Фиолетовый фонарик

Мин Юнги — обычный офисный служащий двадцати восьми лет. Для того, чтобы серые будни не поглотили его страстную натуру, пару лет назад его друг предложил ему купить охотничье ружьё и сходить на охоту. Он долго сопротивлялся, не видя в этом никакой романтики, но, когда, всё же, согласился сходить на пробную охоту с арендованным ружьём, понял, что это вот прямо его. Серьёзно к охоте он не относился, это было, в первую очередь, его хобби и способ отвлечься от повседневности. В городе было невыносимо скучно, на работе его мозг готов был к концу рабочей недели взорваться, а алкоголь пить он не очень любил, поэтому довольно быстро втянулся в охотничье дело. Большую часть времени он, правда, блуждал по лесу, не разбирая дороги, выслеживая дичь. Друзья, с которыми он выходил на охоту, часто подшучивали над тем, что он выходил среди последних и практически всегда без добычи, но тот утверждал, что ему важен не результат, а сам процесс растворения в природе, где он чувствовал себя не охотником, а хищником, ищущим свою жертву. И вот, сегодня он снова в той же компании, приехал в лес на очередную охоту. Перекусив перед выходом, он махнул друзьям в сторону леса и сказал: — Я, как всегда, буду один, пойду в ту сторону, если что, ищите меня там. — Как обычно, потеряешься, — смеялись над ним друзья, — а нам ищи. С самого утра у Юнги было какое-то странное ощущение необычности сегодняшнего дня, но он списал всё на квартальный отчёт, который окончательно вывел его из себя накануне. Нужно было срочно раствориться в лесу и забыться, хватит уже думать об этих цифрах. Уходя всё дальше вглубь леса, он прислушивался к шорохам и шелесту, доносящимся со всех сторон. Он слушал пение птиц и завывание ветра между деревьями. Чем дальше он шёл, тем тише становился ветер, тем меньше птиц он встречал на своём пути. Деревьев становилось всё больше, а света всё меньше, от тропинки не осталось и следа, а о дичи ничего даже отдалённо не напоминало. Вдруг в нескольких метрах впереди он заметил невероятной красоты косулю, что смотрела прямо на него. Дёрнув ухом, она развернулась и медленно пошла в чащу леса. Юнги пошёл за ней следом, но уже через пару минут потерял её из виду и понял, что забрёл в непроходимый лес, где деревьев было так много, что свет почти не проходил сквозь их крону. Повернув назад, он огляделся, пытаясь понять, откуда пришёл, но всё вокруг выглядело настолько незнакомо, что он не имел никакого понятия, в какую сторону идти. Неожиданно в темноте леса он увидел маленький фиолетовый огонёк, мелькнувший между деревьев, и пригляделся. Это был какой-то странный свет, похожий на огонь керосиновой лампы, но странного фиолетового цвета. Пробираясь сквозь деревья, кусты и высокие заросли, Юнги вышел на поляну, на которой стоял небольшой домик. Фиолетовый огонёк оказался фонариком, висящим над входной дверью. Несмотря на то, что одиноко стоящий домик в такой непроходимой чаще не внушал никакого доверия, охотник не испытывал страха, а, наоборот, подходил всё ближе, ведомый каким-то внутренним чутьём. Поднявшись по ступеням, он подошёл к двери и открыл её, приложив немалые усилия. Внутри было темно, поэтому Юнги дотянулся до фонарика над дверью, снял его и вошёл в дом, подсвечивая себе тусклым фиолетовым светом. Холодок пробежался по его позвоночнику, когда он услышал скрип половиц и обернулся. Перед ним сидел на коленях какой-то парень, глаза его были завязаны чёрной лентой, которая тянулась от него до дверной ручки у противоположного конца комнаты. — С вами всё в порядке? — слова Юнги в тишине дома показались слишком громкими, но парень даже не дёрнулся. Охотник подошёл к незнакомцу и присел на корточки, оглядывая, нет ли у него каких-то травм или ранений. Платиновый блонд его волос отливал фиолетовым блеском фонаря, что Юнги поднёс к нему, пытаясь получше рассмотреть. Руки парня были связаны за спиной, поэтому Юнги поспешил развязать их, а затем снял повязку с глаз. — Вы ранены? — спросил Юнги, а когда парень открыл глаза, увидел в них яркий фиолетовый огонь и от страха зажмурился, падая на пол. Когда Юнги, превозмогая страх, вновь открыл глаза, он был не в доме, а на опушке леса, а невдалеке раздавались голоса его друзей. «Наверное, я уснул, и это был просто сон», — подумал он и вернулся к друзьям. Но как бы он ни пытался, этот парень из сна не давал ему покоя. Его глаза, горящие фиолетовым пламенем, Юнги видел каждый раз, как только прикрывал веки, проваливаясь в царство Морфея. Через пару недель Юнги снова пошёл на охоту, и, погуляв какое-то время по лесу, он снова увидел похожую косулю, что завлекла его в чащу леса во сне. Это было странно, но ещё более странным было то, что охотник снова пошёл за ней. Что двигало им, тот и сам не знал, но, опять увидев фиолетовый огонёк между деревьев, он, не сомневаясь пошёл к нему. Домик встречал его приветливо горящим над дверью фонариком, и Юнги, сняв его, вошёл в дом. — Эй, парень, ты здесь? — сразу спросил он, оглядываясь по сторонам, и, когда нашёл, бесстрашно пошёл к нему. — Я не понимаю, ты до сих пор здесь или мне две недели назад приснился вещий сон? Парень сидел всё так же молча. Его руки были связаны за спиной, а глаза закрывала чёрная лента. Юнги подошёл к нему, присел рядом и принялся развязывать руки. — Я тут подумал, это, наверное, просто воображение моё разыгралось, и это не огонь в твоих глазах был, а просто отражение фиолетового фонарика. Так что, ерунда всё это. Справившись с верёвкой на руках, Юнги снял ленту и с интересом стал ждать, когда парень откроет глаза. Открыв глаза, тот сверкнул фиолетовым пламенем, и охотник понял, что это не простое отражение, но зажмуриваться от страха не стал, а продолжил смотреть ему в глаза, чего-то ожидая. — Меня зовут Юнги, — сказал он, наконец. — Чимин, — ответил ему парень, едва слышно, но от его голоса дверь в дом с грохотом захлопнулась, от чего Юнги резко обернулся в её сторону. И оказался вновь на опушке недалеко от друзей. «Что за чертовщина?» — проворчал про себя охотник и направился обратно к домику, но, блуждая до самой ночи, так его и не нашёл, а друзья утащили его домой, не слушая никаких оправданий. В конце концов, списав всё на чрезмерную усталость, Юнги постарался забыть об этом домике и о Чимине, ведь ни через неделю, ни через две, он не нашёл ничего даже приблизительно похожего на ту опушку в чаще леса. Но как можно забыть о человеке, чей образ приходит во сне так часто; чей горящий взгляд разжигает пламя страсти в груди; чей голос, произнёсший лишь одно слово, навеки отпечатался в памяти, призывая найти, вернуть, услышать вновь; как можно забыть о том, кто окончательно и бесповоротно влюбил в себя? Через три недели, преследуя небольшую лисицу, охотник наткнулся на следы косули, и опять вспомнил про домик. Забыв про свою первоначальную цель, он вглядывался в траву, пытаясь идти по следам косули, и, в конце концов, вышел на ту самую опушку. Нервно усмехнувшись, он направился уверенной походкой к дому. Неужели его больной разум играет с ним в странные игры? — Чимин, ты здесь? — спросил он сходу, освещая помещение фиолетовым фонариком. Он так надеялся увидеть его вновь, что оглядывался в нетерпении. — Здесь, — услышал он и удивился, что парень ответил так сразу. — Не расскажешь, что за ерунда тут происходит? — поинтересовался охотник, развязывая ему руки, задержавшись невзначай на таких нежных пальцах, но парень молчал. Когда чёрная лента слетела с Чимина и тот открыл глаза, Юнги замер, завороженно глядя на него, и почувствовал уже такой знакомый жар, разливающийся по его груди при виде этого странного парня. И он понял — его непостижимым образом тянет к этому мистическому созданию. Это так непривычно, осознавать такую простую вещь, и принимать её, как само собой разумеющееся. А потом он услышал: — Смотри мне в глаза и не отворачивайся, если не хочешь, чтобы это закончилось так же резко, как в прошлые два раза. Юнги хотел было спросить, что, но Чимин, не сводя с него глаз, в долю секунды сократил между ними расстояние и поцеловал. Ощутив мягкость губ с привкусом черники, охотник чуть не закрыл глаза от наслаждения, но вовремя опомнился и впился пристальным взглядом в фиолетовые огни, прожигающие его до глубины души. Продолжая нежно целовать, парень медленно отступал к двери, к которой он был привязан лентой. Открыв её, он провёл охотника в комнату, которая оказалась спальней, и глаза его стали гореть ещё ярче. Когда дверь позади них захлопнулась, Чимин оторвался от губ Юнги и прошептал ему на ухо: — А теперь — всё. Смотреть мне в глаза уже не обязательно. Отсюда ты не исчезнешь. Сказав это, парень носом потёрся об ухо охотника, прикусив мочку, и, прокладывая дорожку поцелуев по шее, подтолкнул его к кровати. Упав на мягкую постель, никак не вяжущуюся с образом забытого в чаще леса домика, Юнги прикрыл, наконец, глаза и откинул голову на подушку. Он чувствовал, как Чимин медленно стягивает с него одежду, продолжая неспешно целовать его тело, и слышал собственное сердцебиение, грохотом отдающееся в ушах в такой кромешной тьме и глухой тишине. — Чимин, — просевшим от возбуждения голосом спросил охотник, — кто ты? — Я не сделаю тебе ничего плохого, — лишь ответил тот, аккуратно стягивая с него штаны. Скинув с себя одежду, блондин с тихим стоном облегчения распластался на Юнги, пытаясь остудить жар, прожигающий его до костей, а тот почувствовал, как начал плавиться от чужого тела, прильнувшего к нему с такой жаждой. Отойдя от первого шока, охотник вспомнил, как долго он этого желал, и в два счёта подмял Чимина под себя, нависая над ним и осматривая с головы до ног. Парень был так красив, что дыхание сбивалось от осознания того, что он тоже сгорает от желания. Чимин протянул к гостю руку и вплёл пальцы в его волосы, притягивая к себе, а тот, чмокнув его в губы, начал медленно спускаться ниже, лаская языком шею, ключицы и грудь парня. Ох, каким же он был сладким! Юнги готов был поклясться, что чувствовал вкус лесных ягод, обводя языком бусины его сосков, выбивая первый несдержанный стон. И этот звук — музыка, ласкающая слух — не должен прекращаться никогда. Поэтому Юнги принялся с удвоенной силой приносить блондину удовольствие, оглаживая руками его бока, спускаясь поцелуями ниже. Рёбра, живот, тазовые косточки — нежные губы охотника ничего не оставили без внимания, а Чимин готов был слиться с ним в единое целое, сгорая в пламени страсти и возбуждения. Парень схватил в нетерпении руку Юнги и засунул его пальцы себе в рот, облизывая их и щедро смачивая слюной, а тот шумно выдохнул и опустил голову на его живот, прикрыв глаза, понимая, что блондин от него хочет. Когда Чимин выпустил изо рта его пальцы и раздвинул свои ноги шире, Юнги опустил руку к его промежности, замерев на секунду, а затем слегка надавил указательным пальцем на сжатое колечко мышц, аккуратно проталкиваясь внутрь. Внутри Чимина было жарко, Юнги практически чувствовал огонь на своих пальцах, когда аккуратно ввёл уже два, медленно растягивая тугие стенки. — Больше, Юнги, — услышал он тихую просьбу парня, который гладил его по волосам, успокаивая самого себя. Охотник добавил третий палец и закусил губу, чувствуя, что приносит дискомфорт парню, поэтому второй рукой от погладил его бедро и обхватил колом стоящее возбуждение. Когда блондин расслабился, Юнги вытащил из него пальцы и поднялся выше, удобнее устраиваясь между его ногами. Посмотрев на его разомлевшее лицо, охотник вновь впился в губы Чимина жарким нетерпеливым поцелуем одновременно входя в него уже давно изнывающим от желания естеством. Очень сложно было сдерживаться и ждать, когда парень привыкнет к болезненным ощущениям внутри, но Юнги старался. Замерев, он продолжал целовать Чимина, поглаживая его бока и успокаивая. Почувствовав, наконец, что блондин расслабился, охотник перестал сдерживать себя и выплёскивал всё своё желание, двигаясь внутри, ощущая то, с какой готовностью Чимин отдаётся в его власть. Время потеряло значение, сколько минут или часов длилась их близость, Юнги даже приблизительно не знал. Всё, что он знал — это то, что быть в Чимине, придавливать его к кровати своим телом, слышать его протяжные стоны наслаждения — это всё, чего он так хотел последние несколько недель, и то, что он хотел бы делать всю оставшуюся жизнь. Всё, что было для него когда-то важным, потеряло смысл. Без этого парня с фиолетовым огнём в глазах он больше не проживёт ни дня. — Юнги! — прокричал Чимин, поднявшись на вершину удовольствия, сверкнув глазами особенно ярко. Почувствовав, как стенки блондина сжимают его достоинство со всех сторон, Юнги не выдерживает и стонет в голос, изливаясь внутрь парня. Это было… настолько нереально, что не верилось. Юнги обессиленно упал на кровать рядом с Чимином и положил руку ему на живот. Оба молчали, восстанавливая сбитое дыхание. Через некоторое время блондин повернул голову к охотнику и тихо сказал: — Прости, но теперь ты останешься со мной, — увидев непонимающий взгляд, он продолжил, — я дважды давал тебе шанс уйти, но теперь ты мой. — Кто ты? — спокойно спросил охотник. — Я — дух леса. Я не сделаю тебе ничего плохого… ну, кроме того, что обратно ты больше не вернёшься. Прости. — Тебе не за что извиняться, — с улыбкой произнёс Юнги и поцеловал его в кончик носа, — я сам искал тебя. А в той жизни мне не было места. Прикрыв глаза, он понял, что наконец-то обрёл свой дом, и уснул спокойным сном, впервые ощущая что-то неизвестное в душе… наверное, так ощущается счастье.