Реальная сказка — 2

      Встарь лесная чаща носила название Зеленолесье Великое! Бескрайние просторы являлись домом разному зверью и птицам, распевающим звонкие песни о своём крае. По истечении Третьей эпохи тьма медленно просочилась с юга. Страх поселился на пышноцветущих полянах, и свирепые, злобные твари расставляли свои сети. На всё живое спустилась ночная тень. Тропы и тракты оказались заброшены, так как не многие осмеливались пройти через Лихолесье.       До сих пор удивляет, как удалось Торину Дубощиту и его команде ступить на тропу тени и выйти из её сумрака. Зачарованный лес впускал всех, но никого не выпускал. Гномам повезло столкнуться с лесным народом. Кто знает, чем всё могло завершиться, не будь их.       Эльфы не ведали, откуда пришло зло. Но чувствовали, что приближается эра людей и что мир кардинально менялся.       Едва первые тени коснулись Лихолесья, на западе Арды появились истари. Говорили, что они упали с неба в обличии старцев и с течением лет не менялись. Они были посланы противостоять Саурону, если враг воспрянет вновь. Великой мудростью наделил их Эру.       Гэндальф ни на минуту не терял бдительности; именно Мирквуд тревожила тьма, которая стремительно росла и умножалась.       «Наши догадки справедливы, — Гэндальф задержал взгляд на каждом из Совета. — Сам Саурон вновь обретает видимый облик и наращивает силу. Он собирает свои кольца и ищет сведения о наследниках Исильдура».       «Он под защитой, — заявил Элронд о совсем юном Арагорне. — Но в тот час, когда Исильдур не пожелал уничтожить Единое, судьбою было предрешено, что Тёмный Властелин рано или поздно возвратится».       «Время пришло, — изрёк Саруман».       Три тысячи лет Саурон восстанавливал силы, поселившись в развалинах Дол Гулдура. Поначалу его принимали за некроманта. Долгое время он наводнял лес монстрами и тьмой, из-за чего эльфы были вынуждены переселиться севернее. Несмотря ни на что, Трандуил продолжал сдерживать тёмные силы.       И вот час пробил!       Отсидеться затворниками ни у людей, ни у лесного народа не получится. Саурон открыто выступил из Мордора, объявив войну всем народам Средиземья. Но помогать другим Трандуил не торопился, так как беспокоился о безопасности своего народа. Численность Мирквуда казалась мизерной по сравнению с прошлыми веками, и в открытом бою им не устоять перед озлобленной мощью.       Несмотря на масштаб войны, враг не намеревался оставить Лихолесье без своего особого внимания. И против Лесного короля выступила армия орков под управлением одного из чёрных магов.       Утро! Эльфийские трубы возвестили восход солнца, Кира с Тауриэль выскочили из дома.       — Началось! — крикнула светловолосая эльфийка, закидывая за спину клинки и хватаясь за лук, стоящий у входной двери. Медведи, отдыхающие в тени буков, всполошились и заревели. Ушастые малыши попрятались в норах, взрослые кролики навострили уши и влезли в уздечки саней, которые на быструю руку сплела Берёзка.       «Они нам пригодятся, раненых будет много, а кролики…» Энтица поняла с полуслова, чего от неё ждут, и приступила к работе.       Готовились все! Деревья по приказу энта ожили и всячески препятствовали продвижению врага, создавая непроходимость, а колючие кустарники старались содрать с орков кожу, выпуская острые шипы. Но кто устоит против силы топора и огня?       — Тауриэль, отправляйся к королю, а мы с оборотнями зайдём с другой стороны. — В глазах эльфийки читалось: «Я иду с тобой!». Но, увидев ответный взгляд, рыжая кивнула и скрылась в лесной чаще.       — Будь осторожна! — Берёзка махнула рукой и также исчезла между деревьями.       Кира ухватилась за круглую спинку саней и прикрикнула: — Пошли!       Килион шустро запрыгнул на сиденье, кролики сорвались с места.       Их целью был Дол Гулдур, и, чем ближе они подъезжали, тем мрачнее становилось вокруг. Небо заволокло чёрным дымом, ни солнышка, ни дуновения ветерка, дышать гарью становилось трудно. От этого кролики замедлили ход. Но кольцо на пальце, принадлежащее её бабке, освещало путь подобно древам Бессмертных земель. Хотя сравнение выбрано неподходящее, так как Кира никогда не видела божественных деревьев.       Красные и жёлтые огоньки вспыхивали то тут, то там, потом тускнели и исчезали, вновь появлялись и вновь исчезли, словно безумные глаза диких тварей.       Прикрыв рот рукавом, сошла с саней и вторглась в чёрный туман. Оборотни немного отстали, но это было на руку. Они и сами знают, что делать. Со стороны слышались орочьи возгласы, рубка деревьев, свист стрел и древесный стон.       Когда-то отец Трандуила с горсткой синдар пересекли Мглистые горы и пришли в Зеленолесье, где жило племя лесных эльфов. Они выучили их язык и приняли образ жизни, чтобы стать одним народом — Нандор. Орофер дружил со своими соседями из Лориэна, с первым королём тех мест — Амдиром — они вместе участвовали в битве Последнего Союза против Саурона. А вот с гномами Мории вражда была давняя.       — Ты куда? — возле ног зашипел Килион.       — Сама не знаю, но татуировка тянет именно туда, — она сошла с саней и указала вперёд. — Рик! Возвращайтесь, держитесь берега, так безопасней.       Главный кролик кивнул и развернул сани. Кира, вытащив один клинок, шагнула навстречу неизвестности. Кот не отставал.       — Ищешь смерти? Стой! Сейчас в тебе говорит кольцо.       Кира резко остановилась и повернула голову: — Нет! Ты думаешь, я его не чувствую, но я хочу жить. А с этим жить невозможно.       — Разве ты не жила всё это время?       Кира взглянула на кота: — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. О личной жизни.       — Возможно, кольцо оберегает тебя именно от неё. Вернее, от него.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Что Лесной король не твоя судьба.       На мгновение в душе Киры родилось сомнение и сердце сжалось, но образ Трандуила вернул веру: — А кто моя судьба? Саурон? У меня нет желания становиться его назгулом. И не говори ерунды. Я люблю его.       — А он тебя?       — Нашёл время обсуждать это.       Обгоревшие пни и поваленные деревья заставляли обходить их и перепрыгивать. Но не всё было загублено. Она словно белка быстро забралась на высокий, чуть обгоревший в основании ясень.       — Что там? — крикнул снизу Килион, крутясь вокруг дерева.       — Я вижу эльфов и орков, — она указала рукой в сторону битвы.       Орки жгли и крушили лес, продвигаясь всё ближе и ближе к замку. Деревья стонали от огня, птицы и звери бежали на север. Лесные лучники отстреливали орков, но их было много — будто чёрные воды поглощали зелёный массив. Деревья мешали их продвижению, но те шли напролом — бульдозерами.       — Силой с ними не справиться. Я надеюсь, Трандуил придумал для них ловушки. Нам туда? — слезая, она вновь указала рукой.       — Там же крепость, — отозвался кот. — Надеюсь у тебя есть план.       — Именно! Убьём мага — обезглавим войско.       — Одна?       — А ты ещё кого-то видишь? Ты же сам сказал, что его не убить смертному мужу. А я, как видишь, не он! Так что иду я!       — Да, но…       — Ты Майар или не Майар? Боишься — оставайся. — Кира двинулась вперёд.       — Будто ты не боишься.       — Боюсь, поэтому и иду.       — Я никогда не говорил, что мы можем принимать и другой облик?       — Что? — не поняла и резко повернула голову, тут же замерла. Перед ней стоял высокий, в светлой одежде, с длинными чёрными, как его шерсть, волосами и жёлтыми глазами мужчина. Чёрные вертикальные зрачки слегка напугали. Одно дело у кота, другое — у человека. Он поймал её взгляд и улыбнулся.       — Килион? — глаза расширились в большом удивлении. — Ты или мне мерещится?       — Я!       — А ведь и впрямь похож на дракона, — вспоминая слова Бильбо и глаза Смауга. — Ты точно добрый?       Что вообще она знает о Майар? Гэндальф да Саруман, упокой душу второго, давно стали привычными в виде старцев. Ах да, ещё один — Радагаст Бурый, но тот странноватый, видать, как и мысль Эру! Он только подумал, а они уже материализовались в Арде и шастают то тут, то там. Вот не зря говорят, что мысль материальна.       Сколько же их всего послано и воплощено на земле? Взять хотя бы Саурона, пролейся на его голову свет Илуватара: принимал облик красавца-мужчины и говорил лестные речи, эльфы верили ему. И к матери был неравнодушен, злодей, — Элронд как-то проболтался. Пока она гонялась за злом по всему свету, он стряпал под личиной друга кольца.       А Мелиан, жена короля Тингола, чьей ученицей стала Галадриэль, — тоже из рода Майар. А как они могут перевоплощаться! Дочь их Лютиэн стала свидетелем, как Саурон менял облики: то в огромного волколака, то в змея, то в вампира. На то время он уже был великим чародеем, наделённым страшной властью. Владыкой теней и призраков. Мудрость его оборачивалась гнусностью, и сила — жестокостью. Осквернял и обезображивал всё, чего касался. Он — исчадие зла, обрекающий своих жертв на пытки, муки и страдания, получая от всего этого удовольствие.       И как Эру разделяет свои мысли на женские и мужские? И нет им конца и края, и не всё так просто с этими мыслями!       «Эру! Ты хоть знаешь, кто это? Всё в этом мире происходит с его согласия». Ещё недавно Кира утверждала то же самое, но мир вышел из-под контроля. «Глупая эльфийка! Он так желал себе детей, что вложил именно в вас частицу себя и сокрыл в вашей расе своё истинное имя, надеялся, что именно вы справитесь с его мыслями, которые, скорее всего, он не может контролировать».       Какое имя? Слова Саурона не давали покоя. Кто ответит, если не он, даже если это будет последнее, что она узнает, и она это узнает! Ведь эльфы Нолдор — самые любопытные.       — Я слышу всё, о чём ты думаешь, — Килион ещё шире улыбнулся. — Мы прожили под одной крышей так много времени, что я привык к тебе. И я не зло. Это вам дан дар выбора, а мы — мы то, что есть, — ни дать ни взять! А насчёт имени Эру, — он прищурил глаза. — Разве есть разница? Главное, что у тебя тут и тут, — он коснулся её груди, а потом лба, намекая на сердце и разум.       Кровь хлынула к голове. Эти слова заставили осознать, что перед ней божественное создание и он слышит всё, о чём она думает.       — Выходит, Саурон изначально родился злом?       — Не мне говорить о мыслях Создателя, — Килион склонил голову. — Никто не знает, чем обернутся разного рода слова и действия. Словом можно убить и излечить. А можно так перевернуть, что во век не отмоешься.       — Что происходит с вами после смерти?       — Вот когда умру, тогда и узнаю.       Орочьи крики вернули Киру к реалу: — Сейчас некогда философствовать. Только вот твой наряд слишком приметный, — осмотрев ангельскую рясу, отвернулась, понимая, что нашла не лучшее время для дискуссии: зло, не зло — какая теперь уже разница, да и руку ко всему приложил Мелькор, тот ещё злодей вселенной. И продолжила пробираться сквозь бурелом.       Килион щёлкнул пальцами, и наряд сменился на более воинственный, сливающийся с красками леса: — Как ты думаешь, почему Саурон долгое время обитал в Дол Гулдуре? — бесшумно передвигаясь след в след, продолжил Килион.       Кира лишь пожала плечами: — Другого места не нашёл, где зализывать раны.       — Хочу, чтобы ты знала, с кем собралась воевать. — Он мельком скользнул взглядом по её перчатке, под которой пряталась татуировка. — Он занял этот «Колдовской холм», так как в низине место гибели Исильдура и потери его кольца. Всё это время страстно искал его, а вышло, что нашли хоббиты. Даже Саруман предполагал, что кольцо смыло в море.       — Да уж, нашли. И один убил другого и обрёк себя на муки. А другой прятал от Гэндальфа.       — Твои родители всё это время следили за крепостью. А волшебник не раз предлагал напасть на Дол Гулдур, но Белый маг отговаривал Совет, аргументируя тем, что без кольца врагу не восстановить силы. Оказалось, он сам хотел найти его и подчинить себе Средиземье.       — Да, уж не восстановить. Кольцо не подвластно никому! И где он только берёт столько орков? Как он их создаёт? И вообще, есть ли у них душа? Скорее всего, нет, — ответила она себе. Если бы Эру не вложил свет в гномов, они были бы такими же, как орки, — безвольными. Саурон — хозяин их воли.       Благодаря ловкости и знанию леса они очень скоро приблизились к холму. Развалины когда-то высокого тёмного здания с острыми пиками в стиле готических построек возвышались, подобно короне, над лесом. Тут абсолютно ничего не росло, оттого и название — Голый холм. Будто сама природа сторонилась этих мест.       — Кхамул управляет орками, — шепнул Килион. — Вассал Тёмного Властелина, один из кольценосцев, правая рука короля-чародея. Нельзя допустить, чтобы он поднялся в небо.       Именно этого назгула они встретили в пределах Шира, прячась с Бильбо в кустах. Именно этот кольценосец по приказу хозяина вынюхивал и искал Единое, странствуя по Средиземью.       Сильный смрад полз от холма, слышался рёв крылатой зверюги и ор врага. Прижавшись к обугленной земле, двое наблюдали за чёрной массой. Одни против полчища воевать не собирались.       Отряды орков в доспехах с символом «ока» толпились возле развалин, словно у муравейника.       Только Кира хотела спросить, что будут делать, как рёв предводителя заставил вмиг орду замолчать. Все, как по команде, под звуки барабанов выстроились и колоннами двинулись на север.       «Ещё орки, — подумала Кира. — Сколько же их? Вот это дисциплина».       Когда холм очистился, словно отхлынула чёрная волна, Килион предложил: — Я возьму летуна на себя. Развелось же тварей, да ещё в моём лесу.       — У тебя же оружия нет, — сказала, всматриваясь в глаза друга, зрачки которых расширились. Почему-то в этот миг она вспомнила одну особенность с Голлумом: когда сущность менялась, вместе с ней менялись и глаза. Смеагол имел расширенный зрачок, а Голлум — узкий.       — Я не Голлум! — прочитал мысли и растянул губы в улыбке. — Каждый Майар при появлении на Эа наделяется магией. Лес — моя стихия. И каждая вошедшая в него тварь ответит за то, что посмела переступить границу леса.       Кира успела забыть, что хвостатый умеет читать мысли, и испытала неловкость: — Жаль, у меня нет никакой силы, — вздохнула и глубже натянула на голову капюшон.       — В тебе сила предков!       — Хорошо, я попробую пробраться в замок. Пообещай: если мы выживем, ты не станешь проникать в мою голову.       Он поднял правую руку и произнёс: — Клянусь!       Оставив Килиона разбираться с тварью, прижимаясь к земле подобно ящерице, она ползла к цели. Тревога нарастала, опасность угрожала со всех сторон. Развалины давили на плечи, тёмная энергия обволакивала липкими щупальцами, пытаясь сковать тело, это сильно припятствовало движению.       Несмотря на охрану, Кире удалось проникнуть внутрь, оставив их навечно сторожить вход.       Внутри замок был восстановлен в первоначальном виде, таким, каким видел Саурон. Чего не скажешь о фасаде. Мрачная отделка ползла по стенам и полу немалого размера зала. Чёрный оникс переливался в тусклом свете. В центре, на троне, в железном шлеме восседал назгул; плечи покрывал плотный бархатный плащ, грудь прикрыта доспехами, руки в металлических перчатках крепко сжимали рукоять огромного меча. Чёрное лезвие, изготовленное из застывшей лавы, сверкало бликами. Мрак плыл по каменному гладкому, словно стекло, полу, от которого тянуло могильным холодом. Дол Гулдур славился своими подземельями, где мучили и пытали пленных. Их стонами и кровью пропитано всё.       Кира вытащила клинки и вышла из-за колонны. Никаких доспехов, кроме кожаного жилета, на ней не было, да и ни к чему лесным эльфам такие тяжести. Их фишка заключалась в ловкости и скорости.       — Я давно поджидал тебя, Кирибриан! — голос прозвучал подобно раскату грома.       Виски сдавило болью, она прищурилась, вглядываясь во врага, татуировка под перчаткой обожгла кожу. Глаза ослепила вспышка, и Око направило свой мучительный взор на неё. Хотелось схватиться за сердце, но, стиснув зубы, крепко сжала клинок.       Назгул медленно поднялся во весь свой огромный рост. Не пойми откуда появившийся ветерок развевал плащ. Трон исчез. За его спиной на фоне образовавшейся пустоши виднелся проснувшийся вулкан, выбрасывающий пепел на несколько километров вверх; лава мёдом стекала к подножию. Мрачный пейзаж чёрного неба разбавлялся бордовым закатом. Ящеры кружили над Мордором.       Перед ней стоял не назгул. Это оказалось ловушкой. И только Кира сделала несмелый шаг вперёд, как за спиной послышался грозный рык.