Тайна обитателей западной башни

      — Так вы примчались сюда с дальних морских островов, чтобы проверить мою слабость? Очень опрометчиво!       Радбурн и глазом моргнуть не успел, как стоявший только что рядом с ним Натаниэл оказался вдруг на другой стороне лесной поляны. И не просто оказался, древнейший успел голыми руками оторвать голову одной гарпии, а шею второй крепко сжимал в руке, держа существо на весу.       — Если с головы моей пары хоть волос упадёт, вашей сестре придётся остаться без головы! — вампир обращался к визжащим и бешено кружащим над лесом гарпиям.       Неожиданно ещё одно существо спустилось на Землю. Эта гарпия сразу беззащитно подняла вверх крылья в знак ненападения. Радбурн отметил про себя, что эта особь больше предыдущих походила на человека. Даже голос существа не имел тех хриплых, каркающих нот:       — Страж, прости дерзость наших сестёр. Моё имя — Шанайра. Мы прибыли сюда по приказу человека, которому служим.       Радбурн был крайне удивлён. Во-первых, он никогда не слышал, чтобы у нечисти имелись собственные имена. Во-вторых, охотник впервые видел, чтобы столь высокоранговые монстры да ещё и в таком количестве служили человеку! «Должно быть, он очень сильный маг!» — проскользнула мысль в голове омеги. Кроме того, Радбурна смущали слова, что гарпия использовала в своей речи: что означает слово «сестёр»? Кто такие эти «сёстры»? И почему гарпии уже не раз назвали Натаниэла — «страж»?       Пока Радбурн терялся в догадках, древнейший, не отпуская из руки хрипящую гарпию, спросил у второй, человекоподобной:       — Что за чушь? Вы никогда не служили людям!       — Верно, никогда. Но… этот человек смог найти…наше слабое место. И с тех пор до его смерти мы должны охранять границы его земель от вторжения. Поэтому, когда его маг сообщил о разрыве в барьере, мы отправились сюда. Прошу, помилуй мою сестру!       Гарпия с волнением наблюдала, как извивается и хрипит, пуская пену изо рта, существо в руках Натаниэла. Вампир всё же сжалился, поставив крылатую нечисть на ноги. Но руку с шеи не убрал.       — Какое ещё «слабое место»? И что это за человек, который управляет сразу несколькими стаями гарпий?       — На первый вопрос я ответа не дам, — сказала Шанайра, упрямо нахмурив брови. — А человек этот — местный правитель. Король Северных Земель.       Повисла тишина, нарушаемая лишь хлопаньем крыльев над лесом. Получалось, что человек, к которому, спасаясь от возможных слухов и гонений из-за связи с нечистью отправился Радбурн, был сам с этой нечистью тесно связан! И не просто связан, он контролировал достаточно сильных и опасных тварей!       — Откуда нам знать, что гарпия не врёт? — обратился охотник к древнейшему.       — Дай мне каплю своей крови. Если говоришь правду, отпущу вас всех в относительной целости. В этот раз, — Натаниэл обратился к Шанайре, а Радбурн вспомнил о способности его пары узнавать помыслы существ по их крови.       Гарпия немного поколебалась, но затем согласилась. В ту же секунду Натаниэл оказался рядом, впиваясь в миг удлинившимися клыками в место, где плечи существа переходили в крылья. Древнейший не сделал и глотка чёрной, зловонной крови гарпии. Лишь слизнул каплю с места прокола кожи.       — Это правда, — обратился Натаниэл к своей паре, подтверждая недавние слова нечисти. — Ранее, ты была человеком. Да ещё и в ином мире… Это Он превратил тебя в гарпию?       Последние слова древнейшего были обращения уже к гарпии, что обнимала крыльями отпущенную вампиром сестру.       — В своём мире я умерла, желая перед смертью всем сердцем, чтобы у меня была семья. Чтобы меня любили, ценили и принимали такой, какая я есть… Теперь у меня есть сёстры. Мне хорошо здесь.       — Это жалкое существование.       — Не тебе судить, страж! — гарпия в миг ощетинилась, очевидно, оскорблённая словами Натаниэла. — Мы отбываем. Но мне нужно сообщить тому человеку о нарушителях границы. Солгать ему я не могу…       Натаниэл ненадолго задумался.       — Сообщи, что это были сын Мастера гильдии охотников и его сопровождающий. Беглый омега направляется непосредственно к Его Величеству. А сопровождающий оказался мёртв.       — Я же сказала, что не смогу солгать …       — Никакой лжи. Моя пара — действительно сын Мастера, давнего знакомого Короля кстати. Ему должно было быть послание. А я и вправду мертвец, ведь сердце в этой груди не бьётся.       На лице гарпии Радбурн с удивлением заметил проявление эмоций. Всем своим видом существо демонстрировало скепсис в отношении слов древнейшего. Но спорить Шанайра не стала, вместе с сестрой они забрали тело убитой гарпии и взмыли вверх. Вскоре существа исчезли за кронами деревьев, лишь звук от взмахов их огромных крыльев ещё долго беспокоил слух древнейшего.       — В последний раз так глупо я чувствовал себя, когда был совсем ребёнком. Взрослые говорили о чём-то, а я сидел рядом за столом и грыз крендель, — Радбурн вперился взглядом в Натаниэла, ожидая хоть каких-то объяснений.       — Мне не понять. Я ребёнком никогда не был, — Натаниэл подбросил в догорающий костёр несколько веток и сел рядом.       — Ты хотел сказать, что не помнишь своё детство? Или оно было очень трудным? — Радбурн сел напротив, через языки костра всматриваясь в лицо пары. От чего-то именно сейчас вся ершистость омеги куда-то исчезла. Натаниэл выглядел грустным и опустошённым, молодому охотнику стало жаль вампира.       — Нет, душа моя, я сказал именно то, что имел ввиду, — древнейший устало улыбнулся. Радбурн отметил, что во время улыбки на левой щеке его пары появляется ямочка. — Я не был рождён в том понимании, которое этому слову даёт человечество. Создатель сотворил меня уже таким — взрослой особью.       — Ага, снова это ощущение… дайте мне кто-нибудь крендель! — Радбурн закрыл глаза и устало потёр переносицу. — Пожалуй, на сегодня хватит событий и новых знаний о мире. Но завтра я жду ответов от тебя!       Омега грозно ткнул пальцем в древнейшего, на что тот лишь улыбнулся:       — Ложись отдыхать, душа моя. Завтра тоже будет нелёгкий день. И я обязательно отвечу на все твои вопросы.       Радбурн устроился на земле, подкладывая под голову свёрнутый плащ, честно отобранный у Натаниэла. От вещи приятно пахло парой.       Утро началось для омеги странно… Проснувшись, но ещё не успев открыть глаза, он ощутил очень близко от собственного лица чьё-то дыхание. Приоткрыв немного веко, Радбурн первым делом увидел улыбку на красивом лице.       — Доброе утро. Я знаю, что ты проснулся, можешь не таиться, — голос Натаниэла словно мягкий бархат обволакивал саму сущность молодого человека. Это смущало. И прежняя ершистость, что на деле была скорее способом скрыть свои истинные чувства, вернулась к Радбурну.       — Кто здесь таится-то? Это ты как ненормальный лежишь, смотришь на спящего человека! — омега поднялся с земли и вернул вампиру смятый в комок плащ. — Пыхтишь к тому же, как мерин!       Натаниэл на эти действия пары только шире улыбнулся. Поднеся к лицу скомканный плащ, он вдохнул оставшийся на нем за ночь аромат омеги и демонстративно застонал от удовольствия. Из-за чего на бледной коже молодого охотника тот час же вспыхнул румянец.       — Ты…ты чего творишь?! Ненормальный!       Не выдержав переизбытка чувств, вызванного показным наслаждением древнейшего его феромонами, Радбурн нашёл выход в бегстве. Сделав вид, что удаляется в чащу, чтобы справить утреннюю нужду, омега долго простоял меж стволов деревьев, остужая горящее лицо.       За завтраком Натаниэл вёл себя примерно, не вгоняя более свою пару в краску. Хотя древнейшему очень нравилась подобная реакция омеги.       — Сколько по времени нам добираться до столицы?       — Не меньше недели. Однако, — вампир в задумчивости посмотрел на Радбурна, словно принимая в мыслях какое-то решение, — у меня есть способ срезать путь.       — И что же это за способ? — охотник забрался на коня. Лишь чудом животные не оборвали привязи и не разбежались вчера при появлении гарпий.       — Расскажу чуть позже, — древнейший тоже оседлал коня и путники вновь скрылись в лесной чаще. — Помнится, вчера ты говорил, что ждёшь от меня ответов. Задавай любой вопрос, я отвечу.       Радбурн надолго задумался, решая, с чего бы начать свой расспрос. Решив, что тема гарпий окажется более лёгкой для его понимания, омега сказал:       — Вчера, разговаривая с гарпией, ты сказал, что она «была в ином мире». Что это значит? И странное обращение этого существа — «сёстры». Так заведено у этого вида нечисти?       — Признаюсь, меня задело, душа моя, что ты задал вопрос не про меня, а про крылатых ведьм, — Натаниэл говорил это с улыбкой, но Радбурну всё же стало совсем немного совестно. — Они называют друг друга сёстрами, так как первые гарпии — действительно сёстры, дети от одного отца. Появись они в нашем мире, их называли бы братьями, — Натаниэл попытался привести понятный для Радбурна пример, ибо омега очевидно находился в полном замешательстве.       — Но они родом не из нашего мира, так? — омега задал вопрос, чтобы только не выглядеть остолопом в глазах своей пары.       — Верно. Ранее гарпии были женщинами, практикующими чёрную магию. Женщина в том мире — это как омега в нашем, даёт жизнь и продолжает род. Поэтому-то они и называют друг друга сёстрами. И по этой же причине я сказал, что Шанайра иномирка. Но есть среди гарпий и бывшие омеги из нашего мира…       — Получается, что существует два мира? Но почему мы не видим второй? — Радбурн усиленно пытался переварить полученную информацию. Натаниэл даже залюбовался тем, как мило омега хмурит при этом брови. Поэтому и на вопрос ответил не сразу.       — Не два, их огромное множество. А не видим мы их, потому что… как бы понятнее объяснить? Представь, что ты — книга на полке в пристенном шкафу. Сможешь ли ты увидеть книги, находящиеся на верхней полке? Или на полке в шкафу, стоящем рядом? Миры находятся в разных реальностях, как книги на разных полках.       — Кажется, я примерно понимаю, — Радбурн закусил губу, погрузившись в раздумья. Этот невинный жест омеги заставил древнейшего испытать тяжесть в паху, от чего вампир заёрзал в седле.       До следующей стоянки охотник молчал. Но перекусив и напившись воды, снова задал вопрос:       — Ты сказал, что тебя «создал ОН»? Что это значит? Живое существо можно создать? И кто этот ОН?       — Если снова проводить аналогию с книгами, то ОН — это библиотекарь. И книгописец в одном лице. Он — создатель, Бог, творец. Люди называют его множеством имён. Существо, что дало жизнь этому миру. И да, он может создать живое существо, раз ему подвластно создавать целые миры.       — Получается, церковь права? Поклоняясь и вознося молитвы Богу?       — Лишь от части. Вера вашей цивилизации искажена. Это неудивительно. С такой продолжительностью жизни, как у людей, поразительно, что и эти знания дошли до потомков. Современная церковь права лишь в утверждениях о том, что всё живое создал высший разум. И о том, что душа бессмертна. Нет ни ада, ни рая. Нет ангелов, нет райский кущ и адских котлов. Даже если человек будет вести совсем неправедную жизнь, после смерти его душа лишь переродится в другой форме. Это то, что я рассказывал тебе о существовании материи мира в разных её формах.       — Почему гарпии называли тебя «страж»? — самый волнующий, по непонятно какой причине, вопрос Радбурн оставил напоследок.       — А для какой цели, ты думаешь, создатель дал мне жизнь? И наделил такой силой? Я никогда не был одним из его творений «для души». Я — инструмент, Раби. Необходимый для защиты созданных им существ.       В душе Радбурна неприятно царарнуло что-то, когда его пара назвал себя инструментом. И интонация древнейшего при этом была настолько нечеловеческой, что по коже омеги пробежали мурашки. Натаниэл, заметив состояние Радбурна, смягчился, обращаясь к омеге с более тёплой интонацией в голосе:       — Есть ли ещё вопросы, что ты хотел бы мне задать, душа моя?       — От кого или от чего ты защищаешь это мир? Неужели его создатель, столь могущественное существо, не может сделать этого сам?       — Хах, Раби, он бы никогда и не стал этого делать… — Натаниэла искренне развеселили слова омеги, словно тот сказал какую-то шутку. — Дело в том, что наш создатель не единственный в своём роде. Есть ещё такие же существа, их немного, но он не одинок. Как и люди, они наделены своими желаниями, стремлениями и пороками. И если кто-то из них создаёт миры, чтобы созидать и давать жизнь, то другие делают это скорее из праздного интереса или с целью поэкспериментировать, проверить свои возможности, так сказать. Тебе повезло родиться в мире, созданным первым типом существ. Иначе бы вокруг нас сейчас творился бы полнейший хаос. Да и сами мы были бы мерзкими монстрами.       — Но, если миры, как ты выразился — это разные полки одного шкафа, то как книги с одной полки оказываются на другой? — Раби решил использовать сравнение самого Натаниэла. Омега вспомнил, что вчера вампир упоминал иномирное происхождение монстров и магии.       — А ты очень смышлёный, душа моя, — древнейший с гордостью посмотрел на свою пару. — Дело в том, что наш создатель, как я уже и говорил, не единственный. Если он следит за порядком, то другие существа далеко не всегда стремятся к этому. Порой из-за чистого озорства или желания «подгадить» книги переставляют с полки на полку. Меня создали для того, чтобы эти книги уничтожать, если они начинают вытеснять те, что стояли там изначально.       — Кажется, я начинаю кое-что понимать. Но всё равно эта информация с трудом укладывается в голове! Чувствую себя игрушкой в руках ребёнка…       — Лучше позаимствуй представления церковников: ты — дитя, а создатель — заботливый родитель. Ведь жить, зная это, немного легче, чем чувствовать себя чьей-то игрушкой.       Взгляд Натаниэла, пока он говорил, казался печальным, и обращался вампир словно и не к Радбурну вовсе, а к самому себе.       — Помнится, ты говорил, что есть способ срезать путь? — омега решил сменить тему. Ему совсем не нравилось видеть своего истинного таким! Раби и сам до конца не понимал ещё, что в душе его пробивались первые ростки нежных чувств к Натаниэлу.       — Да, такой способ есть. Но коней нужно будет продать или хотя бы отдать добрым людям. Они там…не пройдут, — странные речи вампира заставили охотника сомневаться в его адекватности. Но Раби спорить не стал. В конце концов, кто он такой? В связи с открывшейся недавно информацией — неразумный младенец, не познавший окружающий мир дальше своей колыбели.       К вечеру путники набрели на небольшую деревушку. Она состояла всего из трёх улиц. Покосившиеся крыши домов, заросшие сорняками дороги и поваленные изгороди создавали ощущение, что в этом месте давно уже никто не живёт. Если бы на цокот лошадиных копыт из окон не выглядывали лица особо любопытных жителей, путники проехали бы мимо.       — Я здесь коней продавать не буду! Они ж их сожрут, очевидно, тут царит голод и разруха. Тут не то что скота нет, даже собак на улицах не видно, — Радбурн всматривался в лица местных жителей. Что-то охотнику казалось в этом селении неестественным. Но омега не сразу смог понять, что именно.       — Помогите! Дядя, вы же охотник? Помогите нам…       Радбурн обернулся. Позади них на заросшей дороге стоял маленький, босоногий ребёнок. Мальчишка был всего в одной коротенькой рубахе, лохматый и чумазый. В душе омеги сразу зародилось сострадание и желание помочь. Не будь Радбурн вторым после отца в гильдии, он бы спешился и подошёл к мальцу, чтобы напоить и накормить. Но охотник, полагаясь лишь на своё чутьё, понимал, что это был бы очень опрометчивый поступок. Ребёнок меж тем не унимался:       — Дядя, помогите нам. Помогите, — мальчик сделал небольшой шажок в сторону Радбурна, когда вернулся уехавший ранее немного вперёд Натаниэл.       Взгляд ребёнка тот час метнулся в сторону древнейшего.       — А вот тебя здесь быть не должно! — голос мальчика резко изменился, превращаясь в мерзкое хрипение. Рот ощетинился множеством зубов-игл.       Сами того не ведая, Радбурн и Натаниэл набрели на селение упырей.