Jeux de Mensonges

Старые друзья приходят неожиданно, как солнце после дождя, чтобы напомнить: ты не один.

             Новый день встретил Феликса надвигающейся суматохой. Проспав будильник, он в панике пытался собрать чемодан и вызвать такси, чтобы поскорее увезти свои вещи в квартиру, где планировал прожить как минимум три месяца, оплаченные заранее. Комната отеля превратилась в хаотичный вихрь из одежды, обуви и мелких предметов.       — Где мой зарядник? — Громко выругался он, копаясь в чемодане.       Проклятия на английском наверняка были слышны даже на улице. Спустя мучительные полчаса вещи наконец оказались аккуратно уложены, а номер приведён в идеальный порядок. Девушка на ресепшене, принимающая у него ключи, в ответ на его извинения за задержку, мило улыбнулась.       — Не волнуйтесь, мистер Ли, всё в порядке, — сказала она с таким тёплым акцентом, что Феликс почувствовал, как напряжение постепенно отступает.       Сев в такси, он наконец выдохнул. До квартиры ехать минут двадцать, а значит можно ненадолго расслабиться, наслаждаясь видами из окна. Машина мягко качалась на неровностях мостовой, а за окном проплывали уютные кафе, цветочные лавки и витрины маленьких бутиков. Даже после недели, проведённой здесь, Париж всё равно поражал своей атмосферой.       Его мысли вдруг снова вернулись к недавнему инциденту с Хёнджином. Они наконец договорились говорить честно, без масок и ложных образов, но всё равно это не давалось легко. Каждый раз, глядя на экран, Феликс чувствовал внутреннюю борьбу: с одной стороны, это была не Йеджи, а Хёнджин, человек, который его обманул — и, казалось бы, не стоило даже и пробовать что-то строить, но с другой, Феликс искренне хотел понять самого себя, понять то, что творилось у него внутри, а заодно и дать второй шанс доброму человеку.       Стоило их диалогу затянуться на несколько часов и, Феликс, кажется готов был простить Хвану всё, лишь бы он продолжал с искренним, не скрываемым желанием болтать обо всем без умолку.       Что уж скрывать, парню очень нравился голос Хёнджина. Тот был нежным, лёгким и завараживающим, а по утрам и вовсе заставлял бегать рой мурашек по коже. Хёнджин не стеснялся скидывать фотографии, голосовые или даже видео, пытаясь подтолкнуть к таким же действиям и Феликса, однако он ограничивался лишь текстовыми сообщениями. Возможно, это было жестоко, но тем не менее на данный момент он считал это правильным.       Вскоре машина остановилась и Феликс поспешил выбраться на улицу, забирая из багажника свои вещи.       Здание перед ним выглядело так, будто сошло с обложки архитектурного альбома: гладкий камень, стекла и металл создавали впечатление минимализма, но вместе с тем и подчеркивая некую, еле заметную нотку роскоши. На фоне элегантного фасада ярко выделялись кованые перила балконов и декоративные арки над окнами. Это было сочетание современного стиля с классической эстетикой Парижа, которое так полюбилось архитекторам последних лет.       Феликс с трудом мог поверить, что теперь в этом здание — его новый дом. Улыбнувшись собственным мыслям, парень направился внутрь и, поднявшись на лифте на пятый этаж, замер перед заветной дверью. Руки слегка подрагивали от нетерпения, а потому ключ не с первого раза попал в замочную скважину. В конце концов раздался заветный щелчок и парень медленно прошел в квартиру, осматривая помещение.       Помещение встретило Феликса мягким, приглушённым светом, который проникал через большие французские окна. Первое, что он заметил — простота и уют квартиры. Казалось, каждая деталь в этом небольшом пространстве дышала теплом и историей.       Полы были выложены деревянными досками тёплого орехового оттенка, немного потрескавшимися от времени, но идеально вычищенными. Они издавали мягкий скрип под ногами, который казался почти успокаивающим. Стены, окрашенные в кремовые тона, придавали пространству воздушность, а их неровности рассказывали о том, сколько поколений людей жили здесь до него.       Гостиная была центральной частью квартиры, в которой сосредоточилось всё очарование её интерьера. Под окнами, обрамлёнными деревянными рамами, стояло удобное кресло с мягкой подушкой, на котором, пожалуй, можно провести целый день за чтением книги. Рядом — круглый кофейный столик из светлого дерева, с оставленными на нём парижскими газетами и небольшая настольная лампа с абажуром из светлой ткани.       Главное украшение гостиной — огромные окна, доходящие почти до пола. За ними открывался вид на узкую парижскую улицу. С пятого этажа он мог видеть, как прохожие неспешно идут с покупками, пары останавливаются у витрин, а в ближайшей кофейне официантка сервирует столики на утренний кофе.       На стене напротив окна висела картина: чёрно-белое изображение Эйфелевой башни, обрамлённое в тонкую чёрную раму. Под ней стоял книжный шкаф, полный разнокалиберных книг, некоторые из них были на французском, а другие — на английском. В промежутках между книгами стояли небольшие фигурки, вазы с засушенными цветами и керамические чаши с зелёными растениями.       Феликс провёл рукой по полке, чуть наклонившись, чтобы рассмотреть заголовки. Многие из них были классическими романами и справочниками по кулинарии, что вызвало у него тёплую улыбку.       Кухня была маленькой, но в её компактности было что-то уютное. Белые шкафчики с золотыми ручками, небольшой встроенный холодильник и столешница из светлого дерева выглядели идеально ухоженными. Открытые полки вдоль стены хранили простую, но стильную посуду: керамические чашки, тарелки и даже небольшую маслёнку. Над плитой висел медный половник, который добавлял кухне нотку старины.       На кухонном столе стоял крошечный букетик лаванды в стеклянной вазочке, который, по всей видимости, оставила хозяйка. Рядом лежала записка с номером телефона и пожеланием доброго утра, выведенным каллиграфическим почерком.       Феликс заглянул в спальню, отодвинув тяжёлую дверь. Комната была маленькой, но уютной: большая кровать с серым льняным покрывалом занимала почти всё пространство. На прикроватной тумбе стояла лампа с мягким тёплым светом, а также набор из графина с водой и стакана, которые явно оставили для нового жильца. Рядом лежала небольшая записная книжка и ручка, что почему-то вызвало у Феликса странное чувство спокойствия, будто здесь его ждали.       Окно в спальне выходило на ту же сторону, что и в гостиной, но занавешивалось лёгкими белыми шторами, которые слегка колыхались от сквозняка.       Феликс прошёл в ванную комнату. Мягкий свет пробивался через маленькое окно под потолком, отражаясь в большом зеркале в металлической раме. Под зеркалом находилась деревянная тумбочка, где лежали белоснежные полотенца. Керамическая раковина с золотыми кранами напоминала что-то из прошлой эпохи, но всё было функциональным и ухоженным.       Он вернулся в гостиную, на мгновение остановившись у окна. Солнце чуть припекало плечо, а шум улицы доносился до ушей слабым гулом.       — Идеально, — пробормотал он, чувствуя, как в душе впервые за долгое время стало спокойно.       Эта квартира, с её простотой и уютом, казалась ему настоящим домом. Местом, где можно было быть самим собой. Он знал, что в ближайшие месяцы она станет не просто местом для ночлега, но его укрытием в большом, шумном городе.       

***

             Спустя пару часов, разобрав вещи и приведя себя в порядок, Феликс наконец направился к университету. Выйдя из дома, он вдохнул чистейший воздух и отправился по узким улочкам Парижа. Парень шёл в сторону своего нового университета — École Ferrandi, одного из самых известных в мире учебных заведений для кондитеров. Это место всегда ассоциировалось у него с высоким искусством: кулинарные шедевры, звёздные выпускники и невероятная атмосфера города.       Приближаясь к зданию, он замедлил шаг. Университет располагался в старинном здании с красивым фасадом, обрамлённым изящной резьбой. Высокие окна с коваными решётками, массивные двери из тёмного дерева и золотая табличка с названием университета — всё это производило впечатление, что он попал в мир, где творят магию.       Вокруг главного корпуса раскинулся небольшой двор с аккуратно подстриженными кустами и мощёными дорожками. Феликс невольно замедлил шаг, чувствуя, как его сердце начинает колотиться быстрее.       — Всё нормально, — пробормотал он себе, стараясь успокоиться. Но легче от этих слов не стало.       Зайдя в здание, он оказался в просторном холле. Высокие потолки с лепниной, деревянные панели на стенах и пол, выложенный чёрно-белой плиткой, придавали помещению классический вид. Большие окна пропускали мягкий свет, который отражался в стеклянных дверях с выгравированными золотыми буквами. Всё здесь выглядело симпатично: каждый уголок, каждая деталь словно кричали о том, что это место создано для создания новых кулинарных шедевров.       Феликс прошёл к стойке регистрации, чувствуя, как ладони слегка вспотели от волнения. Ему предстояло собеседование с администрацией, и мысль о том, что ему придётся говорить на английском, немного пугала. Вдруг не поймут?       Через час парень вышел из кабинета, чувствуя облегчение. Собеседование прошло куда легче, чем он ожидал. Персонал оказался приветливым, а вопросы — вполне понятными. Феликс почувствовал, как гора тут же свалилась с его плеч.       — Всё не так страшно, как я думал, — пробормотал он, позволив себе лёгкую улыбку.       Секретарь предложила провести для него небольшую экскурсию по университету. Феликс последовал за ней, внимательно осматривая здание.       Коридоры были просторными, с высокими потолками и большими окнами. Свет проникал сквозь тонкие белые занавески, создавая игру теней на стенах. По пути Феликс видел учебные аудитории с длинными деревянными столами, выложенными мрамором, кухни с блестящими медными кастрюлями и оборудованием, которое поражало своей современностью.       — Вау… — прошептал Феликс, едва удерживаясь от того, чтобы не остановиться и не посмотреть дольше.

      После экскурсии он вышел в один из коридоров, чтобы немного прийти в себя и переварить увиденное. Здесь, в этом университете, он собирался провести ближайшие месяцы своей жизни.       Феликс медленно шёл по коридору, разглядывая французские надписи на табличках и объявления на стенах. Его мысли были заняты планами, и он почти не замечал проходящих мимо студентов.       — Феликс? — Раздался позади удивлённый, но до боли знакомый голос.       Феликс замер, не сразу осознавая, что его окликнули. Сердце пропустило удар, а тело отозвалось неожиданным теплом. Ему понадобилась секунда, чтобы обернуться, и взгляд тут же упал на пару знакомых глаз, сияющих искренней радостью.       Перед ним стоял Бан Чан, его друг из Австралии, с сияющей улыбкой во все тридцать два зуба, которая всегда ассоциировалась у Феликса с домом.       — Чан? Ты что здесь делаешь? — Слова слетели с его губ прежде, чем он успел их обдумать.       — Могу спросить то же самое, — засмеялся Чан, подавая руку. — Какими судьбами?       — Поступил на грант, — улыбнулся он, протягивая руку в ответ. Друг с энтузиазмом пожимает руку, после чего увлекает Феликса в крепкие объятия. — Только что встречался с администрацией насчёт языкового курса.       — Серьёзно? — Восхитился Чан, его улыбка стала ещё шире. — У тебя сейчас есть время? Может, посидим где-нибудь?       — Почему бы и нет, — кивнул Феликс, позволив себе улыбнуться в ответ.       Чан не теряя времени, повёл друга через длинный холл к выходу, не переставая болтать. Он говорил и говорил, его слова лились потоком, будто река, которую долгое время сдерживала плотина. Он рассказывал о новой квартире, телефоне, о потерянной связи, о страхе, что их дороги больше никогда не пересекутся.       Жизнь могла раскидать их по разным уголкам света, разорвав ту незримую нить, что связывала их с самого детства. Но судьба оказалась к ним благосклонной, и вот теперь они столкнулись здесь, в сердце Парижа.       Кафе, в котором они остановились, оказалось небольшим, но невероятно уютным. Приятный аромат свежеиспечённого хлеба и кофе наполнял воздух, а приглушённые разговоры создавали атмосферу спокойствия. Стены были выкрашены в тёплый песочный цвет, украшенные рисунками разных достопримечательностей, а окна выходили на тихую улочку, где мерно двигались редкие прохожие.       Когда парни наконец уселись за дальний столик, вдали от основной суеты, взяв по чашке мятного чая и кусочку шоколадного пирога, они одновременно выдохнули. Это был тот редкий момент, когда слова были не так важны. Одного взгляда друг на друга хватило, чтобы понять, насколько они рады этой встрече и сколько всего ещё предстоит рассказать.       В тишине, прерываемой звоном ложек о фарфор, между ними будто восстановилась та самая ниточка, что потерялась несколько лет назад. Они сидели, наслаждаясь тёплой беседой, но в их взглядах уже читалось то, что не всегда можно выразить словами, та искренняя радость, облегчение и лёгкая грусть от осознания того, что потерянное время уже не вернуть.       Феликс задумался, как судьба могла их так разбросать, заставить пройти через годы молчания, чтобы снова свести в абсолютно неожиданный момент. Его глаза упали на Чана, который, жестикулируя, рассказывал какую-то очередную историю и Феликс вдруг осознал, насколько тот всё ещё близок ему.       Их дружба началась случайно, на детской площадке, где однажды они столкнулись на бегу. Тогда Феликс упал, а Чан, смеясь, протянул ему руку и предложил пойти за мороженым. Тот день стал началом чего-то большего, чем просто приятельство.       Несмотря на разницу в три года, они всегда находили общий язык, поддерживали друг друга и делились всем, что у них было. Они были не просто друзьями — за годы они стали настоящими братьями и это чувство не исчезло даже после долгой разлуки.       — Давно ты здесь? — Спросил Чан, начиная разрезать свой десерт.       — Чуть больше недели. А ты? Всё это время был в Париже?       — Ну почти, — немного смущённо усмехнулся друг. — Когда я уехал поступать в Германию кое-что пошло абсолютно не плану и я оказался здесь. Потерялись все контакты, была куча неразберихи и я погряз в документах, позабыв обо всех… — парень отвел взгляд, сделав небольшую паузу, чтобы друг мог переварить всё сказанное. — В итоге я оказался здесь, предпочтя остаться. Да и кто откажется от гранта на обучение в Париже.       — А я ждал звонка, — вздохнул Феликс. Он ни в коем случае не винил друга, однако возвращаться в момент, когда ты остаёшься в полном не ведении о том, что происходит в жизни близкого человека — больно.       — Прости, Ликс. Всё завертелось так быстро, что я совсем потерялся. Не хотел тебя тревожить…       — Всё нормально, — мягко ответил Феликс, поднимая глаза и позволяя уголкам губ дрогнуть в улыбке. — Твоя семья уехала следом?       — Да, отец перенес производство в Германию и они с семьёй остались там. К слову, я помогал оформлять оборудование в твоём университете, — подмигнул Бан, доедая остатки крема с ложки.       — Серьезно?!       — Ага, в начале года фирма отца заключила контракт на поставку оборудования в несколько ресторанов и университетов, а поскольку я здесь — отец попросил помочь с логистикой и установкой. Сегодня была последняя партия.       — Ты серьёзно? — Не веря собственным ушам, Феликса поддался вперед, а его глаза округлились от шока.       — Абсолютно. Так что можно сказать, я тоже приложил руку к твоему будущему обучению, — подмигнул Чан.       — Воу! — Только и мог воскликнуть Феликс. Его голос был полон искреннего восторга и предвкушения.       — А мне всё ещё не верится, что ты смог поступить в такое место, — Чан улыбнулся и слегка покачал головой. — Ты молодец, Ликси. Я горжусь тобой.       — Перестань, — смущённо пробормотал Феликс, но всё равно не смог скрыть так и рвущуюся на свободу улыбку.       — Нет-нет, ты заслужил. А я… Ну, посмотрим, куда меня приведёт моя режиссура.       — Грант в университете Парижа — это уже достижение, — уверенно сказал Феликс, опираясь локтями на стол. Чан кивнул головой, глядя в окно, за которым шумел Париж.       — Главное, что мы снова встретились. Надеюсь, в этот раз мы не потеряем друг друга.       Феликс улыбнулся, чувствуя, как внутри становится по-настоящему тепло. И пусть начало новой жизни в Париже не принесло ничего хорошего, кажется всё наконец начало налаживаться. Теперь он знал, что во Франции он не один, а вместе с давним другом, который всегда будет рад помочь и поддержать, и пусть, между ними лежала пропасть в несколько лет тишины, сегодня над ней возник мост новой дружбы.       Попрощавшись с Чаном уже на закате, Феликс довольный направился домой. В наушниках играла любимая песня, в волосах путался легкий ветер, на душе было легко и спокойно, а на телефон вдруг пришло уведомление:       

«Как твой день?»