Реальная сказка — 2

      Чем ближе они подъезжали к столице, тем быстрее билось эльфийское сердце и тем крепче Кира сжимала поводья. Десять лет жизни всё же не выбросить, хотя тот, кто вырос на её глазах, ехал во главе колонны.       Столица Рохана возвышалась на огромном, залитом солнцем холме. Равнины здесь всегда были покрыты зелёной травой. Дерево и камень служили материалом для строительства. Город не был похож на другие города Средиземья, где в большинстве использовалось природное преимущество местности: скалы или горы. Но каждое сооружение рассказывало о своих хозяевах.       Рохирримам были ближе деревянные массивные бревенчатые здания, как конюшни и дома простых людей, так и дворец Теодена, построенный его предком — сыном первого короля Рохана Эорла, о котором упомянул Саруман.       Страна коневодов! Лошадников! Это слово не считалось оскорбительным, с малого возраста мальчиков учили сидеть в седле, и из них вырастали виртуозные наездники и воины.       Несмотря на своё высокое положение, Кира не жила во дворце, предпочитая свободу, но хорошо ориентировалась. Молодой Теоден не раз устраивал экскурсии, но её интересовала лишь маленькая скудная библиотека. Конюхи не зацикливались на письменности. Нет, у них были летописцы, но сами жители больше интересовались разведением лошадей, чем историей мира.       Лошадей такой породы в мире более не было: блещущих своей статью и грацией, длинной шеей и резвостью. Их бег напоминал полёт. Иметь такого красавца — высшая награда, да и разум этих животных удивлял. Никогда роханский конь не оставит своего хозяина в беде. Именно такой жеребец спас Арагорна при нападении орков на обоз, когда тот упал с утёса в реку и течение унесло далеко от Хельмовой Пади.       — Красота-а-а! — протянул Пиппин. — Никогда не видел такого города.       — Это не просто город, в нём живут те, кто любит и гордится своей землёй!       — Мы тоже любим Шир! — Пиппин глубоко вздохнул. — Никогда не думал, что так далеко забреду. А ты раньше тут бывала?       Кира улыбнулась кудрявой макушке: — Да! Я жила в нём какое-то время.       — Хорошо, да, что орки не сожгли его?       — Открою тебе маленький секрет, — заговорщицки зашептала и нагнулась. Хоббит тут же вытянулся, приготовившись узнать великую тайну Рохана. — Город построен из камня, но для вида обшит деревом. Если бы орки его сожгли, то сам дворец и крепостные стены точно остались бы. Я думаю, Самуран это прекрасно знал и не стал тратить ни силы, ни время.       — Ну и хорошо! И так столько всего натворил. Кирибриан, а ты не знаешь, что за шар у него был? — тихо-тихо, чтобы не услышал волшебник, спросил Пиппин.       — Это палантир — аппарат для переговоров, созданный Феанором, — так же тихо ответила она. — Камни, отзывающиеся друг другу, но я не знала, что в Ортханке сохранился один из них.       — Феанором? — переспросил он.       — Выдающимся эльфом, жившим в Валиноре.       — Ничего себе, так шар не один?       — Конечно, не один. — Кира хотела признаться, что в её избушке имеется такой же, но посчитала информацию лишней.       — А как им пользоваться?       — Очень просто: думаешь о том, кого хочешь увидеть, и касаешься сферы. Но могу сказать, что это не всегда срабатывает. — Сколько раз она старалась увидеть Нору, но в ответ лишь всевидящее око всплывало из тьмы.       — Ты им пользовалась? — любопытство поглотило полурослика.       — Я?.. — Кира осеклась, чуть не сболтнув лишнего. — А тебе зачем?       — Да так, просто интересно, мы ж такого никогда не видели. Гэндальф, а ты ничего не знаешь о Фродо? — Пиппин повернул голову к старцу. Мэри, который сидел перед волшебником, задрал голову в ожидании ответа.       Только Кира хотела рассказать о том, что видела в зеркале матери, как старик тяжело вздохнул: — Я его не вижу. Тьма окутала мои видения. Но как только что-то узнаю, непременно сообщу тебе первому, самый нетерпеливый хоббит.       — Да ладно, я же переживаю. — Хоббит надулся на возмущённые слова и отвернулся. — Даже спросить нельзя, — пробубнил себе под нос.       — Мы тоже переживаем, — вмешался Гимли. — Как они там, живы ли?       — Хочешь посмотреть, на что способны кони Рохана? — шёпотом предложила эльфийка Пиппину, чтобы как-то сгладить напряжение. Острый слух эльфа не мог пропустить слова Киры.       — Я в игре! Давайте наперегонки?! — заявил он.       — О чём это вы? — буркнул Гимли за спиной Леголаса.       — Держись крепче! — ответил тот.       Пиппин понял, о чём она, и крепко схватился за гриву, прижимаясь коленками к телу животного: — Мне страшно, но давай! — закричал он, ему захотелось испытать то, что испытал Фродо. Спасая ему жизнь, Арвен усадила раненного морготским клинком на своего коня и помчалась быстрее стрелы в Ривенделл. Всё произошло на развалинах башни Амон Сул, когда пять назгулов напали на их отряд.       Кира нагнулась над ухом Анора и зашептала на эльфийском. Конь заржал и поднялся на дыбы, принимая правила гонки. Хоббит охнул и сильнее прижался к животному.       — Леголас, догоняй! — крикнула Кира, и серогривый красавец сорвался с места.       — Что значит — догоняй? — прикрикнул гном. — Дайте мне сойти, я отказываюсь участвовать в этом безобразии.       — Держись, мой друг! — ответил Леголас и пришпорил коня.       — Они как дети, да, Гэндальф? — досадно высказался Мэри.       Конь Киры летел, не касаясь земли, ветер развевал серую гриву и светлые волосы эльфийки. Она отпустила поводья и развела руки в сторону. Сердце Пиппина колотилось с бешеной скоростью. К их игре с восторгом присоединились и другие всадники. Одним из них был Эомер — светловолосый статный воин, племянник Теодена, тот самый, благодаря которому у хоббитов появилась возможность сбежать из плена. Это его тысячный отряд напал и уничтожил Урукхаев, а после вернулся с Гэндальфом на подмогу в Хельмову Падь.       — Ухуууууу, — рвалось изнутри эльфийки. Душа и сердце пребывали на одной волне с движениями животного. Всё как много лет назад, всё как тогда, в юности роханского принца. Они просто сбегали от суеты и мчались по равнине куда глаза глядят, наслаждаясь полётом.       Теоден устало расплылся в улыбке от увиденного, воспоминания сжимали сердце. «Она правильно сделала, что ушла», — подумал. Он не позволил бы ей смотреть, как превращается в развалину. Сейчас перед ним всё та же молодая девушка, и пусть ей перевалило за пять тысяч, она осталась самой прекрасной на земле.       — Дядя, с тобой всё хорошо? — Эовин шла рядом с конём правителя и заметила, как улыбка сменилась грустью.       — Всё хорошо, дорогая, всё хорошо. Устал немного.       — Ты же её знал, да?       Король понял, о ком речь: — Я влюбился в неё, но она исчезла из моей жизни, как только я признался.       — Ты её до сих пор любишь? — рохирримка подняла голову и посмотрела в померкшие глаза дяди.       Тот лишь вздохнул: — Я прошу по прибытии устроить наших гостей.       — Я всё сделаю, не переживай!       Обоз медленно въехал в город, люди потихоньку разошлись по своим домам. Сарумана, действительно, не интересовал пустой город; хорошо, что они его собственноручно не спалили.       — Ну, и кто победил? — обиженный, что его не позвали в игру, спросил Мэри у Пиппина, волосы которого стояли дыбом, но на лице сияла довольная улыбка.       — Э-э-э, — выдавил тот.       — Дружба! — опередил Леголас и похлопал Мэри по плечу. — Дружба!       — Какая дружба? Я тебе эту гонку ещё припомню, — проворчал Гимли, выходя следом из конюшни.       — Нет, а всё же, кто пришёл первым? — Мэри не уступал. — Между прочим, конь Гэндальфа самый быстрый!       — Вот ты и ответил на свой вопрос. Победили кони Рохана! Это они на первом месте, — эльфийка похлопала животное по шее.       — А что ты ему шептала? — спросил Пиппин и отошёл от стойла.       — Я предложила ему прогулку с ветерком, — она рассмеялась. — Прости, что напугала. Ну что, ребята, идёмте устраиваться? Все устали.       — А мне понравилось! — улыбнулся Пиппин и задорно побежал за Кирой.       В золотых чертогах зажгли факелы и очаг, что располагался в центре зала. От пламени стало намного уютнее, и запах дымка приятно проникал внутрь. Сильно захотелось есть. Полурослики стояли у стены и переминались с ноги на ногу.       — Пойдёмте, уважаемые хоббиты, я найду для вас спальню, — мило улыбнулась Эовин. Она впервые в жизни видела этот низкорослый народ, и когда дядя присоединился к обозу, поначалу приняла их за детей.       — Поесть бы? — нескромно вырвалось у Пиппина, и он тут же покраснел.       — Что-нибудь придумаем. — После её слов двое, весело пританцовывая, направились в сторону выхода. Длинный коридор, освещённый огнём, заставил гостей петлять.       — Мы не заблудимся?       Эовин, улыбаясь, остановилась возле тяжёлой дубовой двери и провернула ключ: — Это ваша комната, правда, постель в ней одна, но большая. Надеюсь, вам будет удобно.       — Нам не привыкать, — ответил Пиппин и с разбегу плюхнулся на кровать. — О-о-о, как же хорошо!       — Ну и прекрасно! Как только нагреется вода, я приглашу вас помыться, и с одеждой что-нибудь решим.       — Мы не заслуживаем такой заботы, моя госпожа! — учтиво произнёс Мэри и склонил голову, стесняясь посмотреть в голубые глаза рохирримки.       — Сейчас принесу вам поесть. Располагайтесь. — Вышла и прикрыла дверь.       — Понравилась? — перевернувшись на живот, спросил Пиппин.       — Да ну тебя, — отмахнулся Мэри, — я хотел быть благодарным.       — Ага, так я тебе и поверил.       — А если и так, то что с того?       — Да ничего…       Наевшись, помывшись, хоббиты завалились спать. Сначала Пиппин лежал неподвижно, однако сна не было ни в одном глазу. Чем тише становилось, тем назойливее вертелся перед глазами чёрный шар. Он никогда в жизни не видел эдакой штуковины. Несмотря на внутренний огонь, камень оказался совершенно холодным.       «Аппарат для переговоров! Надо же!» — думал он.       Лежащий рядом Мэри тихо засопел, чем стал раздражать приятеля. Пиппин начал ворочаться, заставляя себя думать о чём-нибудь другом, но камень будто оттягивал ему руку и, напротив, лез в мысли и притягивал своей идеальностью.       — Ты чего ёрзаешь? — Мэри ткнул в спину друга, который разбудил его, и сладко зевнул. — Что опять не так или отвык спать на мягкой постели?       — Я и забыл, когда это было, на пальцах можно посчитать.       — Иди вон на пол, там ёрзай и считай, а я спать хочу. Одна морока с тобой.       — Слушай, а тебе не кажется, что Гэндальф чуть изменился? — Пиппин развернулся, положил руку под голову и взглянул на друга.       — Что ты имеешь в виду? — Мэри нехотя открыл глаза и уставился в прищурившегося друга.       — Он упал во мрак, и что с ним там делали?       — Я даже знать не хочу! Не нашего это ума дело. Спи лучше. Твоё любопытство дорого нам обходится. Это из-за тебя мы чуть не погибли в Мории.       — Да ладно тебе, не погибли же. А вот Гэндальф стал ещё скрытнее. Тебе удалось хоть что-то у него узнать? — заговорщицким тоном продолжил Пиппин.       — Но ты же всё слышал, ехал рядом, и говорили мы громко. Ничего такого он не рассказывал.       — А как ты думаешь, Фродо с Сэмом живы? Волшебник что-то знает, просто говорить не хочет.       — Нам этого не узнать, если Гэндальф сам не скажет.       — Ты слышал, Саруман сказал, что он отправил его на верную смерть. Мы что, больше его не увидим? — Пиппин изменился в лице, и брови соединились, словно у Пьеро.       — Нашёл, кого слушать! Саруман предатель и лгун. Нам не узнать про Фродо.       — Но мы можем! — Пиппин поднялся с постели и начал мерить комнату шагами.       — Как? — не понял Мэри, приподнявшись на локтях.       — Нам надо заглянуть в палантир, это тот камень, что я подобрал.       — Ты с ума сошёл, что-ли? Спал бы ты, честное слово. Не суй свой нос в чужие дела. Тем более в дела мага. Добром это не кончится, — и бухнулся на подушку.       — Да ну тебя! Я всего лишь одним глазком хочу поглядеть на камень.       — Нет! — буркнул друг.       — Видимо, судьбы Фродо и Сэма тебя не волнуют.       — Волнуют, ещё как волнуют. Ты уверен, что этот палан… тьфу, как там его… покажет Фродо.       — Уверен! — кивнул Пиппин. — Кирибриан сказала, что это аппарат для переговоров и пользоваться им легко.       — А чего Гэндальф им не воспользуется? — Мэри прищурил глаза.       — А мне почём знать. Может, и воспользовался, он разве скажет об этом? Кто мы такие, чтобы делиться с нами известиями.       — Да и у Фродо нет такого камня, — стоял на своём Мэри.       — Попытка — не пытка! Ну что, идём, пока все спят? — Пип приоткрыл дверь и выглянул. — Ну?       — Иду я, иду, тебя же одного отпускать нельзя. А как мы узнаем, где спит Гэндальф?       — Я слышал, как кухарка говорила с кем-то про волшебника, что тот устроился в библиотеке. Я так понимаю, говорили про нашего, другого мага тут нет.       — А где эта библиотека?       — Это я тоже узнал. Не бойся, иди за мной.       Ярко-белая луна холодно проникала в окна, играя с тенями. Пиппина пронизывала дрожь, он завернулся в плащ и двинулся по коридору за другом. Кругом стояла тишина, все спали. Часовых видно не было.       «Лучше бы они были». — А если нас поймают? — за спиной Пиппина послышался голос приятеля.       — Скажем, что не спится или что идём в библиотеку. Заметь, это чистая правда!       Они оба остановились перед двухстворчатой дверью и замерли, откуда-то издалека слышались голоса Арагорна и Леголаса.       — Может, не надо? — потянул за рукав Мэри. — Пока не поздно, давай вернёмся в спальню.       — Если тебе так боязно, иди спать. — Пиппин приоткрыл дверь и полоса тусклого света вырвалась наружу.       — А если он не спит?       — Мэри, отпусти мою руку. Если он не спит, то скажем, что гуляли, чего ты?       Свет исходил от лампы, что мерцала на столе. Огромные стеллажи были забиты свитками, папками и книгами. Пиппин тихонько подкрался к волшебнику и заглянул ему в лицо. Маг спал на длинной деревянной широкой лавке, с полуоткрытыми веками. Это так сильно испугало хоббита, что он резко отпрянул, но Гэндальф не шелохнулся. Поверх одеяла он укрылся плащом, а под рукой лежал круглый свёрток, который маг прижимал к себе.       «Он! Как же быть?» — задумался хоббит и взглядом забегал в поиске подсказки. На столе стоял серебряный пузатый кувшин. Он посмотрел на свёрток, потом на кувшин, и идея родилась сама.       — Может, не надо? — шептал Мэри.       — Тихо! — зло ответил товарищ и приблизился к магу. Воровато протянул руки, ухватился за свёрток и резко поменял его на кувшин. После медленно отстранился. — Видишь, ничего страшного не произошло, пошли давай. — И на цыпочках направился к двери. Прикрыв её за собой, Пиппин с облегчением выдохнул. — Всего лишь пустяковая стеклянная безделушка! А ты переживал. Зато сейчас узнаем про Фродо и Сэма.       Хоббит сорвал тряпицу и уставился на гладкий хрустальный шар. Предмет казался янтарно-чёрным, всем видом притягивая внимание хоббитов. В маленьких руках шар яростно вспыхнул, и внутри закрутился багровый вихрь. Пальцы хоббита прилипли к сфере, он попытался освободиться, но его скрючило, и ужасный крик вырвался наружу. Он упал на колени и затрясся, губы беззвучно шевелились.       — Пиппин! Пиппин! — закричал испуганно Мэри, но подойти ближе боялся. — Помогите кто-нибудь. Пиппин!       Кире не спалось, мысли «Что дальше, и где искать кольцо спасения, и какая в ней сила?» не давали уснуть. Размышлять в саду под луной — самое то. Шествуя по коридору, она услышала крик одного из хоббитов, страшное предчувствие накрыло с головой, и металлический скрежет прошёлся по душе. «Саурон тут!» Не мешкая, она помчалась на помощь. Увидев палантир в руках извивающегося на полу хоббита, вырвала его из рук и в ту же секунду провалилась во тьму.