовала забыть всё, что было со мной раньше. Что изменилось?       — Ты мне солгал, — она тыкнула в него пальцем. — А я верила.       — Я сказал правду! Я признался, что вершил зло. Но тебя это не заботило. Потому что прошлое ничтожно по сравнению с грядущим. Это твои слова! Ты вселила в меня надежду. А сама кинулась выяснять, кто я.       — Ты лгун! Зачем тебе кольца? — она перешла на крик. Море пыталось заглушить, но эльфийка была тверда.       — На ваших руках также кровь, но вы себя почему-то простили. Все прочие не верят тебе, и только я верю в твоё величие. Давно не рождались такие эльфы, как ты. Я вижу твой свет! — он подошёл очень близко и коснулся её щеки. — Пойми меня и прими, я хочу быть с тобой рядом.       — Если я останусь, то превращусь в тирана.       — Нет, я сотворю из тебя королеву! Освободи свои желания, и я помогу стать тем, кем ты хочешь. — Он коснулся головы и поцеловал в лоб, после прижал к себе. — Ты будешь прекраснее, чем море и рассвет! Могущественнее, чем земная твердь! Стремительнее, чем буря. Тебя будут любить и бояться!       От его холодных губ по телу пополз озноб. — Бояться? А себя ты предлагаешь в качестве короля тьмы? — она резко оттолкнула его.       — Нет! Не тьмы, если ты будешь рядом. Я верю, наша встреча не случайна. Я чувствую твой внутренний свет! Я хочу его! Ты дашь мне его, а я подарю тебе власть. Ты же за этим пришла в Средиземье. Мы всё изменим! Мы спасём Арду!       — Спасём или будем править?       — Не вижу разницы, моя королева!       — Вот поэтому я и не встану рядом с тобой. Ты никого не собираешься спасать. Ты хочешь власти.       — Все хотят власти! Ты сама в своих помыслах этого жаждешь. Хочешь свои земли, где ты будешь хозяйкой. Где же эльфийская скромность? И не смей судить меня в этом. Я — мысль Эру! — После громкой речи, он смягчил голос и хитро улыбнулся: — У вас нет выбора! Без меня твой народ обречён. Тень разрастётся и накроет весь мир. Я нужен вам. Куда вам бежать? Валар считают вас бунтарями и предателями, навряд ли примут обратно, а если и примут, то не ждите прежнего расположения. Я хорошо знаю, кто они на самом деле. А тут всех вас ждёт смерть.       — Не смей решать за меня. Стоило бросить тебя в море, и ничего этого бы не было.       — Ты спасла меня, и я искренне благодарен! Но задумайся: кому это надо? — Самодовольная улыбка начинала раздражать. — Как же я давно не чувствовал валинорского света, — он приблизился, протягивая руку, чтобы коснуться её волос.       — Не подходи! — она выставила перед собой кинжал, подарок брата, что был отлит в Амане.       — Чего ты добиваешься? Эльфы изгнали и отвергли тебя, — он рассмеялся. — А ведь ты всего лишь попросила кучку воинов. И для чего? Чтобы преследовать меня, — он рассмеялся ещё громче. — А если они узнают, что ты стала моим союзником и Саурон выжил благодаря только тебе? Элронд первый отвернётся.       — Неправда! Ты мне солгал.       — Никто не станет разбираться, кто прав, а кто нет. Просто отправят, как и в первом случае, в Валинор на суд Валар, вот и всё! И навряд ли мы вновь увидимся. Нет правды на этой земле.       — Я убью тебя… — Галадриэль с кинжалом в руке бросилась на Саурона.       Шторм поднял огромные волны и накрыл их маленький плот.       Тело содрогалось. Кирибриан прибывала без сознания, а дух странствовал у тёмных границ.       «Вернись к свету», — сквозь толщу воды слышался голос матери. Кира распахнула глаза и увидела, что находится всё там же в подземелье.       Она не знала, сколько пролежала. Но со всех сторон слышались стоны, плач и душераздирающие вопли, будто кто-то кого-то ел, которые заставили резко дёрнуться и привстать. Толстая цепь натянулась и сдавила шею. Мимо решётки прошествовал варг и, повернув голову, оскалился. С его клыков капала кровь.       Мысли от видения не отпускали. Она видела прошлое? Что связывает Галадриэль и Саурона? Может, неслучайно Смеагол принёс кольцо именно ей, а всё последующее — это игра по его сценарию. Она пошевелилась, и цепь звякнула, больно натирая лодыжки.       «Мастер иллюзии!» — подумала и взглядом прошлась по темнице. Как же быстро он переместился.       — Как ты сюда попала? — из темноты послышался мужской с хрипотцой голос.       Кира насторожилась: — Кто здесь?       — Не бойся, я такой же узник, как и ты, — мужчина, гремя цепями, приблизился. Худое лицо, тёмные длинные, как у всех эльфов, волосы, заострённые уши и серые уставшие глаза. Ей показалось, что она уже его где-то видела. Их разделяли толстые прутья решётки.       — Где я?       — В Мордоре.       — Мордор, — повторила она. — И как давно ты тут? — Узник был одет в длинную холщёвую рубаху, грязную от вековой пыли, местами в крови.       — Я уже и не помню. А какой сейчас год?       — Три тысячи девятнадцатый.       Мужчина тяжело вздохнул: — Как быстро бежит время. Как там Дориат?       — Дориат? — вопрос шокировал: его интересовало погибшее эльфийское государство, что процветало аж в Первую эпоху, а сейчас за окном Третья. — Его больше нет, — спокойно ответила она.       — Как нет? — Плечи напряглись, а руки вздрогнули, и звон кандалов раздался в помещении.       — После смерти Тингола Мелиан уплыла в Валинор, и её магическая завеса пала, из-за чего государство беспрепятственно разграбли гномы.       — Гномы? Как же так? Они же были нам добрыми соседями и друзьями, — скорбь скользнула в мужском голосе.       — Всё дело в великом камне — Сильмарилле. Тингол решил использовать его в украшении и предложил работу гномам, а гномы присвоили камень и убили короля.       — А как же его дочь Лютиэн?       — Она связала свою жизнь со смертным, и у них родился сын — Диор, он и стал править тем, что осталось от Дориата.       — А Сильмарилл?       — Вернули, отвоевав у гномов. А потом сыновья Феанора, движимые клятвой отца, потребовали у сына Лютиэн вернуть их реликвию, но тот отказался.       — И Феанорги уничтожили Дориат и убили наследников Тингола, — продолжил за неё мужчина.       Кира кивнула: — Более его не восстанавливали. Но это было аж… — Она замолчала. Говорить или не говорить, что сейчас Третья эпоха? — А как твоё имя?       — Имя? — мужчина отвёл взгляд. — Моё имя — Аулендиль.