Тайна обитателей западной башни

      Радбурн выругался словами, что совсем не подходили приличному омеге. Сам по себе упырь не являлся сложным в истреблении видом нечисти для опытного охотника. Но здесь их было такое множество…       Завидев, что «ребёнок» выдал себя, из покосившихся домишек повалили полчища этих тварей. Упыри уступали в скорости и хитрости вампирам, но отличались от них большей прожорливостью. Они не просто выпивали кровь жертв, но и сжирали плоть, не оставляя порой и костей. Убивали охотники упырей обычно огнём или осиновым колом, вогнанным в нужную точку тела. Однако, у Раби при себе имелся "меч судьбы", небольшой царапины от которого было бы достаточно, чтобы убить любую нечисть. Но численность упырей была так высока, что охотник попросту не смог бы успеть отразить атаки всех существ разом.       — Продержись, пока я не разожгу огонь, – Натаниэл уже спешился.        Его конь, испугавшись окружающих их толп монстров, бросился прочь, попутно раздавив парочку черепов и грудных клеток нечисти своими копытами. Несколько упырей бросились за ним. Для этого вида нечисти особой разницы, чьей плотью унимать голод, не было.       К сожалению, животное оказалось медлительнее упырей: вскоре не менее десятка тварей догнали лошадь и принялись рвать на куски, не удосужившись перед этим хотя бы умертвить её.       Чавканье собратьев отвлекло остальных упырей, что позволило Радбурну с лёгкостью пустить в ход «меч судьбы». Отблеск метала рассекал сумерки, когда острое лезвие сносило с плеч головы нупокоенных. Их тела тут же рассыпались зловонным прахом. Толпа упырей вокруг охотника заметно поредела, когда с факелом в руках вернулся Натаниэл. Древнейший голыми руками раскрывал пасти упырей, впихивал туда горящий факел, дожидался, когда огонь охватит голову нечисти, и переходил к следующему упырю. На пару с Радбурном они довольно быстро расправились с тварями.        Ветер уносил прах и пепел — единственное, что напоминало о недавнем сражении с нечистью. От коня Натаниэла не осталось ничего, кроме обглоданного местами седла. Конь Радбурна, с которого он не слезал всё это время, получил несколько небольших ранений от когтей и зубов упырей. Омега спешился, достал из сумки специальную мазь и нанёс её на раны животного: если их не обработать, может начаться серьёзное заражение из-за попадания трупного яда внутрь.       — Ни черта не понимаю! — охотник закончил с обработкой и, невольно осмотрев на наличие ран Натаниэла, убрал мазь в сумку. – Сначала – пара вендиго. Для этого вида нечисти явление несвойственное, но хоть какому-то объяснению это поддаётся. Затем, «армия» гарпий на страже границ Северных Земель. А теперь вот целое поселение упырей! Мне ли тебе объяснять, что это не типичное поведение для этих тварей! Натаниэл, что происходит?       Древнейший, всё ещё не выпускавший из рук факел, устало вздохнул. Меж бровей его залегла маленькая складка, так как вампир продолжал их хмурить с того самого момента, когда закончилось сражение с упырями.       — Если бы я знал, то дал бы тебе ответ, душа моя, – по тону и внешнему виду Радбурн понял, что его пара не врёт. Натаниэл действительно был озадачен не меньше его. — У меня даже и предположений нет, что могло бы так повлиять на нечисть.       — Учитывая слова гарпии и то, что на границе нас не ждали и не встретили, мне кажется, что Король Северных Земель замешан в этом.       — Всё возможно… Здесь ещё один, – неожиданно Натаниэл указал в сторону одной из покосившихся хижин.        Радбурн моментально напрягся, приготовившись отражать атаку. Но дорога была пуста, к ним никто не направлялся. Омега возмущённо-вопросительно уставился на древнейшего.       – Он точно там, я его чувствую и слышу! Будь здесь, с одним я справлюсь, – Натаниэл перехватил поудобнее факел, намереваясь идти на расправу с нечистью.       — Я тоже мог бы прекрасно справиться с одним упырём! – Радбурн был возмущён тем, что его оставляют на вторых ролях.       — Душа моя, дай мне побыть хоть немного в роли альфы для своего омеги, – вампир лучезарно улыбнулся. В тёплом свете факела его улыбка и ямочка на щеке казались ещё притягательнее . – К тому же, твой конь меня не принимает и может убежать.       Древнейший решил надавить на слабое место Раби, так как видел, что омега действительно тепло относится к животному и переживает за него.       — Ну, если только из-за коня…       Натаниэл молниеносно скрылся из вида, лишь отсвет от факела оставил за собой след. Вскоре он вышел из-за покосившегося забора. В одной руке древнейшего был по прежнему зажат факел. А вот что он нёс второй рукой, Радбурн долго не мог разглядеть. Издалека охотнику показалось, что это большой мешок. Но стоило вампиру приблизиться, как Раби заметил у «мешка» болтающиеся по бокам руки. Присмотревшись получше, он понял, что Натаниэл несёт верхнюю половину чьего-то тела…       — Что это? – омега пораженно уставился на брошеного на дорогу упыря. Точнее то, что от него осталось. По пояс у существа отсутствовало тело. Но при этом, он ещё был «жив», если так можно сказать про восставшего мертвеца.       — А это, Раби, возможный ответ на некоторые вопросы, – Натаниэл присел на корточки, склоняясь над корчащимся упырём. Кроме отсутствовавшей нижней части тела, у него по запястья не было рук. Лишь кровавые ошмётки остались после «трапезы» его сородичей.       – Убейте…Убейте меня, — хриплый, булькающий голос существа был едва слышен. Радбурн невольно подметил, что при жизни это был молодой, красивый омега.       — Хочешь смерти? Странно, обычно такие, как ты, стремятся убивать других, а не умирать самим, – Натаниэл в раздумьях склонил голову набок.        Этот жест был нечеловеческим, выдавая истинную природу древнейшего. Что тоже не ускользнуло от внимания охотника. Напоминая омеге, КЕМ является его пара.       — Я не хочу…не хочу убивать…       Из глаз существа скатывались чёрные дорожки. У мертвеца не было слёз. Поэтому он плакал образовавшимися при гниении тела жидкостями.       — Он какой-то дефективный, очевидно, из-за этого и другие упыри решили определить его как корм, – Радбурн обращался к Натаниэлу, всё ещё сидящему над упырём.       — Я видел похожее, когда магам не хватало силы при создании нечисти. Кто тебя создал? Ответишь на вопрос и получишь своё долгожданное избавление.       Помутневший взгляд мертвеца вперился в Натаниэла. Какое-то время упырь молчал, словно собирался с силами. Затем ночную тишину нарушил его хрип:       — Это ты. Ты нас создал. Поднял весь погост. И велел ждать рыжеволосого охотника…       — Что за бред? Шутить удумал? Я тебя не то что не избавлю от мучений, я тебя нашпигую осиновыми щепками! Будешь столетия мучиться и гнить, – Натаниэл был взбешен таким ответом упыря.       – Но…это…был ты, – мертвец настаивал на своём. И то, с каким трудом ему дались эти слова, говорило Раби, что они не являлись шалостью заигравшейся нечисти.       — Ума не приложу, что он несёт? Может ли упырь тронуться рассудком? – Натаниэл обеспокоенно посмотрел на свою пару. Ему совсем не нравилось, что эта ситуация может посеять сомнения в душе его истинного.       — Испробуй его…крови, чтобы узнать истину, – Радбурн, которого действительно слова упыря ввели в некое замешательство, не нашёл лучшего выхода.       — Душа моя, ты… – Натаниэл надолго замолчал, пытаясь подобрать слова в ответ на предложение охотника. — Когда-нибудь этот рот будет целовать тебя. И ты предлагаешь, чтобы я испробовал им трупную жидкость упыря? Да и к тому же, если это был я, даже после проверки ты можешь решить, что я лгу о истинности слов сего существа!       Повисла неловкая пауза. Радбурн совсем некстати представил, как Натаниэл будет целовать его, касаясь губ своими губами, которые казались столь мягкими наощупь. Тряхнув головой, омега словно прогнал это сладкое наваждение:       — Допустим, в твоих словах есть разумное зерно. И я сейчас не про поцелуй…       Натаниэл с удовольствием наблюдал, как красные пятна смущения покрывают лицо и шею омеги. Но время и место не располагали к романтическим беседам. Поэтому, с трудом оторвав взгляд от своей пары, древнейший снова обратил внимание на мертвеца:       — Значит, вас всех создал некто, выглядевший как я? – упырь сделал движение, напоминающее утвердительный кивок. – Только вот магией я не владею. И кому же хватило смелости на подобное? Однако сейчас нет времени на раздумья. Раби, если у тебя к нему вопросов нет, пускай в ход «меч судьбы».       Охотник пронзил грудь мертвеца. Радбурну даже было жаль беднягу, что и после смерти не обрёл покой. Но теперь, когда всё, что от него осталось — горстка праха, безымянный омега наконец-то прекратил своё существование.       — Что теперь? Мы даже на ночёвку не обустроились. У нас осталась одна лошадь, но и у той раны, – Радбурн не желал давать нагрузку своему коню в виде двух наездников, пока мазь не сделает своё дело.       — Давай для начала покинем это поселение. Запах мертвечины угнетает. Вернёмся в лес. Там как-то поспокойнее в соседстве с духами.       Натаниэл шёл впереди, освещая факелом путь для Радбурна. Омеге вдруг стало интересно, как тот вообще добыл огонь? Свой вопрос молодой человек поспешил озвучить, вызывая древнейшего из молчаливой задумчивости.       — Кресало всегда при мне, – Натаниэл достал из кармана небольшой кожаный мешочек. – А факел сделал из палки от изгороди и… кхм…некоторых деталей одежды. И из масла...       — А масло-то тебе с собой зачем? Собирался на нём что-то жарить на костре? — Радбурн не удержался, чтобы не подшутить над странным походным набором мужчины. – Или масло для нежной кожи пяточек древнейшего?       Если бы только охотник знал, какой ответ услышит на свои вопросы, целью которых было – поставить Натаниэла в неловкое положение…       — Душа моя, нежность моих пяточек — это несомненно важно. Но масло предназначалось для того, чтобы смазать тебя на случай нашей близости. Насколько мне известно, у омег из-за стресса может плохо выделяться естественная смазка.       Радбурн от услышанного даже запнулся. Не держи он за повод коня, упал бы лицом в лесную грязь. Отвечать что-то на слова Натаниэла омега не стал. Но в мыслях обругал древнейшего всячески.       Когда они выбрали поляну для ночлега, время близилось к полуночи. Радбурн закинул в рот полоску сушеного мяса, быстро прожевал и запил водой. Натаниэл в это время привязывал на ночлег его коня. Когда он привычным жестом протянул омеге плащ, чтобы тот послужил ему подушкой, Раби невольно отметил:       — Вся твоя одежда целая, даже плащ. Из чего же ты факел мотал…– омега запнулся на полуслове, после чего резко замотал головой и затараторил, — Нет, нет, нет, я не хочу знать ответ на этот вопрос!       Натаниэл рассмеялся, не удержавшись из-за комичного вида пары. Раби был настолько невинным и бесхитростным, что это невольно вызывало смех и чувство умиления.       — Спи спокойно, душа моя. В этом месте очень много лесных духов, я попрошу их охранять твой покой вместе со мной, – Натаниэл сел рядом с омегой.       Древнейший не спал. Никогда. Это была одна из нескольких причин, почему его причисляла к вампирам людская молва. Впервые за последнее время путники провели ночь в спокойствии.       — Ты снова это делаешь, – не вопрос, констатация факта. Радбурн, ещё до того, как успел открыть глаза, ощутил близкое присутствие пары и ласкающий взгляд.       — Не могу устоять от соблазна, душа моя, – Натаниэл нисколько не лукавил.       Наблюдение за мирно спящим Раби доставляло ему истинное удовольствие. Омега выглядел настолько умиротворённым, не было ни печали, ни озадаченности, которые часто ложились тенью на лицо его пары. Именно таким Натаниэл мечтал видеть его всегда.       «Хотя, нет, больше всего я желаю видеть улыбку на твоём лице, Раби», – думал древнейший, пока рассвет нового дня заливал небосвод розовой краской.       После немудреного завтрака, снова встал вопрос: что делать дальше? Путники сильно сомневались, стоит ли вообще соваться в замок к Королю Северных Земель? Очевидно, что он был каким-то образом причастен к происходящему в течении последних дней безумию. Но и прямых доказательств этого они не имели.       — Отец не отправил бы меня сюда, будь Его Величество каким-нибудь мерзавцем. И да, он хорошо разбирается в людях, – Радбурн настаивал на том, чтобы следовать воле Винфрида. Омега привык полагаться на родителя, ведь его мудрость и дальновидность были очевидны и непоколебимы для молодого охотника.       Натаниэл же мучился в сомнениях. За всё своё существование он впервые видел столь массовые и явные отклонения в поведении нечисти. Обычно монстры были предсказуемы. И от него старались держаться подальше, чтобы ненароком не подвернуться стражу под горячую руку. Даже после потери доли сил, Натаниэл ещё несколько десятков лет не видел рядом никого из нечисти. Древнейший опасался, что со временем кто-то сильнее и озлобленнее, чем стая гарпий или целое селение упырей встретится на их пути.        Но его пара настаивал на своём. И Натаниэл проявил совершенно не свойственную ему мягкосердечность. Несмотря на то, что ему безумно хотелось прямо сейчас схватить Радбурна, унести и спрятать в таком месте, где лишь ветер да светила будут видеть его пару, древнейший подавил в себе этот порыв. Он хотел видеть Раби счастливым. А для этого тот должен быть, в том числе, и свободным.       — Как поступить с конём? Как я и говорил ранее, по своему короткому пути провести его не смогу, – Натаниэл решил пустить в ход последний, самый слабый довод в ход. Он уже понял, что просто в лесу Радбурн животное не бросит.       — Я рассчитываю на твою помощь в этом вопросе, – омега тоже не растерялся, пуская в ход приём, которым иногда пользовался в гильдии, чтобы вить из тёртых альф-охотников верёвки.       Стоило ему это сказать, похлопать глазками и бросить на Натаниэла просящий взгляд, древнейший капитулировал без боя. Ему оставалось только со вздохом подняться с земли, где он ранее сидел рядом с Радбурном и начать призыв. Древнейший взял маленькую острую веточку и воткнул её в палец, так что выступила кровь. — Что ты делаешь? – Радбурн испугался поступка пары, но тот показал ему знаком, что нарушать лесную тишину сейчас нельзя.        «Veni et auxiliare», – снова древнейший говорил на неизвестном языке. Его голос, словно подхваченный прорывом ветра, потерялся в шелесте листьев. После чего ветер вдруг стих и наступила оглушающая тишина.       Неожиданно между стволов деревьев появился тусклый белый свет. Нечто приближалось к ним из лесной чащи. Вскоре показалась фигура хрупкого юноши. Но очевидно, что человеком он не являлся: его тело, скрытое лишь длинной льняной рубахой, светилось, словно луна в полнолуние. Существо миролюбиво улыбалось. Ступая босыми ногами по лесной подстилке, оно, казалось, совсем не страдало от колючих сучков и веток.       — Что это такое? – Радбурн встал во весь рост. Хотя существо и казалось безобидным, охотник был готов обороняться в случае чего.       — Зелиген. Он отведёт твоего коня к людям и не даст попасть в лапы к лесным хищникам. Вот только…       — Что? Говори же! – Натаниэл надолго замолчал. Это, как и присутствие рядом пусть и безобидной, но нечисти, нервировало Радбурна.       — Взамен зелигену нужна энергия. Светлая, любовная. Мы должны поцеловаться, Раби.       — С тобой?!       — Если настолько против, целуй коня, — Натаниэла задело возмущение омеги. Казалось, что молодой человек не испытывает никакого интереса к своему истинному. В то время как сам древнейший был переполнен тёплыми чувствами к охотнику.       — Сложный выбор, – Радбурн сделал вид, что серьёзно раздумывает над этим. Он прекрасно понимал, что его недавний вопрос был глупым. Но перспектива коснуться губ Натаниэла буквально выбила из него эти слова, словно хлыст.       — Хорошо, раз надо – поцелуемся. В конце концов, тянуть время и дальше не стоит точно, — Радбурн, подбадривая себя в мыслях, уверенным шагом подошёл к Натаниэлу.       Омега был словно натянутая струна. Мало того, что это был его первый поцелуй, так ещё и пристальный, немигающий взгляд зелигена усиливал нервозность Радбурна. Натаниэл не проявлял инициативы, молча наблюдая за действиями пары. Однако от омеги не укрылся огонёк предвкушения в его глазах. Приподнявшись на носках, охотник потянулся к манящим губам древнейшего.