С первых строк

До рассвета остаётся не больше получаса. Небо уже успело посветлеть, но ещё не настолько, чтобы резать глаза своей пустотой.  Он сидит у берега, опираясь спиной на покрытый мхом камень, и задумчиво вертит в руках лёгкий кинжал. Изогнутое лезвие, зачарованное пеплом коры суссура, чуть заметно мерцает, от отражающееся в нём предрассветное небо смягчает этот отблеск, делая его почти жемчужным.  Он не поворачивает головы, когда слышит неподалеку звук шагов. - Тебе знакомо это чувство, - спрашивает Гейл, опираясь на камень и тоже глядя на мерно текущую воду в ручье, - когда ты заглядываешь в открытую книгу, которую, казалось бы, никогда не читал - но вдруг узнаёшь знакомый текст в ней с первых же строк? Он бросает на мага косой взгляд. Потом деликатно спрашивает:  - Чего? Гейл окидывает его знакомым взглядом, который обычно предвещает целую вереницу длинных витиеватых рассуждений, суть которых сводится к тому, что за интеллектом мага с хорошим образованием лучше даже не начинать гнаться.  Но затем маг с образованием просто говорит: - Я сейчас вижу перед собой такую книгу. Он прикрывает глаза, снова касаясь пальцами лезвия, и думает о том, что цветы и кора суссура вообще-то способны наложить на человека чары немоты. Не то чтобы обычный кинжал в умелых руках такого не умел. Но этот - словно создан именно для тех, кому без тысяч слов не прожить и часа. - Пояснить не хочешь? - Чтобы ты не думал, что я лезу в твоё сознание без твоего ведома, или что другие думают так же... Я уже видел то, что вижу сейчас. Поэтому мне так легко прочесть эту историю, когда я смотрю на тебя. Я видел нечто слишком похожее в течение достаточного времени, чтобы быть уверенным. В своём собственном зеркале.  Он обдумывает слова мага дольше, чем собирался.  - Я верно понял, что ты пытаешься намекнуть мне на свой волшебный опыт с... - Да, - выразительно говорит Гейл. - Ты верно понял. Он с усмешкой качает головой. - Тогда ты свернул не в ту сторону. Если тебе нужен был кто-то, чтобы поговорить о привычке трахать богов или богинь, то пойди разбуди Лаэзель. Это её Влаакит устроила нам целое представление в креше. Мне кажется, она была бы весьма не против получить от тебя пару советов. А я чем больше вспоминаю или узнаю о богах - тем меньше они мне нравятся.  Гейл смотрит, как он аккуратно разворачивает кинжал и убирает его в ножны. - Ты ведь и сам понимаешь, что мы сейчас говорим не о Влаакит, правда? Он усаживается на камень, отодвигая на бок ремень с ножнами для кинжала. Прочный дублёный футляр, где лежит артефакт, прикреплен рядом. - Ты действительно пришёл, чтобы дать мне мудрый совет о том, что тебя не касается? Я думал, у тебя есть дела посерьёзнее. Гейл качает головой. - Я не раздаю советы тем, кому они не нужны. И я знаю, что мы с тобой не то чтобы близкие друзья... Но я бы хотел тебя предупредить. - Ты мог бы начать с того, о чём именно. - О том, чтобы ты подумал, хочешь ли начинать то, из чего потом будет слишком сложно выбраться.  - Гейл, - предупреждающе начинает он, но маг взмахивает рукой, делая несколько шагов вокруг камня. - Я знаю! Знаю. Ты уверен, что это другое. И, может быть, ты прав, хотя давай будем честны - ты не знаешь, кто это на самом деле. Никто из нас не знает, так что потенциально возможно всё. Но сейчас это не так важно, потому что я говорю о принципе. Могущественная, не понятная тебе до конца сущность, источник чего-то, слишком важного для тебя, чтобы игнорировать. Она смотрит на многих, но в конце концов останавливает свой взгляд на тебе, ведь ты - лучше них, сильнее или мудрее, в отличие от остальных, ты - тот, с кем заговорили... Пусть не как с равным, конечно, нет - но как с тем, кто способен приблизиться к этой сущности, оставив прочих далеко позади в их слепоте и невежестве. Она даёт тебе понять, насколько дальше ты способен пройти, насколько сильнее стать. Это льстит. Он отворачивается, с усмешкой смахнув с колена обрывок сухой травы. - Тебе виднее. Гейл понимающе улыбается. - Может быть, ты и правда менее наивен в своей гордости, чем был тогда я. Но скажи мне, что я не прав? Что тебя не завораживает то, какие секреты знает это создание, какова его реальная сила, к чему оно может привести тебя? Что ты не смотришь на него, готовый даже держать в узде свои юношеские порывы, потому что хотел бы не просто овладеть им, но и познать его? Что не задумывался о том, какими глазами оно смотрит на тебя, что в тебе видит - и не хотел бы в глубине души показать ему, каков ты на самом деле, чтобы увидеть в его глазах восхищение. Доказать ему, что ты достоин его близости. Чтобы почувствовать, как тебя принимают - не со снисхождением, а как равного. - Он останавливается, делая медленный вдох. - Скажи мне, что я ошибаюсь. Потому что, может быть, я просто всё ещё слишком хорошо помню, как это начинается. И куда может привести, если не отступишь. Даже когда ты с самого начала понимаешь, что происходит. На этот раз он молчит дольше, прежде чем повернуть голову и посмотреть Гейлу в глаза. - И как быстро ты пожалел о том, что не отступил? Тот молчит пару секунд, касаясь ладонью собственной груди, словно действительно прислушивается к себе - или к этой штуке под своей робой, способной уничтожить и его самого, и пару городов вокруг - в поисках ответа. - Я никогда не жалел.  И он кивает, не удивившись. Из-за верхушек деревьев начинают пробиваться первые солнечные лучи. За оживающим гомоном лесных птиц где-то за ручьём начинают проступать отдалённые звуки из лагеря неподалёку - хлопки взбиваемой ткани, звон металла, чей-то недовольный окрик.  Он бросает на Гейла ещё один взгляд и, получив согласный жест, забирает лежащую рядом накидку и поднимается с камня. - Каким он пришёл тогда к тебе? - спрашивает он вдруг. Маг пару мгновений смотрит на то, как по ручью проплывают несколько тонких листьев. - Она. Для меня это была женщина. Возможно, самая прекрасная на свете. И слишком похожая на Мистру, но такую, какой Мистра никогда не была и не смогла бы быть. Едва ли я смог бы сказать тебе больше. - Мне достаточно, - качает он головой. - А остальные? Гейл поводит плечом. - В чём-то предсказуемы, но по-своему очаровательны. Лаэзель видела могучего воина-гитьянки. Шедоухарт - высшего эльфа со знаками благословения своей богини. От Уилла я так и не смог добиться прямого ответа, но скажу тебе по секрету - я почти уверен, что для него это был какой-нибудь благородный герой из тех чудесных книг, на которых он вырос.  - Не сомневаюсь. - Они сворачивают к лагерю, и он слышит полный энтузиазма собачий лай. - Достаточно сильный маг или псионик, значит. - Или просто кто-то, кто хорошо умеет обращаться с этим маленьким подарком в наших головах. А может быть, всё вместе. - Гейл пожимает плечами. - Я всё ещё не совсем понимаю, как он сумел уничтожить тот прибор в креше, не покидая астральной призмы. Не слишком похоже на рядовое упражнение из учебника. - Призма - артефакт гитьянки, как и прибор. Может, поэтому.  Маг задумчиво кивает. - Как минимум, поэтому Лаэзель подозревает, что с нами всё это время говорил Орфей. Их древний пропавший то ли предатель, то ли герой. Воплощённая легенда. - Ага. Или то, что от него осталось за столько веков. - Верно. Нечто, способное к мощнейшей псионике, знающее об Абсолют и иллитидах больше, чем гитьянки, и уверенное, что лучший способ победить их... - Это накормить свою личинку в голове силами десятка таких же и порадоваться тому, что получится. - Он с ухмылкой кивает Уиллу, который ждёт их у потушенного с ночи костра с кувшином воды в руках, и снова поворачивается к Гейлу. - Хорошая теория.  Тот бросает на него любопытный взгляд. - А если это окажется правда? Если на другой стороне - действительно не божество и уже даже не гитьянки?.. Он набрасывает накидку на плечи. - Остальные варианты меня устроят. Оставшийся к кострища Гейл принимается тихо втолковывать что-то Уиллу, кажется, при этом уверенно и без всякого стыда хватая его за тот несчастный кувшин. Пусть их. Магу определённо не хватает в жизни кого-нибудь, с кем можно найти утешение не только в постели или на конце заточенного лезвия.  Нужно будет только поговорить с Уиллом насчёт того, чтобы следил за руками своего друга, если тот потянет их к нетерийский бомбе не вовремя. Проходя мимо своей оставленной до рассвета постели, он останавливается, нахмурившись. На скомканном одеяле лежит небольшой молоток с узкой ручкой. К ней привязан полузавявший цветок, чем-то напоминающий цветы суссура, которые она находили в Подземье в прошлый поход.  По краю одного из длинных лепестков аккуратно обозначены два маленьких прокола.