Реальная сказка — 2

      С появлением Гэндальфа битва за Хельмову Падь была завершена. Волшебник всегда появлялся в самый переломный момент. Но вот с Эребором он как-то оплошал, позволив гномам разбудить Смауга и тому напасть на Эсгарот. Но, возможно, и это было запланировано.       Женщины и дети, стар и млад высыпались из пещер. Несмотря на горькие слёзы, в сердцах люди радовались, что пережили ночь и встретили рассвет.       После короткой передышки Теоден приказал похоронить погибших воинов, а трупы орков свалить в общую яму и закидать землёй.       — Мы возвращаемся в Эдорас! Пусть все знают о нашей победе! — восседая на резном троне, подняв кубок с вином, прикрикнул король. Эовин, сияя от счастья, что брат и дядя живы, стояла рядом.       — Это ещё не конец! Поднялась древняя сила, старинные обитатели Средиземья, которые пришли на помощь! Они бродили по здешним местам прежде, чем зазвенели эльфийские песни, прежде, чем молот ударил о железо, — заговорил Гэндальф о пробуждении эльфов и гномов, опираясь на жезл.       Кира стояла, облокотившись о колонну, и молчала, хорошо понимая, о ком идёт речь. А речь шла о созданиях Йаванны, это они расправились с бежавшими в оживший лес орками.       «Я знал, что встречу тебя тут», — увидев эльфийку среди воинов, грязную и в крови, Гэндальф улыбнулся. Он чувствовал, что она жива, и Фангорн это подтвердил. Да, ей пришлось нелегко! А кому легко возвращаться из мрака, но и тут она оказалась не случайно.       — Ты говоришь загадками, — отозвался Теоден.       — Если хочешь отгадку, поедем со мной в Изенгард.       — К Белому магу?       — Обещаю грандиозное зрелище. Хочу как можно скорее поговорить с Саруманом.       — Лишь поговорить? — правитель свёл брови и сжал подлокотники.       — Ну, так что решит великий король?       — Я не сомневаюсь в тебе, Гэндальф! Но, по правде говоря, я тоже очень устал. Увы, старость моя не поддельная, и не Гнилоуст нашептал её. Но! Я поеду! Хочу взглянуть на отступника, которому мы всё это время доверяли. Он был нашим союзником и другом.       — И я еду! — поддержал Арагорн.       — А без нас с эльфом вы точно не справитесь! Мы с вами! — заявил Гимли. — Я думаю, что не всё ещё закончилось. Загадки я не люблю, но отгадку увидеть хочется своими глазами.       — Тронемся вечером, так оно и лучше. Поменьше бери людей, Теоден, не на битву едем, а на переговоры.       — Да чего с ним говорить? — возмутился Гимли. — Убить его мало.       — Не нам это решать! — ответил маг.       — Великое горе причинил Саруман моему народу. Когда мы с ним встретимся, я ему это припомню, — продолжил Теоден.       — Я надеюсь, Кирибриан с нами? — волшебник взглянул на эльфийскую деву, рядом с которой стоял Халдир. Он рассчитывал сопроводить принцессу домой, но та предупредила, что пока не намерена возвращаться, а ему, как капитану, придётся собрать остатки отряда и вернуться в Лориэн.       — Однозначно! — ответила Кира и отлепилась от стены.       — О-о-о, если бы вы видели, как она дерётся, — передёрнул плечами гном. — Хорошо, что она на нашей стороне, мне даже жалко было орков. — Сказав, расплылся в довольной улыбке.       — Ты преувеличиваешь, мой друг! — Кира как заведённая, словно вошла в кураж, крутилась среди врага, движения были чёткими и настолько резкими, что создавали необычный звук, как мастера боевого искусства Шаолинь, сопровождающие звуками металла свои взмахи. Головы и тела противника только и успевали отлетать в стороны.       — Мы едем на переговоры, а не воевать! — ещё раз повторил Гэндальф. — А сейчас есть время для отдыха.       — Тогда ей лучше с обозом вернуться в столицу, — предложил Теоден. — Место женщины… — Он поднялся и посмотрел на неё влюблёнными уставшими глазами, потом на Эовин.       — Прости меня, великий король Рохана, — она склонила голову, — но я еду с вами.       — Ну и замечательно, что мы во всём разобрались, — завершил Гэндальф.       Леголас и Гимли ехали на одной лошади и держались поближе к Гэндальфу. Впереди на белом жеребце ехал Теоден, рядом на гнедом Арагорн. Кире достался белый в яблоках, с серой длинной гривой. Позади сопровождал небольшой отряд ратников.       Гимли признался Кирибриан, что лес внушает ему страх.       — Это древний лес, но он безопасен. Чего ты боишься?       — Говорят, в нём обитают живые деревья, которые умеют ходить.       — Это энты? Они миролюбивые. Настолько разумные, что их точно бояться не стоит. Благодаря им этот древний лес жив!       — А ты видела их?       — Я дружу с одним из них.       — Да-а-а?! — удивление накрыло гнома.       Кира улыбнулась на выражение его лица, а Леголас заметно хмыкнул: — Ты вообще ничего о ней не знаешь. В Лихолесье её называют Лесной ведьмой!       — Ну, после того, что я видел в пещере, как она вернула Халдира к жизни, я опускаюсь перед ней на колени, — продолжил Гимли. — Будет, что рассказать детям.       — У тебя есть дети? — Кира подъехала ближе.       — Пока нет, но будут! А что стало с орками, которые попытались скрыться в лесу? — гном, боязливо озираясь, вернулся к теме леса.       — Этого никто не знает, — вмешался волшебник.       — То-то и оно, — вздыхая, пробубнил гном. — Ему не нравится, что мы сюда пришли.       — Не мели ерунды! Лесу нет дела до гномов и людей.       — Но тогда почему мне кажется, что за мной кто-то наблюдает? Я не трус, но что-то страшновато. Пещеры мне больше по сердцу. А вы знаете, какие хоромы сокрыты в горных недрах рядом с Хельмовой Падью? Любой гном обомлеет, увидев каменное богатство!       — Когда же ты успел это узнать? — Кира улыбнулась на слова Гимли.       — А вот и успел, я сердцем горы чувствую!       — Только ты своим не рассказывай, а то набегут гномьи семьи с молотками, и, пожалуй, вреда не оберёшься, — заявил Леголас.       — Что ты в этом понимаешь! Мы что, варвары? Гном умеет слушать и чувствовать камень! Сам Великий Аулэ сотворил нас из камня. Гном никогда не навредит! И ни один потомок Дурина не стал бы тут добывать металл, золото и алмазы.       — Ой ли! Все знают, чем это потом оборачивается, — продолжил эльф. — Соседство с вами — это всегда риск.       — На что это ты намекаешь? Ты знаешь, как мы умеем работать?! Бережно и неспешно! У нас всё сияет, и камень в наших руках оживает. Кстати, даже дворец твоего отца отделывали мы, гномы Эребора. Вы так не можете! Но, признаюсь, по сравнению со здешними хоромами он просто берлога! А вот Фангорн я бы обходил стороной.       — Лес надо любить, — вставила Кира.       — Такими нас создал Аулэ! Мы гномы, а не эльфы!       — Ты меня удивил, Гимли, сын Глоина! Раньше я таких речей от тебя не слышал. Кстати, я видел тебя раньше, прежде чем мы познакомились, — отозвался Леголас.       — Где же? Я бы запомнил такого остроухого, как ты, — Гимли улыбнулся в спину эльфу.       — Да на карточке у твоего отца, когда мы их обыскивали. — Зря он это вспомнил. Гном покраснел от злости. — Но эта была наша ошибка. Признаю!       От признания тот моментально остыл: — Отец говорил, что эльфы хорошо относились к ним: кормили и поили. О-о-о, я бы сейчас не отказался от куска солонины и пары затяжек отменного табака. Когда мы вернёмся из похода, я лично покажу вам здешние пещеры. Кирибриан, ты с нами?       Та промолчала. Она не знала, что произойдёт через минуту, а уж на будущее строить планы и совсем не хотелось. Да и вернуться в Лихолесье не мешало бы. — Поживём — увидим! — всё же ответила.       — Договорились! — поддержал друга эльф. — Надеюсь впечатлиться.       Наконец они выехали на большую дорогу, ведущую на север. Как только обросший лес остался позади, Гимли с облегчением выдохнул, и напряжение отпустило. Чем ближе они подъезжали к Изенгарду, тем мрачнее становился пейзаж. Небо затянуло серым цветом. Тянуло пожарищем.       — Что он сделал с землями? — первая ужаснулась Кира. — Где деревья?       — Когда-то эта долина представлялась зелёной и пышной. Её орошал полноводный Изен. Долина цвела и плодоносила, — начал повествование Гэндальф.       Кира приподняла брови и подумала: а что, тут есть те, кто не знает Изенгарда и хоть раз тут не был? Ну, если только люди, что ехали сзади. Но они находились на расстоянии и навряд ли слышали экскурсовода. Через несколько миль дорога превратилась в мощёную улицу. Земля была покрыта сажей и пеплом.       — Да как такое можно было сотворить? Саруман с катушек слетел. — Кира никак не могла успокоиться, от разрухи и выжженной земли на душе стало плохо. Только недавно тут цвели сады и пели птицы и запах черемухи и сирени дурманил голову, а сейчас ни травинки, ни кустика, ни деревца.       — Саруман уже не тот, что раньше, ты всё верно подметила, — на возмущение отозвался Гэндальф. — Будьте начеку. Зло ещё не повержено.       — Он, случайно, не распрашивал тебя о порохе? — Кира ударила пятками коня и подъехала ближе к волшебнику.       — Кто? Саруман? — Гэндальф задумался, будто что-то вспоминая. — Спрашивал, что я использую для фейерверков.       — Ты использовал, чтобы развлекать хоббитов, а он — чтобы разрушить Хельмову Падь.       — Кто же знал, — вздохнул волшебник. — Никому не ведомо, на чьей стороне окажешься, — и опустил взглял на руку эльфийки. От этого Кире стало не по себе. Он напомнил ей, кто она-то на самом деле.       Дорога вела к центру, к глянцевой чёрной башне причудливой формы — Ортханк — построенной нуменорцами и являющейся частью Гондора.       — Не зря наши предки дали ей название «Лукавый Ум», — заявил Теоден, вглядываясь в высокую башню. — Тут поистине лукавый маг.       — Изенгард был дивной крепостью и много тысяч лет хранил великолепие. Кого тут только не было: великие воеводы, стражи Гондора, эльфийские и людские мудрецы и звездочёты и, конечно же, волшебники, — продолжил Гэндальф. — Но Саруман медленно и упорно, у него это не отнять, всё перестроил в угоду своим планам.       — Да, он уничтожил всё живое, — не стерпел Гимли.       — Хотел устроить всемирный потоп! — высказалась Кира. — Посмотрите: всё в воде.       Мутные воды плескались у подножия Ортханка. Искривлённые покосившиеся столбы торчали над паводком. Все дороги к башне были затоплены, белёсый пар окутывал каменный остров.       Проезжая мимо вывернутых ворот, на груде каменистых обломков они заметили двух полуросликов, которые только что сытно поели и отдыхали от праведных трудов, покуривая длинные трубки и выпуская колечки синеватого дымка.       — Кирибриан, первое чудо для тебя, — маг указал на хоббитов.       — Мэри и Пиппин?! Как они-то тут оказались? — глаза её удивлённо увеличились.       — Они встретили того, кого искали, — ответил Гэндальф. — Не ты ли их и отправила?       — Вот же пройдохи, — высказался Гимли и растянул губы в улыбке: был рад, что увидел друзей живыми.       Хоббиты заметили всадников и вскочили на ноги. — Добро пожаловать в Изенгард! — закричал один из низкоросликов, признав своих друзей. — Мы с Пиппином исполняем должность привратников. Вы к Саруману? Он у себя, затворился с каким-то Гнилоустом. Хотелось бы знать, что они там делают.       — А мне совершенно не хочется этого знать, — ответил второй.       — Это Саруман поставил вас сюда? — не понимая, в чём дело, спросил Теоден.       — Нет, ваша милость. Саруман слишком занят. — Мужчина нахмурился на растянутые губы хоббита. — Мы по приказу Древеня несём службу! Теперь он управляет Изенгардом.       — А где он сам? — спросил волшебник.       — Скорее всего, в северной части, — задумчиво ответил Мэри. — Энты доламывают Изенгард, это они разрушили дамбу и всё тут затопили. Саруман развел такое кострище, но вода победила огонь! — хоббит махнул рукой в сторону дымящегося озера.       «Энты! — удивилась про себя Кира. — Тут? Хотя Саруман переступил черту и посягнул на их собственность — Лес».       — Мы, значит, по их милости пробежали двести лиг по лесам и болотам, сквозь битвы и смерть, и всё ради того, чтобы догнать, а они сидят тут, пируют и ещё курят, — возмутился Гимли наигранным голосом.       — Гимли! Мы рады поделиться табачком и отменным вином! — выпуская дым, предложил Пиппин, стоящий рядом с Мэри. — Нам для друзей ничего не жалко!       — А солонинка-то тут какая, ммм… — продолжил Мэри. От слов у гнома в животе заревел дракон.       — Гэндальф, это и есть разгадка? — спросил Теодон, взглядом указывая на полуросликов.       — Не совсем! Хоббиты — древний народ, но не до такой степени.       — Хоббиты! — помотал головой Арагорн и двинулся дальше.       — И мы тебе рады! — оба полурослика склонились перед дунэдайном.       Кира сняла капюшон и направила коня к развалинам. Как только эти двое увидели эльфийку, замерли, потом плюхнулись на камень и с пару минут молчали, безмолвно открывая рот словно рыбки.       — Мэри, ущипни меня, я что, сплю?       — Лучше ты меня! Ай! Не так больно. Это не сон, она что — жива? Но как…       — Да живая я, живая! Долго рассказывать. Кто из вас поедет со мной? — она протянула руки, словно к детям. — Потом всё расскажу.       — Я поеду, — заявил Пиппин. — А ты с Гэндальфом, — он взглянул на друга и ловко взгромоздился на коня.       — Значит, крепость осталась без охраны? — придерживая перед собой Мэри, спросил Гэндальф.       — Там вода стоит на страже, ни войти, ни выйти, — пояснил Пиппин. — А в башне всего двое. Саруман и этот, как его… бледный, как смерть, и с чёрными, как смола, волосами, бр-р-р, — передёрнул плечами, будто описывал слизняка.       «Значит, того, кого я наблюдала в видении, зовут Гнилоуст — гнилые уста, дал же Эру имя, — подумала Кира. — Так вот куда он сбежал — в Изенгард к хозяину».       — Да и энты неподалёку. Вон, видите, — хоббит указал в даль на огромные деревья.       Вдалеке по пояс в воде стояла пара древоподобных существ, ещё пара — на возвышенности. На вид разные, но сходство всё же имелось. Высокие, похожие на деревья, плотные, крепкие, двуногие, длиннорукие, многопалые, то ли одежда в обтяжку, то ли кожа такая. На том, что люди называют головой, курчавилась листва, часть лица прикрыта мшистыми бородами. Огромные жёлтые глаза следили за пришлыми. Внезапно один из них приставил руки ко рту, издал громкий клич, похожий на звук рога.       — Энты! — произнесла Кира. Как там Берёзка?       — Понятно! Но учтите, тут не до шуток! Разговор с Саруманом предстоит опасный. Всё-таки это посланник Эру, а не второсортный человеческий колдун.       — А чего опасного? — не понял Пиппин. — Не огнём же он в нас пулять будет.       — Глупый хоббит. Саруман попытается околдовать вас.       — Если бы ты видел, что он сотворил с Хельмовой Падью, ты бы сейчас так не говорил, — пояснил Гимли. — Огонь властвовал над камнем.       — Саруман — коварный и могущественный чародей. Берегитесь его голоса, — продолжил маг. Всадники подъехали к страховидной башне и остановились у многоступенчатой каменной лестницы.       — Саруман! Выходи! — повелительно и очень громко крикнул Гэндальф. Ответа долго не было, но волшебник чувствовал, что тот притаился. Через какое-то время — возможно, ждали в надежде, что незваные гости уберутся, но назойливые пришлые окликнули вновь, — наверху отворились ставни. Оттуда послышался тихий голос:       — Кто осмелился беспокоить моего господина?       Теоден вздрогнул: — Грима.       — Скажи своему господину, что к нему пришёл Гэндальф и желает говорить.       Ставни затворились. Они тянули время или испытывали чужаков на терпение. Гимли начал ёрзать за спиной Леголаса.       — Прекрати, или я скину тебя в воду, — заявил эльф. — Все ждут, и ты имей терпение. Сам вызвался.       Гном не успел ничего ответить, как вдруг послышался другой голос, низкий, бархатный и очаровательный. Этот голос никого не оставил равнодушным.       — Саруман! — произнесла Кира. Чары волшебника на неё не действовали. Голос как голос! А может, сказывались прожитые годы в чужом мире.