Невесомость

Этот поцелуй был долгим, тягучим и терпким, словно пряное ноксианское вино, — не таким, как все остальные. С каждой секундой Джейс прижимал его всё ближе к себе, гладил спину и плечи, ласково пробегался пальцами по шее, то и дело отрываясь от его губ, чтобы спуститься дорожкой коротких жадных поцелуев вниз по челюсти. Виктор отвечал не менее страстно, порою даже жёстко, с силой впиваясь зубами в мягкие капризные губы партнёра, а короткими ногтями — во всё ещё обтянутые мягкой тканью рубашки плечи. Остальные части костюма Джейса — изящно расшитый белый пиджак и жилет, — они совместными усилиями стянули пару минут назад. — Ты уверен? — шепнул Джейс в его рот и чуть отстранился. Виктор недовольно нахмурился и, с силой схватившись за ворот чужой рубахи, рывком потянул мужчину обратно. Тот не дался. Сделав глубокий вздох, он нетерпеливо протянул: — Уверен в чём? — Ну, что хочешь со мной, сейчас? «Ты серьёзно?», — хотел было спросить Виктор в ответ с искренним возмущением, но, наткнувшись на робкий просительный взгляд напротив, разом растерял весь свой пыл. — Уверен, Джейс, абсолютно, — ответил он негромко, отпустил вот-вот грозящую затрещать по швам ткань и, подняв руки к лицу партнера, мягко провёл большими пальцами по уязвимой впадине под подбородком. Вырвав этой нехитрой лаской тихий полустон, он удовлетворённо хмыкнул и огладил снова, с нажимом. Спускаясь ниже, основаниями ладоней слегка надавил на адамово яблоко, чувствуя его неровное движение от того, как Джейс, не сдержав хриплый стон, нервно сглотнул. Объёмные мышцы то и дело напрягались, оттягивая пуговицы рубашки на воротнике и груди, и это волнующее зрелище вдруг подало ему диковатую идею, — Знаешь, пожалуй, я хочу ещё кое-чего. — Всё, что угодно, — согласился млеющий в его руках Джейс, прикрыв глаза. На губах едва ли не против воли заиграла предвкушающая полуулыбка. Сжав пальцы на челюсти чуть сильнее, он заставил партнёра приподнять голову, а после, склонившись к уху, шепнул, едва касаясь загорелой кожи губами: — Я хочу, чтобы ты разделся для меня. Медленно. — О, я… — Джейс запнулся, распахнул глаза и, бросив на Виктора растерянный взгляд, облизнул вмиг пересохшие губы. Тот внимательно проследил за кончиком розового языка, — Да, то есть, в смысле, полностью? Виктор молча пожал плечами и, отпустив его подбородок, отстранился сам, давая пространство для манёвра. Улыбка превратилась в шальную. Откашлявшись, Джейс поднялся. Ещё раз оглянулся через плечо. Встав вполоборота, взялся за верхние пуговицы рубашки и принялся медленно вытягивать их из петель. Длинные смуглые пальцы — всегда ловкие, проворные, — сейчас слушались с трудом, путаясь в мелких застёжках и петлях. — Джейс, — позвал Виктор негромко. Тот мигом повернулся. — Я понимаю тех, из академии, которые организовали твой фан-клуб, — он сидел на подушках, вытянув ноги, и улыбался, — Ты самый красивый мужчина Пилтовера. Джейс провёл ладонью по лицу, усмехнулся и, окинув Виктора нечитаемым взглядом, принялся расстёгивать рубашку куда более уверенно. Разобравшись со всеми пуговицами, он вдруг озорно подмигнул. А затем, став спиной к своему единственному зрителю, под его тихий сдавленный вздох медленно провернул плечи, вытянул шею, намеренно напрягая каждый сантиметр мощных мышц, позволяя им с парадоксальной элегантностью перекатываться под ровной смуглой кожей от плавных, чётко контролируемых движений. Слегка блестящая ткань рубашки сползла к пояснице и, повиснув на локтях, открыла вид на завораживающие движения напрягающихся и расслабляющихся лопаток, на раскрывающиеся, словно крылья хищной птицы, отходящие от позвоночника трапециевидные и широчайшие мышцы спины. Джейс вновь обернулся и, блеснув ухмылкой в свете луны, всё так же медленно принялся поворачиваться торсом к Виктору, одновременно будто нехотя отстраняя полу повисшей рубашки, постепенно открывая вплетающиеся в узор рёбер косые мышцы пресса. Кончики его пальцев дразняще провели по границе пояса брюк, приковывая взгляд к рельефному животу, темнеющей книзу дорожке волос по центру и едва заметному за тканью брюк острому выступу тазобедренной кости. Полностью развернувшись к слегка ошарашенному Виктору лицом, Джейс, не сводя с него пытливого взгляда из-под расслабленных полуопущенных век, стряхнул наконец повисшую на одних манжетах рубашку, тут же перехватил её одной рукой в воздухе и, комкая, словно смакуя текстуру в ладони, провел ею по животу. Жадным взглядом Виктор послушно проследил путь тёмной ткани, поднялся за ней выше, к груди, и, издав страдальческим вздох, замер, наблюдая, как раскрывшейся на ткани ладонью Джейс оглаживает шею, откидывает голову вбок, сбрасывая этим движением растрепавшиеся волосы на лицо. Наконец, пройдясь измятой тканью по собственным приоткрытым губам, Джейс бросил рубашку в руки Виктора. Тот отвлёкся, чтобы поймать, и, услышав щелчок застёжки ремня, вздрогнул так сильно, будто неожиданно громкий звук мог разрушить представшее перед ним видение. Видение, однако, и не думало разрушаться. Джейс медленно вытянул ремень из пояса брюк и закинул его на свои плечи. Виктор почувствовал, как перестал дышать ровно в тот момент, когда тяжёлая железная пряжка, свисая с шеи и покачиваясь, задела затвердевший на прохладном ночном воздухе сосок. Не дав ему времени и возможности прийти в себя, Джейс потянул брюки вниз, переступил через них и откинул ногой. Нижнее белье удостоилось такой же участи. Ремень, соскользнув с плеч, упал между ними в последнюю очередь, обозначая звяканьем пряжки окончание шоу. Оставшись в одном лишь обтягивающем запястье кожаном браслете с руной, Джейс так же неторопливо, как раздевался до этого, подошёл и опустился напротив замершего партнёра. — Знаешь, я, пожалуй, поспешил с выводами, — протянул Виктор с заметной хрипотцой. Откашлявшись, он потянулся к широким плечам и несмело коснулся тренированных мышц, — Самый красивый мужчина Пилтовера, что за вздор, — он на пробу пробежался пальцами по ровной смуглой коже, про себя отмечая, насколько она приятна на ощупь, — Ты — само совершенство. Джейс улыбнулся в ответ немного смущённо, но лучезарно, и, обхватив бледные пальцы своими, с силой прижал к груди — туда, где ровно и сильно билось его сердце. — Это совершенство полностью в твоём распоряжении, — шепнул он игриво и, огладив тонкое запястье партнёра, подцепил пуговицу на манжете, — Ты позволишь? Виктор не сразу понял, о чём его спрашивают — был слишком поглощён всесторонним изучением рельефных грудных мышц. А когда понял, отчего-то смутился, но молча кивнул. Когда обе пуговицы оказались расстегнуты, Джейс закатал рукав по локоть так, как это обычно делал сам Виктор за работой в лаборатории, и легко пробежался кончиками пальцев по открывшейся бледной коже. Сбоку раздался едва различимый стон, который почти сразу превратился в тихое фырканье. — Приятно? — Щекотно, — поправил Виктор, пошевелив пальцами, — И приятно, да. Джейс повторил движение, чуть усилив напор. А после, склонившись, внезапно прочертил путь пальцев кончиком языка. Виктор застонал снова, отчётливее. Когда тёплый язык обвёл маленький кружок на внутренней стороне у сгиба локтя, внизу живота сладко заныло, и он вырвал руку, непроизвольно дёрнув на себя. — Прости, это, — Виктор запнулся и, прислушиваясь к ощущениям, сосредоточенно потёр большим пальцем там, где только что был чужой язык, — Было неожиданно. — Эрогенная зона? — поинтересовался Джейс с довольным видом. — Не знаю. Пожалуй. — Ты чертовски отзывчивый, — протянул он гортанно и, придвинувшись, запечатлел тёплый поцелуй у родинки над правой скулой, — Это заводит. Ещё один поцелуй — в щёку, — Виктор снова перехватил губами. Джейс усмехнулся, слегка сжал зубами его нижнюю губу и тут же зализал место укуса. Виктор что-то сдавленно промычал. Широкие ладони обняли его поперёк спины, притягивая ближе, а потом поползли вниз, к пояснице, и ниже, сжимая худые бедра, и ниже, пока не остановились на металлической конструкции, охватывающей правую ногу. — Ты не против, если я?.. — шепнул Джейс у его рта, красноречивым жестом обведя ортез. — Нет, — улыбнулся он и сам потянулся к ноге, — Снимается несложно, нужно только открепить здесь и провернуть… — Я знаю, — перебил мужчина и, бережно подхватив под коленом, принялся ловко и, что показалось Виктору особенно интересным, практически безболезненно освобождать его от поддерживающей конечность конструкции. — Откуда? — поинтересовался он, внимательно наблюдая, как двигаются загорелые пальцы. — Не спрашивай. — Джейс, — позвал Виктор снова, настойчивее, — Откуда? — Ты заинтересовал меня сразу с момента нашего знакомства, — начал тот осторожно, попутно споро расправляясь с многочисленными креплениями ортеза, — А потом я начал влюбляться в тебя всё сильнее день ото дня. И ты спрашиваешь, откуда? Виктор молча кивнул и склонил голову набок, приподняв бровь. — Ну, сначала просто хотел разобраться, как помочь тебе в случае чего. А потом, кхм… — Джейс запнулся и, вытянув его ногу, начал бережно стягивать ортез. Отложив оказавшееся на удивление тяжёлым приспособление подальше, он несмело коснулся худой голени и поднял взгляд. — Что, начал задумываться о том, как бы меня раздеть? — поинтересовался Виктор с загадочной полуулыбкой. — Не совсем. О том, как бы тебя раздеть, я задумался задолго до того, как начал конструировать тебе новый ортез, — ответил Джейс просто, так, будто это было само собой разумеющимся, и, наклонившись, запечатлел едва ощутимый поцелуй под коленной чашечкой. Крупная дрожь прошла по всему телу. Прикосновение чужих губ сквозь плотную ткань брюк было едва ощутимым, но Виктору показалось, что оно полоснуло огнём. — Что, прости? — голос сорвался на хрип, — Новый ортез? — Ну да, — ответил Джейс, прижавшись щекой над коленом, — Некоторые детали можно модернизировать. Ещё я бы заменил несколько массивных креплений, это добавит мобильности. К тому же, уверен, конструкцию можно существенно облегчить, но для этого мне нужно изучить твой ортез более тщательно, чтобы уделить внимание вопросу сопротивления материалов и… — Зачем? — перебил Виктор надтреснуто. — Потому что мне хочется, чтобы тебе было хорошо? Не так дискомфортно по крайней мере, — улыбнулся Джейс до зубного скрежета ласково и, пожав плечами, снова поцеловал через ткань, — Так или иначе, мы обязательно обсудим всё после, ладно? А пока, — смуглые пальцы взялись за его ремень, не дав и возможности задуматься о том, что было озвучено до этого, — Я сниму остальное? Джейс избавил его от одежды за считанные минуты — гораздо быстрее, чем раздевался сам, — и, вполне удобно устроив на горе из подушек и одеял, прижался сбоку, приподнявшись на локте. — Не холодно? — спросил он взволнованно и, потянувшись за мягким пледом, укрыл партнёра по пояс, — Ты весь бледный. — Я всегда бледный, если ты не заметил, — не смог не съязвить Виктор, но почти сразу смягчился, повернул голову и поцеловал Джейса в щёку, — Нет. Ты как печка, замёрзнешь тут. Тот усмехнулся, попытался поймать его губы своими, но Виктор не дался, игриво отстранившись. — Вредина, — шепнул Джейс, смеясь, и, разом сократив разделяющее их расстояние, принялся покрывать мягкими кусачими поцелуями шею. Виктор хотел было возмутиться — шутливо, не всерьёз, — но захлебнулся тихим стоном и вцепился в волосы партнёра. Это оказалось приятно, очень: по спине словно пробежал лёгкий электрический разряд, посылая сладкие мурашки дальше по всему телу, стоило чужим губам коснуться его обнаженной шеи. А когда Джейс мягко прикусил под ухом, его и вовсе подбросило на подушках. — Ох, чёрт, — шепнул он загнанно, задохнувшись от внезапно нахлынувшей волны желания. Джейс тут же оторвался от него, обеспокоенно заглянул в лицо. — Кто просил тебя останавливаться? — возмутился Виктор на этот раз всерьёз и притянул тёмную макушку обратно. Он явственно услышал тихий смешок, а после тёплые губы вернулись к его шее. Спустившись дорожкой неспешных поцелуев от уха к ключице, Джейс вдруг снова остановился и, приподняв голову, поймал чуть расфокусированный взгляд. — Виктор? — позвал он осторожно и глазами указал на скрывающий большую часть груди корсет. Проследив взгляд партнёра, Виктор кивнул. — Это, — он коснулся металлической конструкции, — Снять будет непросто. — А ты хочешь? — Хочу, — кивнул он и, печально улыбнувшись, перехватил широкую ладонь, прижимая к груди через корсет в месте, где билось сердце, так же, как это недавно делал сам Джейс, — Но сейчас, боюсь, у нас нет ни средств, ни времени. Возможно, в другой раз. — Конечно, — кивнул Джейс и сосредоточенно обвёл подушечками край стабилизирующей пластины, — К следующему разу придумаем, как всё провернуть безопасно. «Никак», — чуть было не ляпнул Виктор, но вовремя осёкся и, склонив голову набок, кивнул. В конце концов, рядом с Джейсом ему действительно хотелось верить, что любые — даже неразрешимые, — проблемы можно преодолеть. Смуглые пальцы на пробу пробежались по пластинам и креплениям корсета. Внезапно показалось, что металл стал холодить голую кожу сильнее, чем обычно. Виктор вздрогнул, когда Джейс случайно или нарочно надавил на бок, вжимая конструкцию плотнее. — Не трогать? — спросил он внимательно. — Что за вопросы, трогать, конечно, — ответил он как-то отстранённо, будто наблюдая за происходящим не с расстояния нескольких сантиметров, а с другого угла астрономической площадки, но посмотрел пронзительно до дрожи. — Но ты же…не чувствуешь, — мягко возразил Джейс, — К тому же я боюсь навредить. Виктор вдруг нахмурился и, резко подавшись вперёд, схватил широкую ладонь со всей силой, на которую был способен. — Я тебе не хекс-кристалл, который нужно стабилизировать, — процедил он сквозь зубы и, уложив руку партнёра обратно на свой бок, вжал до хруста в суставах, — Не смей надо мной трястись, как над каким-то… Джейс не дал ему договорить — заткнул грубоватым поцелуем. Виктор ударил в загорелую грудь, но Джейс не отпустил — сминал бледные губы до тех пор, пока партнёр не перестал сопротивляться и, что-то гневно промычав, не начал отвечать с той же яростной страстью. — Я и не собирался, — оторвавшись от покрасневших губ, шепнул Джейс и внимательно посмотрел, — Просто пытался понять, как сделать тебе хорошо. Несколько секунд Виктор упрямо молчал, всматриваясь в ореховые глаза напротив. Те горели обожанием, влечением, неподдельным восхищением — чем угодно, кроме жалости. — Ты не навредишь мне, Джейс, — выдохнул он наконец и, улыбнувшись краешком рта, примирительно протянул, — Я скажу, если что-то пойдёт не так, хорошо? И ещё…я чувствую. Чувствую давление, твоё дыхание между пластинами, креплениями и винтами. Мне нравится. О том, насколько его возбуждало выражение молчаливого восхищения на раскрасневшемся лице, когда Джейс мимолётно касался удерживающей позвоночник конструкции, Виктор решил благоразумно промолчать. — Договорились, — кивнул Джейс, засияв, точно один из новых отполированных молотков, и принялся изучать обтянутое корсетом тело партнёра. Прикосновения к разным частям конструкции воспринимались почти одинаково — остро, ярко и по-странному живо. Возможно, дело было в том, что всё время, пока смуглые пальцы скользили по пластинам, ремням и креплениям, Виктор неотрывно следил за каждым движением партнёра. Быть может в том, как тепло ощущались уверенные прикосновения, что медленно, но верно нагревали металл. А может просто в близости желанного мужчины, который горой тугих мышц нависал сверху, полностью накрывая его худое тело своим. На неприкрытый корсетом впалый живот опустилась загорелая рука. Виктор втянул воздух сквозь зубы. Чужая ладонь — широкая, покрытая мелкими старыми шрамами, ожогами и мягкими короткими волосками, — смотрелась контрастно на бледном участке незащищённой кожи. Контрастной — и до дрожи возбуждающей, — оказалась также разница температур и текстур: пальцы Джейса были горячими, мозолистыми, в некоторых местах немного шершавыми, и касались его мягкой и гладкой, прохладной кожи упоительно ласково. Когда сухие подушечки прошлись под пупком, он зажмурился: сейчас видеть и чувствовать одновременно показалось вдруг непосильной задачей. — Всё нормально? — тут же поинтересовался Джейс. — Да, — голос сорвался. Прокашлявшись, Виктор продолжил, — Да, мне нравится. Он скорее услышал, чем увидел, как Джейс чему-то негромко усмехнулся, а затем, опустившись, вдруг прижался губами туда же, где только что были пальцы. Из глотки вырвался громкий надрывный звук — не то стон, не то всхлип. Виктор вздрогнул и зажал рот рукой, а второй вцепился в попавшееся под пальцы одеяло. Джейс накрыл его пальцы своими, сжал и, — Виктор почувствовал, — улыбнулся. Слегка подув на оказавшееся возмутительно чувствительным место, он принялся ласкать партнёра везде, куда мог дотянуться: нежно целовал покрытый крошечными родинками живот, прихватывал зубами тут же краснеющую кожу у рёбер, кончиком языка очерчивал пупок и виднеющиеся через щели между креплениями корсета бока под тихое сдавленное мычание сверху. А после, стянув одеяло до колен, приник губами к тазовой косточке и одновременно потянулся свободной рукой в сторону, к раскинутым вещам и, дотянувшись до пиджака, что-то ловко выудил из внутреннего кармана. Виктор слегка сощурился, присматриваясь. — О смазке, я смотрю, ты тоже заблаговременно позаботился, — протянул он с ощутимой ноткой ехидства и, приподняв бровь, внимательно посмотрел на выуженный из пиджака небольшой тюбик, а после — так же внимательно, — на замершего у его бёдер Джейса. — Это, кхм, я… — ореховые глаза лихорадочно забегали, ища, за что бы уцепиться, лишь бы не смотреть в чужие, янтарные, — Я, э-эм, знаешь, ношу с собой иногда. На всякий случай. В работе всякое может пригодиться, в конце концов. И вообще, как-то раз, в лаборатории, я искал, чем бы смазать шестерёнки, ну и… — Что, правда? — перебил Виктор его сбивчивый монолог, хищно сощурившись, — Лучше остановись, пока я не начал прятать от тебя детали. Даже задумываться не хочу о том, что ты собирался смазывать, используя это. — Чёрт. Просто я, — Джейс запустил пятерню в волосы, приводя их в ещё больший беспорядок, и глянул на партнёра как-то виновато, — Да, я надеялся. Почти. Самую малость. Ну, что у нас может получиться. — Полно, Джейс. Знаешь, мне даже льстит твоё внимание, — вдруг Виктор одним ловким выпадом выхватил тюбик из чужих рук и поднёс к глазам, — На масляной основе с органическим экстрактом зелёного чая, хм-м? А что, удобный формат, — и вновь обратил смеющиеся глаза к Джейсу, — Интересно, и как давно ты «надеешься», распихивая смазки по пиджакам? Может, у тебя там ещё что-то полезное припрятано? — Да нет, я, кхм, — глаза мужчины снова начали метаться из стороны в сторону, а щёки окрасил яркий румянец, — Ну, думая о событии, мы его приближаем, ведь так? Есть же такое выражение, да? Улыбка при виде стремительно меняющегося выражения лица партнёра с озадаченного на по-очаровательному смущённое невольно стала шире. — Твои мысли, Джейс, определённо материальны, — подбросив тюбик на ладони, Виктор не удержался и низко рассмеялся. А после взял мужчину за руку и, вложив в раскрытую ладонь смазку, ласково погладил по предплечью, — Показывай уже, что собирался с этим делать. — Вообще я как раз хотел спросить, как бы хотелось тебе, — протянул он негромко и робко улыбнулся. — Не знаю, — честно признался Виктор, — Как угодно. Разве что, должен сказать, с мужчиной я ещё не был в активной роли. Да и не сказать, что снизу мне особо понравилось, это скорее было чем-то сродни удовлетворения любопытства, а не… — Господи, Виктор! — Джейс прервал его, прижав ладонь ко рту, — Сверху, снизу, сбоку, по диагонали — мне всё равно. Главное — с тобой, — он отвёл пальцы в сторону, чтобы почти сразу заменить их своими губами, прикасаясь к чужим в ласковом, мимолётном поцелуе. А после — выше, у скулы. И ещё, в середину лба под линией роста волос. Наконец Виктор улыбнулся ему в ответ, — Просто скажи, чего бы тебе хотелось попробовать. Всё, что угодно. — Я, кхм, — это было редкостью, но сейчас он не знал, как ответить. Вдруг в голове вспыхнула шальная мысль, — Мне нравится, когда ты целуешь шею. Очень. — Отлично, у меня как раз была пара идей на это счёт, — как ни в чём не бывало сообщил Джейс и, вновь просияв улыбкой, на это раз озорной, приобнял Виктора за талию, — Устроим тебя поудобнее? Тот лишь кивнул, довольно щурясь от нового поцелуя, в висок. Джейс помог ему устроиться на животе в груде из одеял, удобно подоткнув под бёдра, верхнюю часть груди и голову несколько держащих форму подушек. Сначала Виктор немного повозмущался, правда, больше для виду, чем всерьёз, но успокоился, стоило тому нависнуть сверху и обдать тёплым дыханием голые плечи. А после — начать эмоционально рассуждать вслух на тему того, как он, Виктор, «чёрт возьми», оказывается, красив со спины. Знал бы Джейс, насколько ему сейчас было плевать на собственный вид со спины. Сейчас все мысли и чувства, всё его существо были сконцентрированы на одном — остром желании почувствовать жар чужого дыхания ещё раз. Желательно, не только на плечах. Желательно, не только дыхание. При любых других обстоятельствах Виктор не стал бы просить, но это был Джейс. И его просить иногда было даже приятно. — Сделай так ещё раз, — шепнул он негромко, но отчётливо, и сжал в пальцах угол подушки, ожидая. — А? — Плечо, — пояснил Виктор нетерпеливо, — Хочу, чтобы ты сделал так снова. — Ты имеешь в виду, — Джейс снова склонился над ним низко-низко и вкрадчиво, практически касаясь губами правого плеча, зашептал, — Вот так? Нежная кожа сразу покрылась приятными мурашками, и Виктор вздрогнул всем телом. «Да, именно», — хотел было произнести он, но захлебнулся сдавленным полустоном, ведь чужие губы, — сухие и горячие, — прижались в том же месте восхитительно чувственно. — У тебя всё тело — сплошная эрогенная зона, — произнёс Джейс как бы между прочим и спустился дорожкой лёгких поцелуев по лопатке вниз до самого корсета. Виктора подбросило на подушках. Кончик языка прошёлся у края металлической конструкции влево и, остановившись у позвоночника, медленно очертил кожу вокруг вживлённого в грудной позвонок импланта. Виктор тихонько замычал. — Джейс, пожалуйста, — шепнул он куда-то между подушкой и собственной рукой, — Ты можешь…шею? Поцелуй в следующий позвонок, нетронутый металлом. — К ней я и направляюсь, — ещё один поцелуй, чуть выше, над вторым имплантом, — Не спеши. Он отёрся щекой о гладкую наволочку и уткнулся носом в подушку, кусая мягкую ткань. А после застонал раздосадованно, жалобно, приглушая неожиданно громкий звук. Когда чужие пальцы зарылись в волосы на затылке, убирая их с шеи, Виктор задрожал в предвкушении. Задышал часто-часто, когда его влажно поцеловали в самый нижний выступающий шейный позвонок, и нетерпеливо подался навстречу — ему хотелось ещё больше, сильнее, плотнее. Но Джейс, поднявшись, наконец, к его беззащитно открытой шее, как будто назло лишь слегка подул на покрывшуюся мурашками кожу. — Джейс, — шепнул он умоляюще и беспокойно заёрзал под нависающим сверху мужчиной. — Ты сводишь меня с ума, знаешь? — прошептал тот в ответ и, неожиданно тесно вжавшись пахом в его ягодицы, наконец прижался губами жадно и сильно. А затем всё слилось в сплошную желанную сладкую пытку. Руки, губы, обжигающее дыхание сводили с ума: Джейс делал именно так, как ему сейчас хотелось, улавливал каждое желание, каждую мельчайшую деталь в поведении партнёра. Виктор метался под тяжёлым горячим телом, кусал угол подвернувшейся под пальцы подушки и собственные костяшки, стараясь заглушать так и рвущиеся из глотки, по его мнению совершенно неуместные, стоны. Кажется, на фаланге выступила кровь. Кажется, он тихонько всхлипнул. А после пальцы Джейса накрыли его, искусанные и дрожащие. — Виктор, — низко зашептали в покрасневший, ставший чувствительным до безумия загривок, — Меня так возбуждает твой голос, пожалуйста, не сдерживайся. Тот лишь упрямо промычал что-то в ответ и, ткнувшись губами в переплетение их пальцев, мотнул головой. — Ладно, как скажешь, тогда кусай меня. Мозолистая подушечка с нажимом прошлась по нижней губе, не оставляя иного выбора, кроме как прихватить зубами. — Да, вот так, — шепнул Джейс с чувственной хрипотцой, и захотелось сжать зубами его пальцы снова, сильнее, что Виктор и сделал, прежде на пробу пройдясь кончиком языка по костяшке. Сзади раздался сдавленный полустон. Усмехнувшись своему маленькому успеху, Виктор понял, что сумел-таки наконец найти якорь, способный удержать его от падения в бездну бесконтрольного перевозбуждения, — стоны самого Джейса. Перехватив чужую кисть за запястье, он, внимательно ожидая новой реакции, медленно очертил языком подушечку среднего пальца, а после — так же неспешно втянул на пару фаланг в рот. Джейс застонал громче, протяжнее. Приятная вибрация отдалась в шею. До чего восхитительная реакция. Повернув руку внутренней стороной вверх, Виктор широко прошёлся языком от пальцев к запястью, уделив особое внимание пересекающему ладонь застарелому шраму. Остановился у кромки браслета и самым кончиком поддел кожаный ремешок, удерживающий руну. Джейс прохрипел что-то нечленораздельное и укусил за шею у линии роста волос. Виктор, будто в отместку, тоже сжал зубы, случайно задев ещё не до конца заживший длинный ожог. Джейс, кажется, не заметил, но он все равно запечатлел у красной кожи лёгкий поцелуй, извиняясь. А потом ещё один, выше. И ещё, потихоньку подбираясь к внутренней стороне локтя. Когда его губы влажно коснулись, очевидно, крайне чувствительного места у сгиба локтя, мужчина над ним крупно вздрогнул, низко застонал, а после, выдернув руку и перехватив у горла, принялся покрывать пылкими, жёсткими, даже болезненными поцелуями. Джейс ласкал его всюду. Выцеловывал каждый позвонок, каждую родинку, чуть сдавливал обтянутые корсетом бока, то и дело тесно вжимаясь бёдрами в его ягодицы, невольно заставляя дрожащего Виктора мечтать о большем. Металл конструкции давно стал горячим и теперь не холодил, а согревал и без того распалённую возбуждением и близостью чужого тела кожу, но это было приятно и даже по-странному возбуждающе. Особенно, когда он начинал совершать попытки выгнуться навстречу ласкам Джейса, и металлическая конструкция, издавая едва уловимый скрежет на каждом движении, давила на позвонки внутри и снаружи. — Джейс, ты, — он не смог закончить: тёплое дыхание опалило чувствительное место на боку в щели между пластинами корсета. — М-м? — не поднимая головы. — Кажется, я знаю, как хочу. — Я весь внимание. Горячий язык скользнул по натёртой корсетом коже. Виктору пришлось вновь укусить себя за ладонь, чтобы, собравшись с мыслями, попросить: — Хочу попробовать вот так. В этой позе. Джейс оторвался от его бока, приподняв голову. — В смысле? — Да в прямом! — вскинулся Виктор, обернувшись через плечо. Он был уже на пределе, и терпеть дольше было сверх всяких возможностей, — Хочу, чтобы ты меня трахнул. — О, — изрёк Джейс глубокомысленно и очаровательно покраснел. Виктор издал нечто среднее между смешком и фырканьем и иронично выгнул бровь. — А зачем ещё ты смазку по пиджакам прятал, м-м? — начал он саркастично, — Или хорошему мальчику из Пилтовера слух режут подобные… Он коротко вскрикнул, когда ладонь со звонким шлепком опустилась на его ягодицу. — Прости, — невинно улыбнулся Джейс в ответ на его уничижительный взгляд, — Не смог удержаться. Отвернувшись от вопиюще довольного мужчины, он собрался было пробурчать, что именно думает насчёт подобной несдержанности, но замер на полуслове с открытым ртом, стоило горячим губам прикоснуться к месту удара. А после — чуть выше, под поясницей. — У тебя здесь так много родинок, ты знал? Повернув голову, Виктор снова собрался съязвить, на этот раз о том, что его эго ещё не доросло до той степени, чтобы внимательно изучать в зеркале собственный зад, но передумал, как только наткнулся на полный обожания ласковый взгляд. Сделав глубокий вдох, он завозился, устраиваясь на подушках удобнее, и невольно вжался членом в мягкую ткань. От простейшей стимуляции внизу живота полыхнуло огнём, а пальцы на ногах сладко поджались. Виктор издал отчаянный стон — он только сейчас понял, насколько сильно был возбуждён. На периферии что-то щёлкнуло, и между ягодиц почти сразу коснулось холодное, скользкое. «Смазка», — промелькнуло в голове отстранённо, и Виктор прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. Из единственного своего опыта с мужчиной он чётко запомнил — ничего не выйдет или же выйдет хуже, чем рассчитывал, если не расслабишься. Оттянув ягодицу, Джейс описал пару маленьких кругов подушечкой пальца вокруг его ануса, плавно ввёл внутрь фалангу, не больше, и выскользнул обратно. — Джейс? — позвал Виктор растерянно. Он знал, как всё должно происходить, знал, что его должны растягивать, но творящееся сейчас слабо походило на подготовку. — М-м? — Что, — голос сорвался, когда чужие губы прикоснулись над лопаткой, а скользкая подушечка снова дразняще надавила на колечко мышц, — Что ты делаешь? — Делаю тебе приятно. Или не нравится? — Сам знаешь, что нравится. Просто я, — Виктор не договорил, только снова потёрся истекающим смазкой членом о подушку под бёдрами и попытался насадиться на прохладный от смазки палец чуть глубже. — Близко, я знаю, — озвучил его мысль Джейс, — Если кончишь — не страшно. — Не хочу кончать, пока не почувствую твой член внутри, — выдохнул Виктор упрямо. — Правда? — поинтересовался Джейс участливо. Перехватив партнёра под поясницей свободной рукой, он проник чуть глубже, повернул кисть и, найдя простату, плавно согнул палец. Виктор замычал и непроизвольно попытался рвануться в сторону, но Джейс удержал его за бедро. — А мне кажется, очень хочешь, — усмехнулся мужчина в его шею и, шепнув короткое «расслабься», принялся массировать чувствительную точку внутри. Виктор не ответил, ткнулся мокрым лбом в подушку и задышал прерывисто, загнанно. Хотелось велеть прекратить это безумие и молить не останавливаться одновременно. Когда Джейс случайно или нарочно упёрся в ту самую точку внутри особенно чувственно, а подушечкой большого пальца проехался по мошонке вниз, изо рта и вовсе вырвался позорный всхлип. — Чёрт, Джейс! — простонал Виктор надрывно и, обернувшись через плечо, глянул диковато, — Заставишь кончить так, и трахнуть меня сам можешь больше не мечтать. — Ладно-ладно, прости, — протянул Джейс примирительно и, поцеловав вздрогнувшего партнёра в плечо, извлёк палец под сдавленный стон, чтобы добавить смазки, — Я тебя понял. Больше Джейс не дразнил: растягивал методично, но время от времени специально проезжался подушечками по простате, добавляя и без того подрагивающему от желания Виктору острых ощущений. Третий палец оказалось принять сложнее. Не привыкшие к подобному мышцы поддавались с трудом, и в какой-то момент Виктор даже почувствовал отголосок боли, той самой, которая почти не покидала его во время первого опыта. Но сейчас, казалось, эти смутные тянущие ощущения на грани боли лишь подливали масла в огонь, подхлёстывая вожделение. В голове вдруг явственно забилась мысль о том, как сильно ему бы хотелось сейчас оказаться беззащитно растянутым не на пальцах Джейса, а на его члене. Мысль почти сразу окрасилась палитрой ярких цветов, стремительно превратилась в фантазию, и так же быстро — в желание. Он не заметил, как начал рваться из чужих рук, то пытаясь неловко помахивать, то, наоборот, уйти от подпитываемых воображением ощущений, не в силах удержать мечущиеся в предвкушении бёдра на месте. — Всё нормально? — вырвал из фантазий хрипловатый шепот. Виктор приподнял голову, кивнул и, облизнув пересохшие губы, снова уткнулся лбом во влажную подушку. — Ты вырываешься, — движущиеся в его теле пальцы замедлились, а потом и вовсе замерли внутри. — Прости, я…не специально. Просто задумался. — Больно? Он мотнул головой, не поднимаясь с подушек. — А так? — свободной рукой Джейс надавил на бок под поясницей, вжимая и без того разогретый металл плотнее в кожу. Его широкая ладонь обхватила талию почти целиком. — Нет, приятно, — отозвался Виктор гортанно и на пробу повёл корпусом, проверяя. — Хорошо. Можешь вырываться дальше, — шепнули в загривок до дрожи низко, с вызовом, и горячие пальцы снова задвигались внутри. Тут же захотелось бросить вызов в ответ — вырваться по-настоящему, — и Виктор специально дёрнулся в сторону, намереваясь победить в этой странной игре, но не сумел сдвинуться и на пару сантиметров. Джейс удержал его играючи, казалось, даже не напрягаясь. — Забавно, — протянул он откуда-то сбоку, — Я ведь могу удержать тебя одной рукой. Никогда бы не подумал, что меня будет так возбуждать эта мысль, — губы коснулись маленького родимого пятна у плеча, — Ты будешь так возбуждать. Виктор снова дёрнулся, в этот раз непроизвольно, и застонал низко, надрывно. Неожиданное осознание того, что он действительно не смог бы вырваться из рук партнёра, вопреки здравому смыслу полоснуло таким острым возбуждением, что перед глазами вмиг потемнело. Казалось бы, эта мысль должна была взбесить, испугать, заставить задуматься в конце концов, но ничего из этого не было. Беспомощность перед Джейсом — мощным и сильным, но ласковым, заботливым, влюблённым в него Джейсом, — совершенно иррационально будоражила. Резкий прилив адреналина заставил сердце колотиться у самого горла, а кровь — закипать в жилах. Тихонько хныча, Виктор совершил тщетную попытку рвануться ещё раз, сам не понимая, случайно или нарочно, и до побелевших костяшек сжал в пальцах края наволочки, сдаваясь на милость своего партнёра. Когда все три пальца стали беспрепятственно скользить внутрь и наружу, сзади раздалось хриплое: «Думаю, хватит». Не успел Виктор согласно кивнуть, как длинные фаланги выскользнули из него с характерным хлюпающим звуком. Он невольно поморщился и попытался податься назад: внутри стало пусто, и разработанные мышцы сфинктера начали невольно сокращаться, смыкаясь. — Так удобно? — спросили гортанно, и Виктор почувствовал, как к спине прижалась широкая грудь, а между ягодиц упёрлась крупная головка чужого члена. Сразу стало жарко и тесно, но тяжести он не ощутил — Джейс распределил свой вес, опершись на локоть возле его головы. — Мг-м, — только и сумел промычать он в ответ, не зная, куда деться от грозящей испепелить всё внутри гаммы ощущений. — Дай мне знать, если станет неприятно, хорошо? — шепнул Джейс в шею. От прикосновения горячего дыхания к влажной коже по позвоночнику прошла сладкая дрожь, а внизу живота снова полоснуло желанием. — Да, — отозвался Виктор хрипло и повёл бёдрами, — Только не тяни. Втянув воздух сквозь зубы, Джейс свободной рукой оттянул бледную ягодицу и надавил головкой на приоткрытый анус. Виктор под ним застонал и неловко завозился, пытаясь прогнуться навстречу, но Джейс не позволил, зафиксировав на месте, и принялся короткими мягкими толчками скользить внутрь. Проникновение оказалось на удивление лёгким — легче, чем они оба рассчитывали. Виктор всё ждал, когда мышцы начнёт болезненно тянуть, но ничего сомнительного, кроме приправленного жгучим вожделением чувства крайней наполненности, не испытал. И даже это ощущение сейчас было скорее приятным, по-странному возбуждающим. Оказавшись внутри, Джейс вышел почти полностью, оставив только головку, прижался плотнее, накрыв партнёра своим телом, а после качнул бёдрами сильно и плавно, погружаясь на всю длину. Виктор захлебнулся стоном, хватаясь за наволочку. Когда Джейс повторил движение, упоительно сильное, но до невозможности медленное, он подался назад всем телом. — Быстрее, — попросил Виктор заполошно и нетерпеливо дёрнул бёдрами. — Мы куда-то спешим? — спросили хрипло, и покрытой испариной шеи коснулись сухие горячие губы. — Джейс, — выдавил он умоляюще и вжался лбом в подушку, открывая больше доступа. — Хорошо, — шепнул тот в загривок, вновь прижавшись губами к влажной коже. Покрывая рваными поцелуями раскрасневшиеся плечи, мужчина принялся постепенно наращивать темп, с каждым толчком двигаясь чуть быстрее и жёстче. Но этого было недостаточно, до ничтожного мало: Джейс щадил его, сдерживался — это было очевидно. И всё равно стало лучше, чем было до этого: теснее, жарче и гораздо острее. Так что теперь Виктор балансировал где-то между желанием, послав всё к чертям, самому оседлать бёдра партнёра, чтобы задать нужный ритм, и искушением поддаться этому дьявольски-неспешному, плавному темпу. Пометавшись между двумя безусловно соблазнительными вариантами с четверть минуты, он все же выбрал второй: вытянул руку из-под подушки, нашёл своими пальцами чужие и, сжав широкую ладонь, прикрыл глаза, позволяя Джейсу вести. Хрипло постанывая, он плавился в надёжных объятьях, рьяно отирался истекающим смазкой членом об одеяло, то пытаясь податься назад, навстречу мучительно медленно двигающемуся внутри Джейсу, то, наоборот, вперёд, чтобы плотнее вжаться возбуждённой плотью в пододеяльник. — Давай попробуем кое-что, — вдруг шепнули у макушки. Чужое дыхание приятно защекотало волосы, и Виктор простонал что-то нечленораздельное, — Если станет больно или неудобно, говори сразу — устроимся иначе. Так мне будет сподручнее тебе помогать. — А? — он честно пытался понять смысл сказанного Джейсом, но сумел распознать только «попробуем» и «помогать», — Чем помогать? Джейс не ответил. Аккуратно покинув в миг напрягшееся тело под полный негодования стон, он помог партнёру приподняться. Тот тихонько замычал — сковавшая ногу боль была практически незаметна на фоне возбуждения, но всё же давала о себе знать, отвлекала. — Сейчас, иди сюда. Устроив крупно дрожащего Виктора на боку, он прижался сзади и, подхватив правую ногу под коленом, чуть приподнял, отводя в сторону. — Так не больно? — поинтересовался он осторожно. — Нет, Джейс, пожалуйста, я хочу, очень, — тихонько заныл Виктор, плохо отдавая себе отчёт в происходящем, и вжался ягодицами в его пах, прогнувшись в пояснице. Сейчас ему было глубоко наплевать на боль, возможные последствия и вообще всё на свете, кроме прижавшегося сзади восхитительно тесно мужчины. — Сейчас, — бросил Джейс и снова завозился, просовывая свободную руку ему под бок. — Чёрт бы тебя побрал, Талис! — не выдержал Виктор и, обернувшись так резко, что хрустнула шея, схватил мужчину за подбородок, — Ну сколько можно тянуть, давай уже вста-а-ах, — голос сорвался на стон, когда в него вновь начали плавно входить, а на уже болезненно возбуждённой плоти сомкнулись смазанные — «И когда только успел?», — пальцы, — Ох, Боже, Джейс… — Медленнее? — Ни в коем случае! — воскликнул Виктор и сам подался бёдрами вниз, будто в попытке продемонстрировать, как именно ему сейчас хотелось. — Как скажешь, — шепнул Джейс и, вдруг подавшись вперёд, поймал его губы своими в коротком звонком поцелуе, — А теперь будь хорошим мальчиком, положи голову на подушку. — Да что ты себе позво-м-м, — ещё один мягкий глубокий толчок. — Пожалуйста? — протянул Джейс, просительно изогнув брови, и под возмущённое шипение партнёра замер внутри, — Тебе понравится, обещаю. Затолкав желание сделать наоборот куда подальше, Виктор шумно задышал, спешно отвернулся и ткнулся пылающим лицом в подушки — лишь бы мужчина вновь начал двигаться. В конце концов, практически всё, предложенное Джейсом сегодня, ему действительно нравилось. Этот раз не оказался исключением: стоило только положить голову на подушку, как Джейс возобновил мучительно неспешные толчки и, зарывшись носом в его волосы у загривка, приник губами к открывшейся шее, а после принялся жарко ласкать, перемешивая мягкие покусывания с обжигающими поцелуями. Виктор сладко застонал и выгнулся в сильных руках, не зная, куда хочет податься больше — к выцеловывающим шею губам, ласкающей спереди ладони или скользящему в его теле издевательски медленно члену. — Перестань меня жалеть! Я хочу быстрее, — в конце концов просто потребовал он и, изогнувшись ещё раз навстречу, попытался насадиться жёстче. Металлическая конструкция на спине как всегда не позволила прогнуться в пояснице достаточно глубоко, но сейчас излишнее давление на детали внутри позвонков даже показалось по-извращённому приятным, — Джейс!.. — Если перестану «жалеть», кончу за пару минут, — коротко пояснил тот и несильно, но ощутимо укусил за загривок. — Знаешь, мне всегда казалось, смысл секса как раз в этом, — он захлебнулся стоном на новом плавном скольжении внутрь-наружу, — В том, чтобы кончать. Или я чего-то не улавливаю? — Я хочу быть с тобой дольше. Кажется, сейчас слова давались Джейсу не менее тяжело, чем ему самому. Умудрившись усмехнуться на очередном мягком толчке, Виктор извернулся в жилистых руках так, чтобы вновь поймать взглядом глаза партнёра, а ладонь уложить на жилистую шею. — Хватит считать минуты, Джейс. Просто, — тяжело сглотнув, он поднял пальцы к щеке и мягко погладил, — Отпусти себя уже. — Виктор, ты… — прохрипел тот, стоило слегка напрячь мышцы, сжимая чужой член изнутри, — Сам напросился. Приподняв его согнутую в колене ногу так, чтобы прижаться ещё теснее, Джейс принялся резко наращивать скорость и амплитуду толчков, пока не нашел нужный им обоим быстрый, даже жёсткий темп. В какой-то момент Виктор отстранённо обнаружил, что уже не стонет, а тихонько поскуливает на одной ноте почти на каждом движении чужих бёдер и ладони, цепляясь одной рукой за попавшуюся под руку рубашку, другой — за предплечье Джейса. Сил на большее просто не оставалось. Единственное, чего сейчас требовало всё его натянутое, как струна, возбуждённое до предела существо — наконец кончить. Но Джейс не позволял — уже второй раз отсрочивал его финал, аккуратно пережимая истекающий предэякулятом ствол у основания. Это безумие длилось каких-то пару-тройку минут, не больше, но Виктору казалось, будто целую вечность. «Я хочу вместе», — сказал Джейс грёбаные пару-тройку минут назад. И Виктор имел неосторожность согласиться — глухо шепнуть, что хочет так же, вместе, — но пожалел почти сразу, ведь он был так близко, и, в отличие от более искушённого в подобных вопросах партнёра, совершенно не умел сдерживаться. Да и, чего греха таить, не хотел, ведь сейчас возбуждение было настолько ярким, всепоглощающим, что граничило с болью. Наконец Джейс пару раз с силой проскользил ладонью от головки его члена до основания, а сам упёрся в какую-то точку внутри так сладко и тесно, что Виктор даже не успел понять, когда и от какой именно стимуляции его начали захлёстывать волны оргазма. Просто крупно задрожал в чужих руках, что есть мочи вцепился в широкое предплечье, на одном дыхании умоляя не отпускать, краем сознания отмечая, как Джейс издаёт хриплый финальный стон. Приходить в себя оказалось долго и непросто. Он ещё купался в неге постепенно отступающего удовольствия, когда тепло чужого тела вдруг исчезло, и его место заняла ворсистость одного из шерстяных пледов. — М-м, Джейс, — позвал Виктор хрипло и, не открывая глаз, слепо потянулся в его сторону. — Я здесь, сейчас, — бросили сверху, и Виктор почувствовал, как поверх пледа его накрывают чем-то ещё, — Холодно, не хочу, чтобы ты простудился. — Лучше вернись и согрей меня сам, — откашлявшись, произнёс он заплетающимся языком недовольно, но, перевернувшись на другой бок, замотался в более мягкое, чем плед, одеяло. Джейс негромко рассмеялся и, повозившись с чем-то ещё с минуту, вернулся, держа в руках два винных бокала, наполненных водой. — Пить хочешь? Кивнув, Виктор высунулся из своего кокона, залпом осушил бокал и потянул едва успевшего допить Джейса на себя. Тот, улыбнувшись счастливо и абсолютно по-дурацки, послушно опустился рядом, привлекая к себе закутанного в одеяло мужчину. Пару-тройку минут Виктор пролежал у него на руках спокойно, пытаясь собраться с мыслями, восстановить дыхание и просто прийти в себя. Потом на пробу повёл плечами из стороны в сторону — корсет сидел на корпусе ровно, но одна из пластин давила слева сильнее обычного — видимо, они сместили что-то в процессе. Виктор улыбнулся, невольно начав прокручивать в голове те моменты, которые могли вызвать подобное «смещение». В животе снова сладко заныло, и он уткнулся краснеющим лицом в грудь Джейса. Благоразумно решив поразмыслить над причинами неполадки конструкции как-нибудь после, он переключился на бедро и пошевелил правой ногой. Боль, его вечная сопровождающая, дала о себе знать почти сразу, что было неудивительно: обычно нижняя часть его тела начинала беспокоить и после меньших нагрузок. Однако сейчас боль была не единственным неприятным ощущением. Виктор свёл бедра вместе и вяло поморщился. Определённо, в этот раз было что-то ещё, другое. — Ну как ты? — внимательно поинтересовался Джейс, явно заметив, что партнёр прислушивается к своему состоянию. — Подожди, — отмахнулся тот и, заведя руку за спину, коснулся себя между ягодиц. Всё было липким и горячим от… — Джейс Талис, ты… — начал он, недобро сощурившись. — Чёрт, да, прости, не сдержался, — перебил мужчина и потянулся к лицу партнёра с очевидным намерением не то приласкать, не то успокоить. — Ты кончил внутрь, — протянул Виктор обвиняюще, со звонким шлепком оттолкнув чужую ладонь, — Мог хотя бы предупредить. — Прости, — выдавил Джейс снова и глянул виновато, в который раз за вечер складывая брови чёртовым милым домиком. — Что мне «прости», — ответил он сухо, стараясь не обращать внимания на очевидные попытки партнёра не то умилить, не то растрогать, — Как теперь прикажешь добираться до комнаты? В мокрых от твоей спермы брюках? — Можем пока остаться здесь, — предложил Джейс растерянно и, дотянувшись-таки до волос Виктора, принялся мягко поглаживать растрепавшиеся каштановые пряди. — Чтобы оно всё там присохло? — Если хочешь, я донесу тебя до комнаты на руках, организую ванну, а потом буду долго и усердно помогать избавляться от всех следов своего преступления. И если хочешь, — наклонившись к его уху, Джейс вкрадчиво продолжил, — В следующий раз сам можешь кончить внутрь. — Всенепременно. Но мне бы хотелось разобраться с насущной проблемой сейчас, — он красноречиво указал глазами вниз, — Вода осталась? — Сейчас принесу. Джейс подорвался с одеял, и, едва не запнувшись по пути об одну из подушек, вернулся с бокалом воды в руках меньше, чем через минуту. — И вон ту тряпку, — уже сидящий на груде подушек Виктор небрежным жестом ткнул в сторону покоящейся под фруктовой тарелкой узорной салфетки. — Так ты для этого, — протянул Джейс задумчиво, не двигаясь с места. — Долго мне ждать? — поинтересовались раздражённо. — Знаешь, у меня есть идея получше. Только не возмущайся сразу, думаю, нет, почти уверен — тебе понравится, — чему-то хитро улыбнувшись, Джейс вдруг навис сверху и потянул укрывающее Виктора по пояс одеяло. — Ты что вытворяешь? Я не… — хотел было возмутиться тот, но замер на полуслове, стоило мозолистой ладони уже привычным жестом накрыть его холодные пальцы. — Ты говорил, что веришь мне, помнишь? — услышав недовольное, но вполне однозначное «м-гм», он вновь улыбнулся взирающему на него с непониманием мужчине, — Если не захочешь — я прекращу. А пока просто укладывайся поудобнее и постарайся расслабиться, ладно? «Прекратишь что?», — всё порывался спросить Виктор, но лишь молча кивнул, лёг обратно и, нахмурившись, позволил мужчине сползти вниз и перехватить себя под ягодицами. Закинув бёдра партнёра на свои плечи так, чтобы тому было удобно, Джейс оттянул бледную ягодицу и коснулся кончиком языка покрасневшего, ещё чуть приоткрытого ануса под гортанный стон сверху. — Чёрт бы тебя побрал, Талис… — прохрипел Виктор надрывно и схватился за короткие жёсткие пряди, пытаясь не то оторвать тёмную макушку от своего паха, не то притянуть ближе. — Мне остановиться? — поинтересовался он вкрадчиво, приподняв голову. Виктор не ответил, лишь тихонько замычал, когда горячий влажный язык вновь широко прошёлся между ягодицами, а мозолистые пальцы сжали его бёдра. Больше Джейс ни о чём не спрашивал, не поднимал головы, даже когда Виктор начинал тихонько всхлипывать, заполошно прося о передышке: жгучее, неконтролируемое возбуждение с новой силой скручивало всё внизу в тугой сладкий узел, посылало слабые импульсы от бёдер к кончикам пальцев на ногах и крупные предвкушающие мурашки по позвонкам. Правую руку Джейс уложил на корсет у низа живота, удерживая на месте так и норовящего не то изогнуться навстречу, не то отползти куда-то в сторону партнёра. Левой — придерживал его больную ногу на своём плече, стараясь уберечь от неаккуратного движения. Языком он и вовсе вытворял не поддающееся описанию нечто, то ввинчиваясь внутрь, то дразня снаружи, медленно, но верно подводя мечущегося Виктора к тонкой грани между помешательством и спасительным забытьём. В какой-то момент Джейс оторвался от него на секунду, чтобы широко лизнуть собственную ладонь и, вернувшись к своему занятию, одновременно накрыл затвердевший член влажными пальцами. И тогда всё стало ещё лучше — безумно, убийственно, просто идеально. Чувствительное после недавно пережитого оргазма тело реагировало на каждое прикосновение до упоения остро, казалось, сердце замирало и пускалось вскачь каждый раз, когда ловкие пальцы смыкались на головке его члена или язык начинал описывать маленькие круги вокруг сжимающегося ануса. Джейс довел его до финала быстро, парой ловких плавных движений, не мучая до изнеможения, как в прошлый раз. Это оргазм был короче и суше, но, пожалуй, ещё ярче, чем предыдущий, так что Виктор, издав надтреснутый вымученный стон, так и развалился на одеялах, не в силах даже свести дрожащие коленки и поднять веки. — Я искупил свою вину? — раздалось гортанное снизу. Виктор приоткрыл один глаз, глянул вниз, и сердце замерло ещё раз: Джейс прижимался щекой ко внутренней стороне его бедра, рассеянно водя пальцами по измазанному семенем животу. Вдруг он подцепил подушечками пару вязких белёсых капель и с сосредоточенным видом отправил их себе в рот. Сердце снова пустилось в бешеный скач. — Боги, Джейс…да, — выдохнул Виктор после секундного колебания: в голове крутилось множества мыслей, но ни одной он сейчас был не в силах подобрать словесного воплощения. Подумав ещё с полминуты, он блаженно ухмыльнулся и добавил, — Кончай внутрь, сколько захочешь. Мне понравилось. Тот звонко рассмеялся, мазанул губами по тазовой косточке, и, устроив правую ногу партнёра на возвышенности из пары подушек, улёгся рядом, мечтательно всматриваясь в его расслабленное лицо. — Что изучаешь? — спросил Виктор спустя какое-то время, не поворачивая головы. — Твои родинки. Вот эта, — Джейс прикоснулся кончиком большого пальца слева над губой, — особенное милая. Виктор фыркнул насмешливо, но довольно: — Лучше найди себе более полезное занятие и поищи нашу одежду. Кажется, я куда-то закинул твою рубашку в порыве страсти. — Ну нет, Виктор, — протянул Джейс просительно и, ткнувшись лбом в худое плечо, обнял его поперёк туловища, — Давай побудем здесь ещё немного. Не хочу тебя отпускать. — Можешь не отпускать меня до самой комнаты, — парировал Виктор и, немного погодя, аккуратно добавил, — И в самой комнате тоже, если соизволишь остаться. — Но здесь так красиво — звёзды, ночной город, романтика. И тебе должно быть тепло, — добавил он, попутно натягивая на них ещё одно одеяло, — Или ты плохо себя чувствуешь? — Знаешь, обычно я чувствую себя плохо постоянно, но сейчас, — Виктор замер, прислушиваясь к себе: поясницу потягивало так же, как и всегда, а бедро пульсировало тупой, ещё приглушённой отголосками недавнего удовольствия болью, — Мне хорошо. Можем остаться ненадолго. — Спасибо, ты — чудо, — протянул Джейс, улыбаясь, поднялся на импровизированном ложе так, чтобы глазами оказаться на одном уровне и бережно прикоснулся губами к его щеке. А затем выше, ко лбу, — Может хочешь чего-нибудь? — Нет, спасибо. Разве что одного упёртого и бойкого на язык изобретателя, — улыбнулся в ответ Виктор лукаво, — Но, боюсь, ещё одного захода сегодня я уже не переживу. Джейс вновь рассмеялся, низко и заливисто, и Виктору показалось, что он готов слушать этот смех вечно. — У нас вся жизнь впереди, — негромко произнёс мужчина и ласково провёл пальцами по бледной щеке. — У тебя — пожалуй, — шепнул Виктор, прижимаясь к теплой ладони плотнее. — Не говори так, — Джейс отнял руку от лица партнёра, но почти сразу, сократив разделяющее их расстояние, прижался лбом к его. Виктор сделал глубокий вздох. Подумал, что, наверное, надо бы отстраниться, вместо того, чтобы питать тщетные надежды Джейса, но почему-то сейчас, в тихом свете недосягаемых звезд, ему абсолютно иррационально и беспричинно хотелось верить партнёру, верить в его нескончаемый заразительный энтузиазм и граничащую с гениальностью изобретательность. Так что он не отстранился, а только протянул руку и провёл пальцами по коротким волоскам у затылка мужчины. — Дай угадаю, ты опять что-нибудь придумаешь? — предательски дрожащим голосом спросил Виктор, вжимаясь в Джейса ещё сильнее, отчаянно не желая прекращать этот неожиданно так много значащий для него жест. Он почти набрался смелости, чтобы сказать: «Ты знаешь, что там, где я вырос, это почти как признание в любви?». Джейс опередил его: — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Вместе. Виктор не мог сдержать дрожи, которую вызвали в нём эти слова. Быть может, Джейс и не знал о значении какого-то жеста но, в конце концов, он подарил ему новую мечту, попутно, будто невзначай, исполняя самые заветные старые. Вместе они смогли взлететь, хотя даже ходить без ограничений было для Виктора недостижимой привилегией. Кто знает, что ещё может их ждать впереди? — Ладно, партнёр. Вместе, так вместе, — произнёс он впервые без всякого намёка на саркастическую интонацию, почти ласково. Коротко поцеловав Джейса в раскрасневшуюся щеку, Виктор зарылся в его объятия, спасаясь от холода ночи. Он заснул почти моментально. Несколькими часами позднее, с рассветом, когда Джейс аккуратно поднял плотно закутанного в кокон из одеял изобретателя на руки, Виктору снилось, как он вновь отрывается от земли и видит бесподобно счастливую улыбку напротив. Как звёзды, превращаясь в блестящие синие частички тонко звенящей магии, замирают вокруг них, словно кольца далекой планеты. И как тёплые руки удерживают его на этой волшебной орбите. У него ничего не болело, он больше не был один. Он парил в невесомости, обладая всем временем мира, чтобы вовсе не задумываться о спуске на землю.