Грей Грейнджер, или как избежать опасности

– Выведи кого-нибудь из себя. – Что? – Ну разозли кого-нибудь, учини драку! – Мне это зачем? Тео всплескивает руками. Забини убеждает его, что срочная драка жизненно необходима. – А я никому не расскажу, чем ты по ночам занимаешься. – Ты не знаешь, чем я по ночам занимаюсь, – подозрительно говорит Тео. – Знаю. Я видел, как ты вечером выходил из кабинета професс-м-мпф! Тео закрывает ему рот ладонями. – Молчи! Ни слова! Скажешь хоть слово – задушу. Забини улыбается и открывает его руки от своего рта. – Ну как, договорились? – Забини, я клянусь, если кто-нибудь узнает.. – Я могила. Забини поднимает руки в знак правдивости слов и говорит: – Мне абсолютно все равно на твои похождения. Мне нужно, чтоб ты мне помог. – Кто-нибудь еще знает? – О чем? – Об этом! – Нет! Я что, дурак компроматы раскидывать? Ну так что? Тео поджимает губы. Глаза его мечутся по сторонам, будто в ловушку завели. – Ох, Тео, ну я же не прошу тебя переспать с Филчем! Просто с кем-нибудь подерись! Я тебе даже кандидатов подобрал. – Иди ты! – он зло краснеет, – зачем тебе это? – Думаешь, я расскажу? – От меня требуется только с кем-то подраться? – Да. – И ты даже не скажешь мне зачем? – Затем. Мне очень надо! – А чего сам не подерешься? – Зачем мне это, когда есть ты? – Чтоб тебя Мордред драл… – Не думаю, что ему понравится. Забини хватает его за руки и улыбается. Тео от этого еще противнее: загнал в угол и улыбается! – А у меня есть выбор? – Нет. – Тогда что спрашиваешь? – Пытаюсь быть порядочным человеком. – Что? – Говорят, грифам это нравится. Не бери в голову. Забини отмахивается – фиг поймешь, что у него на уме. Тео жует губы. – А с кем надо драться? – Первый вариант Симус: легко возбудим. Второй – Рон. Супер легко возбудим. Третий Бран из кога. Он просто дебил. Тео морщится: – После Брана меня в Мунго не откачают. – А первые два? – Мерзкие гриффиндорцы. – Да что ты? Я не знал. – Не надо паясничать. Забини отмахивается. Кажется, он куда-то торопится. – Ну ладно, сам выберешь. Мне просто надо, чтоб ты нормально так поколотил кого-то пару минут. Чем больше, тем лучше. – Еще пожелания? – ворчит Тео. – Завтрак в постель и обувь почистить. Забини отпускает его руки и говорит: – Ладно, мне пора. Работа ждёт. «Ты безработный» хочет сказать Тео, но Забини уже исчезает за дверью. Завтра матч, а ему еще с кем-то драться! Придурок Пьюси! Придурок Забини! *** – Уизел. Рон оборачивается. Кривится. – А, Нотт. Посмотреть пришел? Рон видит, что он в квиддичной форме, но поддевает. Губы Нотта сжимаются в тонкую полоску. – Неужели грязнокровки научили тебя язвить? – Не называй их грязнокровками. – А то что? Побьешь меня? Ну да, в этом ты горазд. Хоть в чем-то лучше своих братьев. – Слушай. Рог угрожающе надвигается на него. – Вывести меня вздумал? Думаешь, это поможет тебе в игре? Я тебя насквозь вижу. Нотт вздергивает бровь. – В своем глазу и бревна не различишь, а меня насквозь видишь? – О чем ты? – О том, что ты тупица. Рон толкает его в грудь, и Нотт отступает на пару шагов. Лицо его наполняет злая краска. – Что, и дерешься уже по-маггловски? Ну да. Предатель Крови. Что еще от тебя ожидать? – А тебе прям нравится изводить меня, да? Может, тебе еще нравится, когда тебя бьют, Нотт? Если прижму тебя лицом к полу, ты станешь послушнее. Нотт краснеет, будто на него плеснули ведро кипятка. – Не оправдывай свое тугодумство. Просто я считаю, что кто-то должен открыть тебе глаза. – На что? – На то, в какой дыре ты находишься. Ладно, твой род. Я не обвиняю тебя в клейме Предателей. Но дружбу с грязнокровками ты сам предпочитаешь водить. Не думаешь, что так никогда не выберешься из этой грязи? – А тебе то что? В молодом наследнике Ноттов проснулось сострадание? Рон сам не замечает, как язвительные слова вылетает из его рта. Нотт опять покрывается краской. – Нет, не мое дело, но я просто думаю, что такие люди, как ты, заселяют нашу планету. Что мне еще дышать с тобой одним воздухом и, не дай Мерлин, пересекаться где-то. – Можешь не дышать, Нотт, я тебе разрешаю. А чтоб со мной не пересекаться, не выходи из своего менора. Сделай милость. – Что ты только ни готов сказать, лишь бы защитить своих грязнокровных друзей. Отец твой такой же. Слышал, он притащил из маггловского мира машину и пытается выбить на нее лицензию. Рон тут же щетинится при упоминании семьи. – И что? – А то. Некрасиво. Живет, зарабатывает за счет магического мира, а выгоду еще хочет поиметь с маггловского. Ладно бы просто поиметь, он еще толкает свои грязные идеи в Министерстве. – А тебя почему это волнует? Боишься, что однажды не удержишься и тоже купишь машину? – Боюсь, что таких полоумных, как твой отец, станет больше, – выплевывает Нотт. В голосе его столько желчи, что хватит отравить деревню. Рон сжимает кулаки, пытаясь не вестись на провокацию. Нотт хочет, чтоб он его ударил и чтоб с гриффиндора списали баллы. Такое не впервые. Но сегодня он чрезвычайно настойчив, руки чешутся. – Что, нечего сказать? Угодил в точку? – Заткнись. – Правда, что ли? – на самодовольном лице Нотта появляется ухмылка. – Честное слово, если ты сейчас не заткнешься, я тебя так разукрашу, что даже Помфри не спасет. – Ты угрожаешь, потому что я прав. Ты ведь сам стыдишься своего отца. Он бредун, прячется под юбкой твоей мамочки и носу не кажет, когда это действительно надо, лишь бы не потерять работу. – Тебе какое дело? – Рон цедит почти по буквам. – Такие люди не должны работать в Министерстве. Ты разве так не считаешь? Твой отец умудряется работать на оба фронта: и тут подлизать, и у магглов. Он ведет себя как шлюха. Я бы понял, если он был ярым сторонником равноправия и не пользовался теми благами, которые дает ему статус мага. Это, хоть и малого, но заслуживало бы уважения. А так – ни рыба ни мясо. Ни нам, ни вам. И можно предположить, что это все ради детей, но кто заставлял вас штамповать? И разве это оправдание? Я бы на твоем месте уже давно отрекся от рода и завел общение с норма- Нотт не успевает договорить, когда чужой кулак прилетает ему в нос. Рон валит его на траву, грозно шипя: – Чтоб у тебя язык отсох, тварь подколодная. Ничего, кроме как им чесать, вы и не умеете. – А вы обижаетесь на правду! Что не по-вашему – то неправильно! – Что правильного в том, чтобы оскорблять людей!? Ты, уебок! – Сын потаскухи! – Как ты мою мать назвал? – У тебя что, и со слухом проблемы? Рядом раздается голос Дина, но Рон уже ничего перед собой не видит. Ненависть застилает ему глаза. Нотт барахтается под ним, нанося ответные удары. Они катятся по траве, дерясь так, будто от этого зависит их жизнь. Их разъединяют друг от друга чьи-то руки – мельтешат зеленые галстуки, красные, синие. Что-то кричит Дин и вопит Симус. Рон хочет Нотту глотку содрать. Тот смотрит в ответ с тем же выражением. На поле появляется миссис Хуч. *** Когда Гарри открывает глаза, видит перед собой Малфоя. Тот сидит и, поняв, что его заметили, улыбается. Из окна падает солнечный свет, нагревая полог. В витающей пыли Малфой кажется ненастоящим: его волосы блестят золотом, а глаза – теплотой. Гарри думает, что он ему снится, и приподнимается. Ночные кошмары стали его частым спутником. Он уже не отличал бред от яви. Малфой распахивает глаза, когда осознает, что его тянут за затылок. Руки Гарри шершавые и теплые. Губы Малфоя мягкие и горячие. Гарри смотрит на него мутным взглядом, прервав поцелуй. Лицо Малфоя, всегда сохраняющее надменную негу, удивленно вытягивается. Глаза у него лихорадочно блестят, а рот приоткрывается. Гарри смотрит на него и снова засыпает – солнце печет спину. Малфой трогает свои губы и отходит. Взгляд мечется от угла к углу. Взбунтовавшиеся сердце отбивает в груди ритм. Лицо жжет от крови. Он вылетает из гриффиндора как чумной. Полная Дама охает, когда ее рама отлетает в стену, и провожает его взглядом.