Реальная сказка — 2

      Минас-Тирит — Крепость стражи — был врезан в гору и выстроен в семь ярусов, очень уж похожий на носовую часть гигантского корабля. Его основал Анарион, младший брат Исильдура. Именно Исильдур привёз в город росток Белого Древа, что когда-то росло в Нуменоре и попало на остров из Амана, и посадил как символ памяти о погибшем во время Последнего Союза брате.       А к середине Третьей эпохи крепость стала столицей, и с тех пор над равниной развевались знамёна наместников Гондора, ожидающих своего короля. В эту пору наместником был отец Боромира — Денэтор, сын Эктелиона. Хотя Гондор и находился на краю бездны, однако сейчас горе правителя горше общей судьбины: он оплакивал погибшего сына, сожалея, что послал его в Ривенделл.       Воистину неприступна была крепость, да и по красоте не сравнима ни с чем. Вот сюда и направил Саурон свои войска, чтобы рассчитаться раз и навсегда с человеческой расой и с отпрыском нуменорских королей.       В те далёкие времена из всех народов Средиземья легче всего оказалось поработить людей; однако долго стремился Аннатар привлечь на службу эльфов, ибо знал, что перворождённые наделены большим могуществом, и приходил к ним под личиной красоты и мудрости. Надевая Кольцо Власти, он мог видеть, что делается на земле, и управлять мыслями тех, кто носил его меньшие кольца.       Но эльфов оказалось не так просто захватить врасплох, и только он надевал Единое, как они знали о Сауроне. С ненавистью взирал на перворождённых, страшился нуменорцев и всячески пытался посеять зло в бесстрашных душах воинов. И ему это удалось с людьми: зависть и желание получить бессмертие погубили жителей Нуменора.       «Ваш народ не из числа перворождённых, вы смертны! — отвечали им Валар через посланников. — Такими сотворил вас Илуватар. Сдаётся нам, вы захотели владеть достоянием обоих народов. Тому не бывать! Не в нашем праве отнять дар Эру. Восставшие против нас эльфы (говорится про Нолдор) не понесли наказания и всё так же не знают смерти? Для них это не награда и не кара, это суть их бытия. Эльфы связаны с этим миром и не в состоянии покинуть его. Ибо жизнь Арды и жизни эльфов связаны. Изначально не карой задумана смерть людей — это путь к спасению, вы не связаны с миром. Так кому из вас пристало завидовать?»       Саурон долго скрывал свои мысли и хранил в тайне чёрные замыслы, рождённые в сердце. Хитростью и коварством отомстил потомкам Элроса, но когда один из потомков посмел бросить ему вызов, угрожая Нарсилом, Саурон кипел от злости, хорошо помня, кто стал причиной его поражения.       Пеленнорская равнина лежала, покрытая мглой, вдалеке едва угадывался Великий Андуин. А в небе кружили гигантские твари, сотрясая воздух пронзительными воплями, мерзкие, как стервятники, несущие смерть. Даже опытные воины кидались ничком, словно прячась от нависшей угрозы.       Утренние колокола пронзили тишину сумрака. Тревожные возгласы караульных призвали к бою. К Белому городу приближались не только орки, но и несметная рать свирепых хородримцев. Тысячи здоровенных воинов в доспехах, с Оком на щитах, шли уничтожить всё живое. А невысокие, угрюмые и кряжистые, с бердышами, перекрывали северные дороги.       Впотьмах было не разобрать, сколько ещё полчищ подошло из-за реки, но утренний сумрак показал, что их больше, чем страх рисовал ночью. Равнина покрылась чернотой из вражеских палаток, выросших словно поганки после дождя. Вырытые орками рвы тут же наливались огнём.       Началась осада города. Но чтобы проломить стены Минас-Тирита, им пришлось бы сотрясти и расколоть земную основу. Хотя существовало оружие, перед которым ни одна крепость не устоит: голод.       Враг наладил огромные катапульты, со скрипом канатов и лебедок на стены летели неведомые огненные снаряды, глухо и тяжко бухались они оземь. Градом сыпались небольшие ядра, к ужасу защитников это были отрубленные человеческие головы, чтобы посеять среди людей страх и панику. Вокруг пахло смертью.       Орки бесновались, пересекая огненные рвы. Всё громче и громче гремели барабаны. По равнине в багровом полусвете шествовали огромные, словно дома, слоны, на спинах которых в боевых башнях восседали хородримы в пугающих раскрасках. Казалось, что просвета не будет.       Осадные машины ползли по полю, толкаемые троллями. У врат кипела битва. Тучей летели стрелы и дротики. Тараны пробивали стены. С третьего удара сокрушились Врата Гондора. Главарь назгулов въехал в город, гордо восседая на крылатом монстре, и защитники Минас-Тирита в страхе бежали. Но тут перед ним словно из-под земли, поднимая высоко посох, вырос Гэндальф.       — Тебе нет входа! Возвращайся в Мордор, — не пугаясь размера монстра, заявил волшебник.       — Уйди с дороги, глупый старик, — заговорил чародей. — Смерть пришла за всеми вами, — и указал на людей.       — Не рано ли ты заговорил о конце, Тёмный Наместник? Как ты смеешь ослушаться Майар?       Тело назгула сотрясло от смеха: — Умеешь рассмешить, никчёмный маг. Чему ты научился за всё время прибывания на Эа? Мы следили за тобой, Гэндальф Серый. И то, что ты прошёл через мрак, ни о чём не говорит. Война проиграна. Уйди с дороги и поклонись моему хозяину!       Только маг хотел ответить: «Убирайся туда же, куда и Балрог, — в пекло», как издали затрубили рога, всё яростней и яростней. Роханцы спешили на выручку. С севера приближался конный строй во главе с Теоденом и Эомером, им удалось собрать две тысячи рохирримцев.       — А вот и лошадники, — завопил чародей, поворачиваясь к горизонту, и крылатая зверюга поднялась в небо. — Ну что ж, Теоден, пришёл и твой черёд!       — На бой, на смертный бой, на битву за Гондор! — выкрикнул роханский король, и конь резво сорвался с места. Доспехи засверкали подобно солнцу. За ним понеслась дружина, сметая всё на своём пути.       От такого натиска полчища Мордора дрогнули. Объятые ужасом, орки бросились врассыпную, гибли на копьях и под ногами коней рохирримов.       Неудержим и могуч был предводитель осады в чёрной мантии и стальной короне — король-кольценосец следил за битвой сверху. — Рано радуетесь, навозные черви!       Тяжкой тучей сверху надвигалась тень, гнилым смрадом повеяло со всех сторон. Крылатый прислужник Чёрного Владыки спускался всё ниже и ниже. Лошади ржали и метались, сбрасывая седоков.       — Стоять на смерть! Тьме не сломить нас! — кричал Теоден. Но конь, в ужасе от воплей небесного монстра, вздыбился, высоко вскинул копыта, протяжно заржал и рухнул на бок, сражённый чёрными стрелами.       Рухнул — и придавил всей тушей своего хозяина. Король попытался освободиться, но тщетно. Придавленный, сильно хрипел, помощи ждать было неоткуда. Вокруг лежали лишь мёртвые, как орки, так и витязи, живых умчали испуганные кони.       И вот крылатая тварь опустилась на землю перед королём Рохана. Наслаждаясь запахом страха, медленно двигалась на него в предвкушении награды.       — Полакомись живой плотью, — тяжёлый, словно камень, послышался голос, руки в железных перчатках крепко сжимали поводья. И только тварь приблизилась к Теодену, послушно подчиняясь хозяину, как перед ними встал воин в золотых доспехах, с мечом в руках.       — Не смей подходить к нему, тварь, — выставил оружие перед собой.       — Не спорь с назгулом о его добыче! Иначе унесёт тебя в замогильные обиталища, где плоть твою сгложут муки, а душонку будет терзать великий взор Ока!       — Грози, чем хочешь, я не позволю надругаться над королём.       — Глупец! — кольценосец рассмеялся. — Ты не знаешь, с кем связываешься.       Источая зловоние, крылатая гадина оскалилась и рявкнула на воина словно бешеная собака. Но воин не вздрогнул и не попятился, размахнулся и единым махом перерубил толстую длинную шею чудовища. Отсечённая голова с острыми зубами камнем брякнулась на землю. Извиваясь, корчась, словно змея, тело зверя рухнуло и какое-то время продолжало дёргаться в судорогах.       Соскочив с твари, гремя железными доспехами, назгул вырос во весь рост перед воином, нависая подобно туче. Он взмахнул чёрной булавой и ударил. Щит рохирримца разлетелся вдребезги, сломанная рука, что держала его, обвисла, колени подогнулись. Назгул занёс булаву повторно для смертельного удара.       — Никчёмное человеческое отродье. Ни один смертный муж не страшен мне!       — Ты слишком высокого о себе мнения. — Воин собрал последние силы и, опираясь на меч, поднялся. — Я не муж, я твоя погибель…       Кира подскочила в кровати и в ужасе пробежалась взглядом по домашней обстановке. «Дома! Опять видение, очень страшное видение», — подумала и тут же поднялась.       Рассвет был хмур, день ясен, а закат будет золотым. Выглядывая в окно, она вздохнула. Мир словно разрывало на куски. Неужели Теоден погибнет? Перед глазами стоял мальчик лет пятнадцати и крепко сжимал меч.       А тот смелый юноша, что посмел встать перед назгулом? И опять слова Килиона, что кольцечокнутого нельзя убить смертному мужу. А как насчёт бессмертного — эльфа?       Как же интересно и коварно придумал Саурон. В начале бытия Мелькор склонил его ко злу и сделал самым доверенным и самым могущественным из слуг. Слуг! А тот в душе стремился к господству, хотя при своём хозяине он обладал немалой властью, но, видимо этого было недостаточно. Вопрос: а его самого кто может лишить жизни? Исильдура больше нет, да и это дело случая: не подними тогда обломок меча — на земле случился бы ад. Кто может противостоять Саурону? Валар! И где они?       Или вся сила в кольце? Ну не глупо ли? А если Фродо доберётся до горы и бросит артефакт в лаву, то… Хотя как-то это не представляется, температура лавы в тысячу градусов не позволит подойти слишком близко. Жар сожжёт легкие и приведёт к отказу внутренних органов. Пока лава палит тело снаружи, вода в теле, вероятно, будет кипеть, превращаясь в пар.       «Ужас!» — представила она, и капельки пота скатились со лба.       А если всё же допустить, что хоббит справится с задачей, то закончится ли на этом всё? Один раз Саурон уже уцелел. Свято место пусто не бывает. Так пояснил Гэндальф, на место этого зла придёт другое зло. Куда ещё хуже? И эта старуха на ярмарке сказала, что мир может спасти другое кольцо.       Что за непруха с этим кольцом? Даже если и раскроется загадка, то где его искать? А времени-то нет. Думать, что это замануха в Валинор, как-то не хочется. Да и смысл: война-то тут, а не там. Но Валар, видимо, решили отсидеться и посмотреть, чем на сей раз закончится. Обида на Нолдор или дар выбора? А Мелькору всё же удалось с помощью Сильмариллей заманить эльфов в Средиземье, как материал для исследования. Столкнул лбами эльфов и Валар. Ведь валинорские Эльдар отличались от своих собратьев силой знаний и магией, их учителями являлись Айнур и Майар.       — Ты мне так и не сказала, что искала в Лориэне, — из темноты послышался голос Килиона.       Кира от неожиданности дёрнулась: зачем так пугать? — и взглянула на довольную морду: — В Дэйле на ярмарке я повстречала старуху. — Кира замолчала и вспомнила о яблоках и цифре шесть. — Она сказала, что спасти этот мир может кольцо с шестью составными. Первые две я вроде поняла — это я и Келебриан: жизнь и смерть.       — Вторая? — прищурив глаза спросил хвостастый.       — Прошлое и будущее. У каждого оно есть, но я пока не могу ухватить за ниточку, о чём речь. Моё прошлое в том мире? Вроде ничего необычного не было, а настоящее тут. Вот с будущим пока непонятно, придёт ли.       — Может, это то, что тянется с Валинора? Твоё общее начало и прошлое именно там.       — Но я никогда не была в Амане. И причём тут вообще я?       — Я слышал, как упрекнул тебя Трандуил. Эльфы Нолдор не мягкие и пушистые — это истинные воины и изобретатели, чуть одержимые, чуть безрассудные, но сильные духом. Только они могут противостоять Саурону.       — Да, но и убийцы, — произнесла мысли вслух и сильно призадумалась. — Галадриэль родилась там, а мы с сестрой — в Средиземье.       — Владычица видела свет Великих Древ и жила под крылом Валар, после была ученицей Майар. Она принесла далёкий свет — свет прошлого, а вы настоящие. Есть тот, кто несёт продолжение вашего рода — будущее.       — Рода? — Кира начала мерить комнату шагами и при этом размышлять вслух: — Дети сестры?       — Возможно! Возможно, по женской линии, — ответил кот.       «Кольцо Галадриэль распространяется на Арвен», — всплыли слова Элронда.       — Почему по женской?       — Ну, я подумал: раз первая состоит из тебя и Келебриан, то и вторая должна быть именно женской.       — Странно, и как мне это поможет найти кольцо? Это всего лишь мои предположения. Может, мы копаем не в том направлении.       — Пока не знаю. А что за третья пара?       — Верх и низ, — она подняла глаза на потолок, потом опустила взгляд на пол и пожала плечами.       — Видимо, твоё кольцо не вписывается в плоскость. Если это вообще кольцо.       В ответ она тяжело вздохнула: нет времени на головоломки, да ещё эти «стеклянные» яблоки, блестящие, словно покрытые сахарной глазурью, не давали покоя. Откуси — и проснёшься в ином мире.       — Есть кто дома? — скрипнула входная дверь и послышался знакомый голос. Кира моментально вышла из спальни и встретилась глазами с рыжеволосой воительницей.       — Тауриэль?! — удивлённо воскликнула эльфийка. — Как ты нашла меня?       Девушка поставила в угол лук и сняла полупустой колчан. — Патруль сказал, что король собирает воинов, и вот я тут. Пройти можно?       — А почему не пошла во дворец?       — Мне там не рады. Я виновата перед Трандуилом.       — Король заботится о каждом эльфе. Ты же сама ушла.       — Ушла! Потому что больше не могла оставаться под крышей дворца и видеть его. Мне никогда не забыть той войны и не принять смерти Кили. Если бы Трандуил не отказался в тот момент помочь, — она сильно изменилась лицом, — возможно, он был бы жив.       — Ты эгоистка, Тауриэль. Король не желал больше смертей. Ты первая направила на него стрелу. Но ты не видишь того, кто тебя любит и бежит из Мирквуда подальше, чтобы случайно не встретиться с тобой. Того, кто отдал бы за тебя жизнь!       — О ком речь? — Карие глаза эльфийки стали ещё шире.       — Сама знаешь.       — Леголас? Но я думала… Я же не ровня ему.       — Я думаю, что он другого мнения. Но сейчас не об этом.       — Нас очень мало, но мы хорошо знаем лес, мы же лесные эльфы! Это наш дом! — заявила Тауриэль.       — Орки даже представления не имеют насколько, — улыбнулась хозяйка дома и пригласила за стол: — Присядешь? Их очень много, во главе стоит чародей.       Кира задумалась: а как же видение? Та битва в Минас-Тирите? Устоял ли? А тот молодой воин? Погиб от рук кольценосца? Она незаметно вздохнула. Саурон успевает и там и тут, и вашим и нашим, и это ещё власть без кольца. А если он доберётся до Фродо?       Фродо! Видение, когда чёрный всадник тряс кольчугой полурослика перед лицом Гэндальфа возле врат Мордора с ужасом просочилось из подсознания, и страх объял и заставил побледнеть. Чтобы гостья не заметила испуга, она отвернулась и сделала вид, что занята, машинально переставляя посуду.       Рыжая устало опустилась на табурет: — Ты думаешь, король примет меня?       — Сейчас каждый на счету, особенно такие, как ты. Ты же лучшая из лучших — капитан стражи! — Кира повернулась и слегка улыбнулась. Кто знает, чем всё закончится.