Реальная сказка — 2

      Саурон пытался проникнуть в разум хоббита и узнать об их планах, но видящий камень оказался в руках эльфийки.       Пламенный вихрь в палантире притягивал взгляд, погружая Киру в самое пекло. «Смотри! И всё это из-за тебя! Не стоило возвращаться!» — словно кипящей смолой плавя каждым словом мозги, голос причинял невыносимую боль.       — Не тебе об этом рассуждать! — преодолевая боль, выкрикнула она.       Пожары окутывали родной Лориэн. Расколотое на две части зеркало Галадриэль лежало на осколках каменной плитки, родник высох, маллорны застыли в мёртвом неглиже: ни листика, ни цветка, у корней толстый слой пепла. Эльфийский край опустел. Безжизненная земля выглядела седой, ни единого солнечного луча не могло пробиться сквозь свинцовое небо. Андуин разлился и превратился в болото, коряги и поваленные деревья вместо когда-то цветущих берегов.       Картинка поменялась. Пепельный снег накрывал Эсгарот, люди, кутаясь в затёртые плащи, пытались спрятаться от адской непогоды. Мост разрушен, у пирсов нет ни одной лодки, лишь останки, дрейфующие на поверхности воды. Жители оказались в собственной ловушке. Над городом, нагоняя страх, кружилась уродливая длинношеяя тварь. Такую Кира наблюдала в видении. На гигантском ящере гордо восседал Назгул.       Картинка сменилась и показала Дэйл и Эребор. Орки штурмовали города, море крови и трупов. Испуганные люди с криками о помощи прятались кто куда. Гномы забаррикадировались в горе.       Мрак! Картинка показала Трандуила, одетого в доспехи и с мечом в руке. Его проницательный и суровый взгляд был устремлён прямо на неё.       «Хватит? — спросил Саурон. — Или ты желаешь увидеть конец мира?»       Но, не по воле Тёмного Властелина, картинка вмиг изменилась. Два хоббита в пыльных плащах растерянно смотрели на Чёрные Врата. «Добрались», — промчалась у неё мысль. Рядом, прижавшись к земле, замер Голлум.       — Не надо, господин, — удерживая, произнёс Сэм. — Они нас увидят.       — Что ты предлагаешь, как ещё нам туда попасть?       — Мы же идём прямо к ним в лапы. А незамеченными нам не пройти. Тут и укрыться-то негде, если бы не плащи, лежали бы как на ладони.       — Голлум поклялся и исполнил. Да, моя прелесть?       В этот момент массивные ворота с ужасным скрежетом начали открываться. Ударили барабаны и затрубили медные трубы. Орочий отряд словно питон, издавая возгласы, чеканя шаг, двигался к воротам.       — Это мой шанс! — воскликнул Фродо и только собрался спуститься по сыпучему холму, как Голлум схватил его за рукав.       — Необязательно, вовсе необязательно идти туда. Он поймает вас и присвоит мою прелесть. Мы пойдём на север и немножечко обойдём, — его жилистая рука махнула в сторону. — Я знаю другой путь.Через ворота нам не пройти.       — Чего ты раньше не сказал, — разозлился Сэм. — Он нарочно нас сюда привёл.       — А хоббитцы и не спрашивали, моя прелесть. Та дорога длиннее, но безопаснее, идёмте, если не хотите попасть к Нему, — от слова «к Нему», Голлум не сразу совладал с дрожью. — Идите за Смеаголом! Он проведёт вас через болота и топи, возможно, Он ещё не скоро вас сцапает, — поднял на хоббитов глаза — хитрые, жадные, бледно мерцавшие из-под невидимых ресниц.       — Не верьте ему, господин Фродо, — запричитал садовник.       Хоббит взглянул на Голлума так, будто раскрыл его замысел, тот сморгнул и потупился.       — Веди нас! — сказал Бэггинс.       — Вы ему доверяете? — буркнул через плечо Сэм, не отводя глаз от скользкого проводника. — Он же себе на уме.       — Он привёл нас в Мордор, он выполнил то, что обещал… — заступился Фродо. — Пойми, без него нам не найти дороги.       Картинки менялись одна за другой. Призраки воинов в зловонно-зелёной дымке, с копьями и мечами, тусклые прозрачные стяги, словно клочья тумана, бесконечно проявлялись в скалах, где командовало бездонное молчание, что пострашнее зловещего шелеста. Время остановилось. «Путь закрыт», — словно из преисподней послышался голос.       «Что ты видишь?» — смолянистый голос выдернул Киру из видений.       — Не твоего ума дело! — Боль сдавила виски и Кира вскрикнула: — Чего ты хочешь?       «Правильный вопрос. Прими предназначение и шагни в сторону теней».       Киру затрясло: — Я давно приняла решение! — заорала в ответ. — Оставь меня в покое. Ты не разрушишь этот мир, не ты его создал.       «Неправильный ответ».       И с новой силой ей сдавило голову: — Да чтоб на тебя пролился свет Эру, — закричала Кира, и из носа хлынула кровь.        Раздался омерзительный хохот: «Эру! Ты хоть знаешь, кто это? Всё в этом мире происходит по его согласию».       — Неправда!       «Глупая эльфийка! Он так желал себе детей, что вложил именно в вас частицу себя и сокрыл в вашей расе своё имя».       — Илуватар! — повторила Кира. — Илу — Создатель, творец мира, отец богов и всего живого, владыка времени! — Где она могла это прочитать?       «Думай, на то тебе и голова. Это я — мысль создателя! А вы? — он вновь захохотал. — Я знаю, что говорю! Вы — слепые щенки, ничего не видите, высокомерие убьёт вас. Твой путь — стать призраком, Назгулом! Это моя игра!»       Тяжёлый смех сотрясал сознание, но что-то мягкое и спокойное говорило с ней на непонятной ей волне. Это было похоже на нежную мелодию, которая дарила неподдельное спокойствие.       — Я слышу музыку!       «Кроме Него, никто её не слышит, даже Валар, ведь каждый из них лишь инструмент. И первой скрипкой в его оркестре — Мелькор. Улавливаешь суть?»       — Кирибриан, услышь меня! Открой глаза! — голос Гэндальфа, словно эльфийская стрела, пронзил темноту. Она распахнула очи. Согнувшись, на коленях над ней нависал волшебник. — Ну, и хорошо! — с облегчением выдохнул маг и убрал с её лба руку. Рядом на одном колене стоял Леголас и держал её за руку, у стены с уставшим взглядом замер Арагорн. Возле трясся Пиппин, около него сидел взволнованный Мэри.       — Что произошло? — Кира приподнялась, лицо было перепачкано кровью.       — Что, что… Этот негодник, Перегрин Тук, выкрал у меня палантир и решил посмотреть, где же Фродо, я правильно излагаю? Если бы не ты и не Арагорн, то и не знаю, что было бы с ним, — Гэндальф строго взглянул на Пиппина. — И как вам это в голову пришло? Даже опытные маги обходят этот предмет стороной. Не всем дано им пользоваться, а тут хоббиты. Такое умение было лишь у избранных, — он поднял взгляд на дунэдайна, потому что именно королям Нуменора были подарены камни.       Увидев Киру с шаром и в крови, Арагорн выхватил из её рук камень и тут же его пальцы увязли в сфере. Чёрный Властелин выпытывал, кто он и что ему угодно. После Странник увидел тропу Мёртвых, по которой вот уже три тысячи лет как никто не ходит. А те, кто переступал черту, больше не возвращались.       «Ну конечно», — подумала эльфийка, — им даже Килион мог бы воспользоваться, будь у него руки. Хотя да, Килион — такая же мысль Эру. Так вот для чего Пиппин расспрашивал, как пользоваться палантиром».       — Он жив? — перевела взгляд на бездыханное тело хоббита.       — Жив, но потерял много сил. Скоро придёт в себя. Хорошо, что жив остался! Саурон решил выведать наши планы, но у этого дурня, к счастью, пусто в голове. А у тебя? — лицо мага осунулось. — О чём ты поведала врагу?       — Я? Лучше спроси, что я видела. А видела я смерть мира, если Фродо не выполнит своей миссии. — Кира с помощью Леголаса поднялась. — Я могу сказать с уверенностью, что они с Сэмом живы.       — Живы! — воскликнул Мэри.       — Они нашли себе проводника и выбрали путь через топи. Пройдут ли?       Маг хитро улыбнулся, догадываясь, о ком она: — Если не Фродо, то никто с этим не справится! Хоббиты — самые добродушные существа в мире, в них нет алчности, и они не стремятся к господству.       В этот момент Пиппин дёрнулся, открыл глаза и испуганно уставился на присутствующих.       — Ну что, дружок, узнал, где Фродо? — Гэндальф нагнулся над вором. — Отвечай, что ты видел, — сурово свёл брови.       — Я-я-я… — Пип затрясся и чуть ли не заплакал. — Я видел погибшее дерево и полыхающий Белый город. Над ним кружили летающие существа, но не орлы. Одно из них летело прямо на меня, а потом появился Он, словно зрачок дракона. Слов не говорил, но мне было понятно. Он спросил, кто я. Я ничего не ответил, дикая боль разрывала голову. Но всё же я не выдержал и признался, что хоббит. Слышать металлический хохот было хуже пытки. Он приказал передать Саруману, что эта игрушка не для него. Он за ней пришлёт! Больше я ничего не помню.       Волшебник погладил хоббита по голове: — Ты ненароком сам выведал план врага. Ладно! Вижу, твои глаза не лгут, но олухом как был, так и остался.       — О чём это он? — спросил Мэри, повернувшись к волшебнику.       — Это значит, что Саурон уверен, что палантир в замке Сарумана, и… — Маг замолчал. — Он думает, что кольцо у него, и намерен его забрать.       — Но кольцо у Фродо. Что будет, когда он узнает правду? — продолжил Мэри.       — Что будет, что будет, — разозлился волшебник. — Сколько раз говорил вам не совать свои носы не в своё дело. Какая же с вами морока.       В этот миг яркая луна вдруг погасла. Устремившись в сторону Изенгарда, крылатая тварь чёрным облаком рассекала ночное небо так, что звезды тускнели на её пути.       — Назгул! Посланец Мордора! Дождались. Вот что ты наделал, Перегрин Тук! Давай вставай, нам предстоит убраться из города, и поскорее.       — Зачем? — сильно перепугался хоббит. — На ночь глядя? Я лучше пойду спать.       — Затем, что, не найдя кольца вместе с хоббитом, назгул будет искать его и прилетит сюда. — Маг схватил упирающего хоббита и поволок к выходу из дворца, там как по волшебству их уже ожидал белогривый конь.       — Почему сюда? — не понимая, быстро передвигая ногами и всё же не поспевая, смутьян бежал за магом.       — Да потому что мы там наследили.       — Каким образом?       — Ох, ну и дурень же ты! — вздыхая, ответил Гэндальф.       — А я? — следом за ними бежал Мэри.       — Ты останешься с Арагорном, — на ходу бросил волшебник.       Красавец конь гордо тряхнул головой, грива и пышный хвост переливались в лунном свете. Гэндальф подхватил хоббита и усадил на спину коня, потом запрыгнул сам.       — Куда вы едете? — Мэри схватился за плащ волшебника.       — Минас-Тирит, пока не началась война.       — Война? — От слов хоббит испуганно отпрянул. Конь заржал и устремился из города. Мэри тяжело вздохнул: — А как же я?       — Пойдём, — Кира опустила ладонь на его плечо. — Так надо.       — Но там же чудовище. Оно непременно их найдёт.       — Не забывай, с кем он. Гэндальф отвёл от людей беду, но и о себе и Пиппине позаботится.       — Я что, больше его не увижу? Мы же никогда не расставались, мы с детства вместе.       — Честно, не знаю. Ведь мне тоже надо уходить.       — Возми меня с собой, — глаза хоббита наполнились слезами. — Прошу!       — Я не на прогулку еду, Мэри, тут для тебя безопаснее. У Лихолесья нехорошие соседи, и я не знаю, чем всё закончится.       — Какие соседи? — хоббит посмотрел наивными глазами и шмыгнул носом.       — Один чародей, поселившийся в Дол Гулдуре. Я нужна королю.       — Но я могу помочь, мы умеем бесшумно передвигаться.       Кира опустилась на колено и обняла хоббита: — Я уверена, ты ещё станешь героем.       — Так мне можно с тобой?       — А кто будет охранять роханскую принцессу?       — Эовин? Ты хочешь, чтобы я находился рядом с ней?       — Именно! Она заслуживает такого доблестного и смелого воина. Ты хоть ростом мал, но сердце у тебя большое, Мериадок Брендибак.       Хоббит шмыгнул носом: — Ну хорошо, я останусь, раз её больше некому защитить.       — А сейчас пойдём спать, до рассвета ещё есть время.       — Навряд ли я усну.       Утром в комнату Киры постучали и с разрешения вошли. Это была Эовин.       — С добрым утром, Кирибриан. Король устраивает небольшой праздник в честь победы, говорит, людям это важно! Я вот подумала, только не примите за оскорбление, я хотела предложить вам один из моих нарядов.       Кира приподнялась с подушки и удивлённо смотрела на визитёршу: — Спасибо! Но у меня другие планы на вечер. Всё хорошо в меру. Мне пора возвращаться.       — Останетесь! Это важно для государя.       — Эовин! Я знаю, зачем ты пришла: ты так и не узнала, чью подвеску носит Арагорн. Я отвечу — она принадлежит принцессе Ривенделла и, несмотря ни на что, та его ждёт. — На слова Кирибриан Эовин опустила голову и вздохнула. — Я понимаю, что он тебе нравится, но это не любовь, ты его не знаешь. Ты смелая и молодая и ещё встретишь свою любовь. Поверь мне.       — Простите! — рохирримка развернулась и только хотела выйти, как Кира остановила.       — У меня к тебе просьба. — Та повернула голову. — Присмотри за хоббитом. — Девушка удивлённо приподняла брови, но кивнула и вышла.       «Любовь!» Возможно, от её слов Эовин стало больно, но это лучше, чем на что-то надеяться. Эльфийское сердце сжалось от тоски. Надо спешить, все эти видения были не случайно.       Первые лучи, пробиваясь сквозь облака, широкими полосками опускались на землю. Лёгкий ветерок развевал светлые волосы Киры. Она смотрела на горизонт, будто прощалась с краем. Смогут ли люди Средиземья противостоять Саурону? Время покажет.       — Ты собралась уходить? — Теоден встал рядом с ней и гордо поднял голову.       — Мне пора! Меня ждут! — повернулась и грустно взглянула в глаза друга.       — Я надеялся…       — Ты сделаешь то, что тебе предназначено, мой король! Как же быстро прошло время, но в твоих глазах я вижу всё того же смелого и отважного паренька. Ты — гордость и надежда своего народа! Слушай своё пылкое сердце, Теоден, сын Тенгела, — она коснулась его груди.       — Я буду помнить тебя до конца своей жизни, — король накрыл её руку своей ладонью.       — Я не знаю, встретимся ли мы ещё, но я буду носить твою любовь в своём сердце, — она коснулась его щеки. — Для меня ты остался всё тем же мальчиком.       Король поднёс её руку к губам и поцеловал. — Я буду жить в ожидании нашей встречи!       — А для этого нужен мир! Я могу одолжить Анора? Обещаю вернуть, — она улыбнулась и отстранилась, ведь за их прощанием наблюдала не одна пара глаз.       — Он твой! Пусть напоминает обо мне.       — Это слишком шикарный подарок, думаю, роханский конь должен жить на своей земле. Мне только до твоих границ добраться. А дальше я дома. — В ответ король тяжело вздохнул. — Гондору нужна твоя помощь, в этот раз эльфы не придут. — Обратив свои ясные глаза на север и на восток, помрачнела лицом. — Зачем им ехать на войну за тридевять земель, когда война стоит у них на пороге. Им неоткуда ждать помощи. Помоги Гондору.       Стоя у коня, Леголас не смел поднять головы: — Передай отцу, что я… — он приложил правую руку к груди.       — Передам! Я понимаю, ты должен остаться с Арагорном. Вам предстоит нелёгкий путь. Я видела его, он лежит через Белые горы. Вам придётся призвать тех, кто предал Исильдура, без них вам не обойтись.       — О чём это она? — рядом стоял Гимли, облокотившись о секиру.       — О тропе Мёртвых, — ответил Арагорн.       — Наверняка Саурон видел тебя в палантире, Арагорн, но он не знает, кто ты. Зато помнит Исильдура и меч Элендила.       — Но меч сломан? — поправил слова Леголас.       — Уже нет. Ждите гостей.       — Что за гости? — Гимли стоял в недоумении.       — Арагорн знает! Даст Эру — свидимся! Прощайте! — Она пришпорила коня, который сорвался с места. — До встречи! — выкрикнула на прощание.