Хаос, поселившийся в моей голове

Сон — что это такое, и какой он бывает? Сон может быть разным: счастливым и грустным, страстным и ностальгирующим. Никто и никогда не думает, что сон может превратиться в то, что может свести с ума. Кошмары? Верно, и они способны, однако есть сны намного страшнее. Люди даже не могут точно сказать, что именно их пугает. Там, во сне, все кажется живым и нет ощущения эфемерности, будто бодрствуешь половину ночи. Увидишь такой сон однажды — и тот не отпустит тебя ни на день.

***

Проснувшись, Лань Ванцзи обнаружил, что заснул за рабочим столом, и совершенно не помнил, как это произошло: он всегда строго соблюдал режим сна, и работу он выполнял честно и ответственно. Заканчивая четко в свое время, Лань Ванцзи возвращался домой и ложился спать уже в девять вечера. Он уверен, что этот день ничем не отличался от других. Подняв голову, выпрямившись, он выдохнул. Прошлое не слишком отличается от настоящего, и что тогда — помещение, и без того лишённое красоты или уникальности, практически пустое, разделилось на половину. Казалось, что сделаешь за линию шаг — и окажешься в совершенно ином мире, которое пестрело красками и обилием… всего. Тогда — сейчас, — это было — есть, — для него чуждо в принципе, а сейчас и вовсе отталкивало. И там, по ту сторону, спал-сидел за столом мальчишка его лет, чьё лицо было красивое и спокойное, а волосы, длинные и в беспорядке, во всю топорщились в сторону. Моргнув, тот поднял голову и лениво посмотрел на него и улыбнулся. И сейчас — привычный, минималистичный интерьер его комнаты — снова? как тогда? — прерывался посередине и резко перетекал во что-то иное. Подобного Лань Ванцзи не видел давно и справедливо считал, что был из тех немногих, кто излечился-избавился от таких снов — в конце концов, не без причины он не видел вот уже тринадцать лет подобные сны, верно? Не то чтобы он думал об этом, словно эгоист, нет, — он просто обладал хорошей памятью. Серебристо-лиловые глаза, длинные волосы и яркая улыбка лукавый прищур глаз… Мужчина внимательно смотрит на другую сторону. И чего он ждал? Снова ли разум покажет ему того подростка, что и в прошлый раз, или создаст образ кого-то другого? На его стороне все было чисто, разложено по своим местам. Идеально, в отличие от другой стороны, на которой царил хаос и где было темно. Шторы были задернуты, многие вещи, которые словно бы не донесли до нужных мест, валялись на столе, а ноутбук и вовсе лежал на кровати, на которой развалился незнакомец. Тот, кто был на другой стороне, отвёл от ноутбука взгляд, и на миг показалось, будто на лице его проступило недоумение. Это не был тот же подросток, что и в прошлом. Возможно его разум решил, что он стал слишком взрослым для собеседника-подростка. То было первым, за что зацепился, в конце концов, его взгляд — за улыбку. И если приглядеться, можно было подумать, что они похожи, но этот человек даже не улыбался ему. — О…Привет. Я Мо Сюаньюй, а ты? — Привет! Я Вэй Ин, а ты? Растерянный, он не сразу нашёлся с ответом. — Кто ты? Другой мальчик рассмеялся, словно над самой смешной в мире шуткой. — Я же уже сказал! Вэй Ин! «Вэй Ин, — подумал он тогда, вперив взгляд в красивого, веселого и такого яркого мальчишку, который так сильно напоминал ему её, — это не ответ…» — Я не знаю никакого Вэй Ина. Тот надулся, а после снова улыбнулся. — Тогда давай узнаешь? Я Вэй Ин, а ты? Потворствуя настойчивости этого мальчишки, он вздохнул и в конце концов отвел взгляд, не в силах вынести ни улыбки, ни этого яркого света, который тот словно бы излучал. — Лань Чжань. Прозвучавшие слова казались будничными, точно человек напротив не был удивлен, что видит кого-то по другую сторону — и, наверное, это доказывает, что этот сон — всего-лишь бред, порождённый его собственным разумом. Лань Чжань был уверен, что, окажись они в одной ловушке, то тот бы удивился, спросил бы кто он. В такой ситуации реальный человек испытывал бы больше эмоций, и хотя сам Лань Ванцзи не любил их показывать, другие — не он… Тот мальчик, к примеру, был другим. Смеялся, прыгал, хлопал в ладоши и часто-часто подходил к краю-преграде, которую пересечь по какой-то причине не мог. — Красивое имя! Не то что у меня — призрак! — Вэй Ин рассмеялся, и этот смех прозвучал в голове Лань Чжаня — эхом, давно забытым, наложившимся на эту неловкую ситуацию. И всего мгновение Лань Ванцзи думает, услышав другое имя, что немного разочарован. Хотя, как и всех людей, его это тоже пугало и сводило с ума, заставляя испытывать к человеку из снов неоднозначные чувства, он все же скучал и испытывал некоторую привязанность к тому, кто был по ту сторону раньше. — Лань Ванцзи, — все же ответил он. Человек по ту сторону вдруг нахмурился, как будто его имя тому не понравилось, и встал. Он подошел к краю своей комнаты, скрестив руки на груди. Лань Ванцзи решил сделать также, чтобы было удобнее говорить, и встал напротив Мо Сюаньюя, но руки оставил висеть свободно вдоль тела, и вспоминалось, как стоял напротив него мальчишка с длинными чернильными волосами — стоял напротив точно также, но с улыбкой и взглядом любопытным, как у кошки. — Значит Лань… Ванцзи. Мужчина кивнул, не понимая, что в его имени не так. — Что ты хочешь от меня? И точно прозвучало эхо прошлого: — Тебе что-то нужно? — спросил он. — Да! — Вэй Ин улыбнулся шире, чем прежде, и Лань Чжань не понимал, как у того ещё не свело челюсть. — Подружиться! Лань Чжань ведь знает, что это всего лишь мозг говорит с ним. Казалось, что эти два человека из его снов — это проявление его альтер-эго. Он был уверен, что этот Мо Сюаньюй будет его противоположностью, как когда-то был тот ребёнок, который любил подначивать его на плохое… — Ну же, раскидай эти противные книжки, Лань Чжань! Вот, смотри, как надо… — вместо книги первой на пол упала какая-то статуэтка. — Ой. …как тому не нравилось, что он слишком правильный… — Не балуйся. — Но здесь ску-у-учно! Ты такой скупердяй, Лань Чжань! Ах, был бы здесь А-Чэн… Возможно, мозг начинал показывать такие сны, когда хотел раскрепостить (раскрыть, подстрекнуть к чему-то, может быть?) его? — Разве ты что-то хочешь от меня, раз я вижу тебя? — спросил мужчина с другой стороны, выгнув бровь. — Ты всего лишь в моей голове. Мо Сюаньюй с удивлением посмотрел на него. — Я… — он нахмурился, словно что-то вспоминая, а после рассмеялся — и смех этот, в отличие от того детского и веселого, прозвучал несколько взволнованно. — Ну да… точно. Я всего лишь в твоей голове. — Ты не настоящий, — заявил однажды Лань Чжань, упрямо отсев подальше на своей кровати. — Тебя здесь нет. — А? — удивился Вэй Ин и рассмеялся. — Меня здесь нет? Лань Чжань, а я не знал, что ты шутник! Они заметили, что комната Лань Чжаня начинает мерцать, и мужчина напротив, поджав губы, отошёл от края пересечения комнат. Лань Чжань невольно повторил за ним, но не отвёл взгляда. — Ты проваливаешься в более глубокий сон. Спокойной ночи, Лань Ванцзи. Я подумаю над твоим вопросом. Не успевает Лань Ванцзи ответить, как проваливается, действительно, в мир без сновидений.

***

В этот раз происходит нечто странное… Он никогда не слышал о том, чтобы сон начинался, а по другую сторону не было никого. Бывало такое, чтобы человек по ту сторону спал и не обращал внимания, или сон рассеивался перед глубокой фазой, но такое видит впервые — сон продолжается, а человека по другую сторону совсем не видно. Впрочем… Оглянувшись, он смотрел и на яркую кровать, и на крохотное кресло, и проследил всякую линию взглядом, прежде чем заметил, как из-под стола выглядывает темная макушка. Он выдохнул. — Вэй Ин, что ты делаешь? В ответ не прозвучало ни слова. Нахмурившись, он подошел к краю их комнат ближе и позвал незваного гостя снова. — Я вижу тебя. — Ты не можешь меня видеть!.. Ой. Лань Чжань вздохнул. Им, вроде, не по пять лет, чтобы играть в прятки, тем более в пространстве, у котором они отделены друг от друга. Никто из них не мог пересечь черту. — Вэй Ин. Из-под стола раздалось сначала бурчание, а после — глухой удар. — Ай-ай… — Вэй Ин, — вздохнул Лань Чжань снова, — осторожнее. — Ага… Осторожнее. — пробурчал тот, вылезая из-под укрытия и кряхтя. Встав, он отряхнулся от пыли и уже с улыбкой посмотрел на собеседника. — Привет, Лань Чжань! Лань Чжань подошел к краю своей комнаты и внимательно осмотрел ту сторону. Он не знает, что искать, кроме того, беглым взглядом он не замечает никаких следов пребывания в этом сне другого человека. Где он?.. Не то чтобы Лань Чжань волновался, просто сны становятся все страннее и страннее. Сначала вернулись эти сны, но вместо знакомого мальчика перед ним предстало иное воплощение, а теперь исчез и этот собеседник. Может быть… его разум просто рушится? Если брат узнает еще и об этом… его точно отправят лечиться. Он не хотел рассказывать, что все вернулось, но Лань Сичэнь наверняка заметил, что с ним что-то не так. Брат — единственный человек, которому он не мог врать… За исключением того мальчика — того воплощения его разума, — но разве это считается? Нет. Он вспомнил, что брат выглядел обеспокоенным, когда провожал его взглядом в комнату. И Лань Чжань понимал… В прошлом всё списали на то, что это переходный возраст и поздняя фантазия о воображаемом друге. Сейчас он взрослый, и если взрослый считает голоса в голове нормальным явлением, то это смахивает на шизофрению. Лань Чжань качает головой. Не самое лучшее время, чтобы думать об этом. Наверное, его разум просто защищается и исчезновение человека — это отвоевывание своей территории. Взгляд ещё раз скользит на другую сторону — и он, не в силах занимать себя мыслями и дальше, вглядывается в помещение. Стул, стол, разбросанные листы с чем-то нарисованным на них… В этот раз, правда, он нигде не видит ноутбука. В остальном детали не различались, за исключением, наверное, шкафа, дверца которого казалась неплотно закрытой. Этот парень, кем бы ни был, ужасно беспорядочный человек. Без собеседника Лань Чжань не знал, чем скоротать время. Он уже было взглянул на стоящие на полках книги, но здесь, в мире снов, толку от них исключительно мало. Сон не может отразить на страницах реальную информацию, только то, что захочет мозг. Мужчина предполагал, что в этом могла быть замешана их память. Если не знаешь книгу совсем — мозг выдаст чушь, а если знаешь — отразит общую мысль книги. Наверное, надо быть настоящим гением, чтобы сон показал книгу слово в слово повторяющую первоисточник. Не успел Лань Чжань снова погрузиться в мысли, как взгляд его зацепился за тонкую линию света, выходящую из шкафа. — И что ты там делаешь? — негромко, но достаточно четко произнес Лань Чжань. Из шкафа раздался недовольный вздох, и дверь приоткрылась. Это напоминало кошмар ребенка: из шкафа показались очертания чего-то большого и отблеск глаз, и после, когда ноутбук, стоящий на коленях, отбросил свет на человека, Лань Чжань увидел Мо Сюаньюя. Из-за штор, за которым он не видел ничего кроме белого света, выглядывала улыбка и озорной блеск глаз. — Неужели не скажешь, что и в этот раз не напугал? Разве я не истинно детский кошмар, а? — обиделся с улыбкой Вэй Ин. — Нелепость. — Думаю над твоим вопросом. Мо Сюаньюй не выглядел таким же хмурым, как вчера, и даже немного улыбался, но до улыбки того мальчишки — *того образа, пылающего озорством, * — ему было далеко. — В шкафу? И что хотел сказать этим ему разум? Надо быть больше ребенком? Не становиться скучным взрослым, для которого залезть в шкаф — это баловство, несмотря на то, что обычные взрослые люди этим не занимаются? Мо Сюаньюй прикусил губу. — Не знал… Как еще тебе не мешать, вот и вспомнил, как прятался в детстве от приемных родителей, — он тихо рассмеялся. — Знаю, это очень глупо. Не смейся надо мной. — Почему ты любишь прятаться? — однажды спросил Лань Чжань. Вэй Ин взглянул на него впервые иначе — без улыбки, растаявшей на глазах всего на мгновение, и без особого восторга, но со странным лукавством и иронией. Этот взгляд выдавал в нём даже не подростка, а взрослого, что-то пережившего. — Иногда приходится, — тихо говорит Вэй Ин, словно сам себе. — Знаешь, вообще-то играть в прятки — это весело! Я вот часто играю в них с Мадам Юй! Прятался от приемных родителей?.. Почему это звучит так знакомо — так, будто он уже это слышал? Разве это возможно? Впрочем, разве сны — это не отражение мыслей? Вдруг когда-то в настоящем, реальном мире он это слышал, а мозг запомнил это? — Мадам Юй? * — О, она моя приемная мама. Звать её мамой ведь неправильно, да? Поэтому мадам Юй и дядя Цзян! — А ноутбук? Неловко рассмеявшись, он растрепал свои волосы. — Да просто для света, и еще просматривал фотографии сестры… но, кажется… я уверен, что она красивее, чем показывает её мое сознание. Только не смейся надо мной… Впрочем, кому я это я говорю. А кому он говорит? Мо Сюаньюй будто знает, что это не в его духе. Смеяться над кем-то — да и вообще смеяться. Это — ещё одно доказательство, что происходящее всего лишь плод его воображения, ведь Мо Сюаньюй не может этого знать. — Знаешь, будь все во сне не завязано на нашей памяти, было бы столько свободного времени на всякую киношку и чтение. Мы бы могли поставить посередине ноутбук и посмотреть что-нибудь вместе. Тот вздохнул, будто и правда был разочарован, и потом неожиданно хитро посмотрел на него с полуулыбкой, чем напомнил то, другое воплощение — и ту полуулыбку, какой Вэй Ин смотрел на него, затеяв новую игру. — Я не стану в этом участвовать. — Что? Эй, Лань Чжань, ты даже не знаешь, о чем я думаю! — О чём-нибудь глупом. — И вовсе нет! Я всего лишь хотел предложить тебе поиграть в камень-ножницы-бумага! * — Нелепость. — Лань Ванцзи, как ты думаешь, если я включу какой-нибудь фильм здесь, то каждый будет видеть разное по мере своих знаний и испорченности или одно и то же? Лань Ванцзи сел на пол в позе лотоса, чтобы быть примерно на уровне Мо Сюаньюя, и задумчиво посмотрел на него. — Думаю, что разное. Вдруг он услышал смех — и на миг почудилось, будто даже немного знакомый, и образ будто наложился вновь на тот, другой. — Вот это будет гоблинский перевод! В конце концов мужчина выбрался из шкафа, видимо осознав, что его затея провалилась, и они некоторое время сидели напротив друг друга, пока Лань Ванцзи не провалился в глубокую фазу снова.

***

— Давай сыграем в вопрос-ответ? — предложил Мо Сюаньюй через пару дней. Больше тот не прятался, но ни разу так и не ответил на вопрос Лань Чжаня, а ведь это было самым важным — понять, что от тебя хочет разум. — Вопрос-ответ? — уточнил Лань Чжань. Он задумался: воображение предлагает ему узнать себя получше, или у него просто едет крыша? — Нелепость. В конце концов, как бы с ним не играл разум, не стоит вестись на его подначивания. Он повёлся однажды — и разве это привело к чему-то хорошему? Совсем нет. Тогда за него боялись брат и дядя, и они хотели отвести его к психологу, любому врачу, кто смог бы помочь ему избавиться от этих снов. Лань Чжань был упрямым ребенком и не хотел избавляться от Вэй Ина, даже если он был всего лишь его фантазией. — Нелепость?! — восклицает, надувшись, Мо Сюаньюй. — Я всего лишь хочу узнать тебя получше. Да и чего тебе стоит? Здесь все равно нечего читать! Лань Ванцзи посмотрел на своего незваного гостя и отвернулся снова. — Убожество. — Да сам ты убожество! — возмутился Мо Сюаньюй, но подполз поближе, оказавшись прямо возле черты. — Вот скажи, я тебе противен? — Лань Чжань, Лань Чжань, скажи, я нравлюсь тебе? Лань Чжань посмотрел на Вэй Ина озадаченно и растерянно. Нравился ли ему Вэй Ин? Наверное, да. Он был милым и ярким, и он был практически копией его матери — в некоторых деталях, а не во всех, разумется, — но это подкупало его. И Вэй Ин понимал его так, как понимал его мало кто из окружения. Поэтому, наверное, да. Вэй Ин нравился ему. Но ответить прямо он не мог. — Нелепый вопрос. Он вспоминает это — и задумывается над тем, что пора стать прямее в словах, немного честнее. — Нет, — в конце концов отвечает он с лёгкой заминкой. — Раз нет — то задавай вопрос в ответ! Лань Ванцзи задумался и посмотрел на Мо Сюаньюя, отвлекшись от своего единственно доступного занятия — созерцания стен. Это — всего лишь плод его воображения, и Мо Сюаньюй не более, чем клубок его собственных мыслей, чего-то и когда-то увиденного в жизни. Просто часть сна, как кровати, книги и всё прочее. Клетка его запутавшегося мозга. Но чего хочет от него его собственным разум? Узнать его и к чему-то подтолкнуть? — Этого ты от меня и хочешь? Мо Сюаньюй на миг заколебался, кажется, растерявшись, а пару минут спустя криво улыбнулся. — Ну, знаешь, ты такой непробиваемый, что прямо хочется узнать, что за красоту ты скрывешь за своим панцирем! Но — эй! — я всё ещё размышляю над твоим вопросом, ладно? Лань Ванцзи наклонил голову вбок и хмыкнул. — Мгм, — он кивает и смотрит на ноутбук. — Какие фильмы ты любишь? Мо Сюаньюй моргнул. — Эй, моя очередь спрашивать. — Ты уже спросил, — возразил он, напомнив, что прошлое «ладно» подразумевало под собой вопрос. — Сейчас моя очередь. — Ах ты!.. Ну ладно! — он откинулся немного назад и устремил взгляд на потолок. — Форсаж. Или тот с Джеки Чаном. Так… Каких животных ты любишь? Лань Ванцзи наклонил голову вбок. Он никогда не заводил животных, поэтому не задумывался над тем, каких животных любит. Каждое существо в этом мире красивое по-своему и интересное, любопытное и милое… Но учитывая, что он говорит с собственным разумом, возможно, стоит вспомнить кроликов? У них с братом было несколько до смерти матери, и они их очень любили, но кролики долго не живут. Однако Лань Ванцзи любил их. Тепло и искренне. — Кролики. — Кролики? — удивился, издав некоторый пронзительный, но тихий звук Мо Сюаньюй. — О, это так мило! Кролики! — он тихо фыркнул, точно посмеялся. — Я все думал, что тебе нравятся. ну, знаешь, эти все клыкастые или коты! Но кролики! Лань Ванцзи отвернулся, чувствуя, как запылали уши. — А какие животные нравятся тебе? — спрашивает он в ответ, игнорируя смех Мо Сюаньюя. Тот постепенно успокаивается, притворно смахивая слезы, и задумывается с крошечной улыбкой в уголках губ. — А кто его знает. Мне никогда не разрешали заводить животных, а этих клыкастых я боюсь… — Знаешь, я боюсь собак, — однажды признался Вэй Ин, опустив голову. Руки он зачем-то прятал за рукавами непривычно настойчиво. — Они такие… страшные? Это глупо, я знаю… — Может быть, мне тоже нравятся кролики? А что, они пушистые! — Лань Ванцзи вдруг замирает, не обратив внимания на кроликов, но зацепившись за «клыкастых» — наваждение? эхо? глупая и детская, такая наивная надежда? — а Мо Сюаньюй тем временем придвигается ближе, и Лань Ванцзи смотрит на него совсем украдкой. Улыбка, с которой тот смотрит на него, кажется немного коварной. — Скажи, а как тебя зовут на самом деле? Ну, то есть, у тебя ведь есть первое имя? — Это два вопроса, — бросает Лань Ванцзи и отворачивается совсем, отказываясь отвечать на этот вопрос. Отчего Мо Сюаньюю это вдруг стало интересно? Отчего его собственному разуму это стало интересно? — Ну Лань Ванцзи! — вздыхает Мо Сюаньюй. — Ну-у-у-у! Ну скажи! Оно ведь есть! Он хмурится, не понимая, отчего Мо Сюаньюй в этом так уверен. Точнее, он понимает, ведь тот — воплощение его разума, но отчего у него такой интерес к первому имени! Лань Ванцзи поворачивается, в конце концов, к другому человеку и смотрит безразлично-холодно. — Зачем тебе это? Мо Сюаньюй открывает рот, чтобы ответить, но сразу закрывает его. — Эй, нет, я первый задал вопрос! Сначала ты ответь, а потом я. И ухмыляется — самодовольно и гордо, потому что думает, что поймал врасплох. Лань Ванцзи согласен: ему интересно узнать ответ на этот вопрос. Так что он отворачивается снова и отвечает: — Лань Чжань. Мо Сюаньюй издает восторженный звук, и Лань Ванцзи, украдкой глянув, замечает, что тот практически ликует и едва ли не хлопает в ладоши. — Мне просто было интересно узнать, как тебя зовут на самом деле, Лань Чжань. Мы ведь делим тут это местечко, а значит очень близки! Только Лань Ванцзи хочет узнать, какое первое имя у Мо Сюаньюя, как чувствует сонливость, а комната начинает мерцать. — До встречи в следующий раз, — произносит на прощание Мо Сюаньюй, улыбнувшись впервые за всё время искренне, — Лань Чжань. Засыпая, Лань Ванцзи думает, что это «Лань Чжань», сказанное этим нежным тоном, почему-то похоже на то, как произносил его имя он.

***

Лань Чжань начал сомневаться в том, что это всё — всего лишь игра его разума, иногда ему казалось, что он говорит совершенно другим человеком. Возможно, поэтому люди и сходили с ума? Человек по другую сторону казался слишком реальным, слишком настоящим. Прошло немало дней с тех пор, как Мо Сюаньюй появился в его снах, и иногда Лань Ванцзи начинало казаться, что тот сам себе на уме. Их разговоры, — больше, конечно, односторонние, ведь Лань Чжань мало на что отвечал, но всегда слушал, — были не связаны с его жизнью, не отражали ее. Но разве переживания человека не отражаются во сне? Лань Ванцзи полагал, что да, и будь Мо Сюаньюй его реальным альтер-эго, то поднимал бы именно такие темы, связанные с ним самим… А возможно, тот просто нацелен на что-то одно? Он думает об этом так часто, что ещё немного — и он на самом деле сойдет с ума, однако было кое-что, что смущало — тот все больше напоминал ему того ребёнка из прошлого. Он стал чаще улыбаться в разговорах, чаще смеяться во время какого-нибудь рассказа, и иногда казалось, что Лань Чжань видит не Мо Сюаньюя, а Вэй Ина. Вишенкой этой мысли было то, как человек по ту сторону произносил его первое имя. Почему он так его напоминает? Почему разум с играет с ним так? Почему нельзя было просто воплотить взрослого Вэй Ина?! Зачем эти загадки?! Зачем напоминать о прошлом?! Сегодня все было иначе… Перед ним как будто снова был Мо Сюаньюй из первого сна… Нет, хуже: перед ним представала не самая лучшая картина. Мужчина сидел на полу, рядом валялось несколько бутылок вина и, кажется, фотоальбомы. С точки зрения, что всё это — только плод фантазии его разума, то было бы очень странно, если бы он показал ему такое. Лань Чжань никогда больше не притронется к алкоголю после того, как в студенчестве случайно выпил сок с чем-и после этого ничего не помнил, а то, что ему рассказывали, было даже страшно представить. Вряд ли его мозг хотел бы снова такое испытать, верно? В таком случае, почему он видит это? И вновь эти сомнения, что Мо Сюаньюй — всего лишь плод его воображения. Что если они оба в этой ловушке? Но почему тот воспринимал происходящее, как что-то уже привычное ему? Лань Ванцзи всё-таки сходит с ума или идет в верном направлении? Лань Ванцзи осторожно подошел к разделению их комнат и сел напротив мужчины по ту сторону комнаты, но тот даже не поднял головы, и тогда он тихо произнес: — Мо Сюаньюй, что-то случилось? Тот вздрогнул и наконец поднял на него взгляд. Возможно, Лань Чжаню показалось, но у того были красные глаза — и он вдруг вспомнил, как смотрел на него похожим взглядом Вэй Ин. Мужчина улыбнулся, но слишком криво, чтоб Лань Ванцзи поверил ему. — Прости, Лань Чжань… Я собирался убраться, правда, но, видимо, уснул. Лань Ванцзи качнул головой. Он не хотел, чтобы тот оправдывался, если ему плохо. И в очередной раз он думает, что они разные. Что между ними нет связи, ведь у него было все хорошо. Разве нет? — Лань Чжань… я просто… знаешь, вспоминал. Я столько всего не успел сказать. Это «столько не успел сказать» звучит так, будто он умирает. Или уже мёртв. Нет, он не мог видеть душу умершего человека. Мо Сюаньюй слишком хороший, чтобы быть мертвым. — Еще будет время… Он качает головой. — Нет, Лань Чжань, не будет… Я больше не скажу Мадам Юй, что благодарен ей за то, что она меня вырастила. Неважно, что я не понимал ее своеобразной заботы и вечно ругался с ней… Она так ни разу и не услышала от меня и слова благодарности. Я никогда не смогу больше прийти к сестре, никогда ее не обниму. А ее суп…Он всегда был лекарством от всех моих проблем, мало я тогда знал… Никогда больше не смогу провести время с дядей Цзянем. Так много чего не смогу сказать и сделать…Чертова поездка на водопады с классом! Лучше бы не просил отвезти, поехал бы на автобусе! И Лань Чжань вспомнил. — Водопады! — восхищённо вздохнул Вэй Ин. — Лань Чжань, я увижу водопады! Говорят, что их окружают облака, там парят цветы и животные, и что там можно загадать желание, а оно сбудется! Лань Чжань посмотрел на него скептически и качнул головой. — Нелепость. Мальчик напротив надулся и ткнул в него пальцем. — Ты просто не понимаешь! Лань Чжань только хмыкнул, а Вэй Ин, оставив обиду, продолжил нахваливать это «сказочное» место. Тогда, тринадцать лет назад, он уже слышал об этом, только тот мальчик не проклинал их, а мечтательно вздыхал о них и собирался взять с собой сестру. — И хочу показать их цзе! Представляю, как она обрадуется! Главное, чтобы она поехала без своего напыщенного павлина. Но ничего, уговорю! — он вскинул в воздух кулак. — Обещаю, Лань Чжань, я покажу тебе их! Воплощение прямо здесь! Тот день стал последним, когда он видел Вэй Ина — не Мо Сюаньюя… и мадам Юй была приёмной матерью тоже не Мо Сюаньюя. Лань Ванцзи внимательно посмотрел на человека по ту сторону. В душе скреблись кошки, но он решил попытаться. — Вэй Ин? Тот вздрогнул и посмотрел на него в ответ. Испуганный, словно котёнок, беззащитный и совсем растерянный. Искать ответ больше не нужно, теперь он его знает. Сейчас был не тот случай, чтобы злиться на того за обман. Пусть он не знает, реален тот или нет, но в другом был уверен — Вэй Ину плохо, и это очевидно. — Вэй Ин. Он кивнул, прикусывая губу. Казалось, он ждал нотаций, наказания, кары — чего-угодно-плохого, поэтому хранил гордое, тоскливое молчание, однако после, когда тишина затянулась, он выдохнул. — Точно… я рассказывал тебе об этой поездке, так ждал… Поэтому ты и узнал меня, да? Если бы я тогда знал, чем всё обернется… сегодня вот уже тринадцатая годовщина смерти моих приемных родителей и сестры, Лань Чжань. Лань Чжань поражено выдохнул. Если представить, что Вэй Ин самый настоящий человек — такой же, как и Лань Чжань, живущий в реальном мире и в реальных условиях, — то это ужасно. Сначала он потерял родных родителей, а после в подростковом возрасте и приемных. Лань Ванцзи было так жаль, что он словил себя на мысли, что хотел бы обнять его в знак поддержки несмотря на то, что он ненавидел прикасаться к людям… Впрочем, Вэй Ин и в прошлом был исключением, как и мама… Но они не могли. — Вэй Ин, что случилось? Бледный на лицо мальчик поднял на него влажные глаза, и Лань Чжань почувствовал, как дрогнуло его сердце. Тот быстро вытер глаза и качнул мохнатой головой. — Всё в порядке… — Не ври. Вэй Ин вздрогнул, прикусил губу и подполз к разделяющему их пространству и коснулся преграды. Рука его словно бы легла на стекло, и Лань Чжань, который сидел к нему близко, взглянул сначала на его маленькую ладонь, а после — на самого собеседника. — Можешь взять меня за руку? Лань Чжань, хотя бы разок? Лань Ванцзи по-глупому посмотрел на руку Вэй Ина, которая лежала на чём-то прозрачном, но, похоже, твёрдом. Они никогда не пытались пересечь это пространство и никогда его не касались, и сейчас он задается вопросом: «А что будет, если они попробуют коснуться друг друга?». Вздохнув, он потакает просьбе Вэй Ина, и только он пытается сделать это, как встречает преграду — толстую, будто каменную, прохладную и в то же время бестелесную. — Так и думал, — тихо говорит Вэй Ин, поникнув. — Спасибо, Лань Чжань. — Мне жаль. Что произошло? Вэй Ин обнял самого себя и поджал под себя ноги. — Авария. Выжил только я. И потерял всю семью. Мы с Цзян Чэном не говорили много лет. Он, как и я, думал: «Почему я, а не они? Это несправедливо!». И только недавно мы возобновили общение, отношения. Мне стало немного лучше, а после сразу вернулся и ты, — он тихо рассмеялся. — Я уж думал, что тебя тогда выбили из моего мозга. — Ты не виноват. — Качает головой Лань Ванцзи. — Никто не должен винить тебя за то, что ты не делал. Он лег поперек линии разрыва, ничего не ответив на слова Лань Чжаня, и похлопал по полу, видимо, приглашая лечь рядом, и Лань Чжань все же поддался просьбе. Он посмотрел на Вэй Ина, а тот — на него, и пусть улыбка его была грустной, Лань Чжаню казалось, будто в ней была и благодарность. — Спасибо, что не оставляешь меня наедине с этими мыслями хотя бы во сне. И за слова поддержки, — он вновь тихо рассмеялся. — Не то что у тебя действительно был выбор. Но, пожалуйста, скажи, что не оставил бы меня в любом случае. — Не оставил бы, — без тени сомнения говорит Лань Ванцзи и добавляет: — Я рад, что это все же ты. Он услышал вздох, будто Вэй Ин не ожидал этих слов или ему было приятно услышать их. Он давно замечал схожесть этих двоих — и, наверное, это выдавало его тоску по Вэй Ину. — Я боялся, что ты будешь злиться за то, что я пропал… Вот и соврал, — запоздало признался тот на так и не заданный вопрос. Больше они ни о чём не говорили. Лань Чжань просто пытался показать, что он рядом не потому, что ему приходится, а потому, что и правда хотел поддержать, но кроме того, что лежать рядом, он ничего больше не мог.

***

Он так и не нашёл ответа на свой вопрос: является ли происходящее проделками разума? Мог ли Вэй Ин быть настоящим? Казалось, что тот считает себя реальным, а его истории заставляли в это поверить, но разве мог человек во снах быть настоящим? Но Лань Ванцзи признавал, что если бы этот сон принадлежал только ему, он бы мог заранее догадаться, о чём будет разговор или каким Вэй Ин предстанет перед ним сегодня. Верно? Кроме прочего, он бы никогда не хотел видеть Вэй Ина в том состоянии, в каком он нашёл его в день смерти его родных. Лань Ванцзи не может представить, в каком случае и по каким причинам его разум мог выдать такое, поэтому он позволил себе думать, что это происходящее — это не просто игры его разума. Возможно, так просто легче: видеть этого человека во снах, слушать его, разговаривать с ним и не думать при этом, что он сходит с ума, раз ему теперь это нравилось, как тогда, когда он еще был подростком и также слушал Вэй Ина. — Это было так… так!.. — Восхитительно? Вэй Ин поморщился и посмотрел на него, показательно отсев от разделяющей их прозрачной стены, но совсем немного. — Фу, ты говоришь, как дед! Нет, это было круто! Ну, знаешь, круто-круто! Лань Чжань фыркнул, но продолжил слушать о том, как Вэй Ин играл с одноклассниками в настольный теннис, который в последствии превратился в соревнование и, как он выразился сам, игру на выживание. — Лань Чжань, представляешь, я сегодня был в Национальной библиотеке Китая, искал кое-что для работы… Забудь, это неважно! Важнее, что я при этом нашел кое-что интересное для нас… — донеслось до Лань Ванцзи, едва он закрыл глаза в реальном мире и открыл — в эфемерном, принадлежащем им обоим. Из всех хаотичных слов он выцепил несколько, «Национальная библиотека Китая», и, может, он просто воображает себе многое и это — просто игра слов, но разве она не находится в Пекине? Там же, где он и живет… — Ты из Пекина? — осторожно спрашивает Лань Ванцзи, решившись. — Хм, а что такое? — должно быть, Вэй Ин увидел ответ в его глазах, потому что его собственные округлились в удивлении. — Да ладно… Серьёзно?! Ох, ну да, если это была бы шутка, то это был бы не ты. Лань Ванцзи вздохнул и просто сел у разделяющей их стены. Он не хотел потакать надежде, ведь Вэй Ин все еще мог быть плодом его воображения — слишком реальным, слишком продуманным. Садиться в это место, где их комнаты делились на две, стало чем-то привычным. Теперь они делали так каждый день. — Так что ты нашел? — в конце концов спросил он. Вэй Ин моргнул, будто тоже обдумывал новую информацию, и сел напротив. — Тогда это может, действительно, оказаться полезным… Я нашел одну старую легенду, настолько старую, что я никогда не слышал о ней, а я ведь когда-то любил читать легенды Поднебесной… Так вот! Давным-давно, ещё в древние времена, в Китае жили два выдающихся человека, их мастерство во владении мечом было подобно мастерству небожителей. Они никак не могли быть связаны друг с другом, ведь были из разных кланов, чьи правители постоянно пытались перетянуть на себя земли другого… По крайней мере, всё оставалось таким до одного момента, до тех пор, пока они не увидели друг друга во сне. Сначала им было страшно… но с каждым сном они сильнее и сильнее проникались друг к другу. Они не знали, реален их собеседник или нет, но однажды их дороги пересеклись на одном постоялом дворе. Они не могли не узнать друг друга и были очень рады, что это оказалось чем-то большим, чем плод фантазии, и решили поддерживать связь до конца жизни. Говорят, что они стали опорой друг другу. Ближе, чем братья или супруги, словно сны связали их красной нитью судьбы. До того, как кто-то пожелал обернуть эти сны в страх, они были путеводной звездой в поисках человека, который предназначен тебе судьбой. Лань Ванцзи нахмурился. Их мир слишком продвинут, чтобы верить, что какие-то сны мистическим образом сводят людей друг с другом, но если подумать, что так оно есть на самом деле, то сколько людей ошибочно полагают, что сходят с ума? Он качнул головой, Лань Ванцзи не верил в мистику. — Вэй Ин… Ты действительно в это веришь? — спросил он Вэй Ина. Тот пожал плечами. — Не знаю… В любом случае, разве мы что-то теряем? Мы можем это проверить, особенно учитывая, что мы из одного города. Давай просто встретимся, например, в кафе «Красное солнце» у Национальной Библиотеки? Раз это место знаем мы оба, то давай отталкиваться от него. Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Ина с сомнением. Он боялся… Боялся удостовериться, что это всего лишь плод его фантазий. Боялся давать шанс, чтобы не испытать после разочарования от того, что поверил в затеянную его собственным разумом шутку. — Лань Чжань… Разве ты не хочешь встретиться? Я вот хочу, даже если есть шанс, что простою пару часов и ничего не случится, потому что обманывал себя и зря надеялся! А если не появлюсь я… Что ж, можешь накричать на меня во сне… А что будет, если придём мы оба, но никого не найдем? Ох, кажется, я ухожу в теорию параллельных вселенных, — Вэй Ин рассмеялся, но Лань Ванцзи слышал в его смехе волнение. Вскоре он притих и посмотрел на него с тоскливым блеском во взгляде. — Пожалуйста. Всего лишь один шанс… Лань Ванцзи понимал, что не в силах отказать, даже если тот впоследствии окажется его фантазией. — Хорошо. В шесть часов вечера. Не опаздывай. Воодушевленный, Вэй Ин вскочил и улыбнулся широко-широко, и то ли в шутку, то ли на самом деле испытывая сильную благодарность, он поклонился ему. — Спасибо, Лань Чжань. Спи спокойно. Надеюсь, завтра мы всё узнаем. Не став задерживаться ни на минуту, он скорее даже ушёл с работы немного раньше положенного времени, чтобы дойти до кафе если не раньше, то ко времени. Впрочем, на часах было без десяти минут, когда он оказался на месте. Вывеска полыхала в едва укрывших город сумерках. Это бы могло заворожить и заставить его остановиться хотя бы на мгновение, но он зашёл, — и вовсе не вбежал! — в кафе. Внутри было полно людей, но даже когда он прошёлся вдоль рядов во второй и третий раз, но не заметил знакомого лица. «Ещё не время», — уверил он себя и занял место в углу, где было меньше людей, тише и немного уютнее, чем в других местах. Он не стал делать заказ, хотя хотел — и на двоих, чтобы было кофе… — Они дали мне попробовать кофе! Однажды Вэй Ин ворвался в его сон, когда прошло, по его мнению, уже около пары долгих минут, и подполз к разделяющей их стене поближе. Моргнув, Лань Ванцзи посмотрел на него. — Кофе, — повторил он. — Тебе понравилось? — Да! Знаешь, я поставил теперь цель: попробовать все кофе в мире! …и чай — для себя, однако так и не нашёл в себе смелости сделать этого, поэтому стал ждать. Время тянулось так медленно, что он думал — ещё секунда, и оно застынет вовсе, а люди вокруг превратятся в бездушные статуэтки. Но вскоре время перевалило за шесть, а минуты — за тринадцать. Разумеется. Разве могло это оказаться правдой? Дядя и брат, вероятно, — нет, не вероятно, а уже совершенно точно, — были правы. Вэй Ин — действительно всего лишь мираж в его мыслях, просто воображаемый друг, который спас его когда-то давно от одиночества, едва он потерял свою мать. Вэй Ин в реальной жизни — это лишь красивая сказка его собственного разума. Всего лишь воображение. Лань Ванцзи сжал руки в кулаки, но остался сидеть на месте. Он обещает себе: подождет ещё десять минут, и тогда уйдёт. Возможно, Вэй Ин опаздывает… Задержался, потому что поругался с братом, или… или… Поэтому он и не хотел идти на встречу. Не хотел надеяться зря. Это ведь такая наивность — поверить в созданную его разумом сказку! Должно быть, сначала, показав Мо Сюаньюя, — Вэй Ина, разумеется, но под другими именем, — его мозг просто проверял его, прощупывал почву, чтобы потом нанести сокрушительный удар и довести до окончательного сумасшествия. И вот — проходит ещё десять минут, а он по-прежнему сидит один. Прикрыв глаза, на миг будто увлажнившиеся, он встаёт с места и уходит. На улице немного зябко после тёплого помещения, но он смотрит на посеревшее небо и совершенно не обращает внимания на прохладу. Он сумасшедший, как есть. Совсем сошёл с ума. — Лань Чжань! — раздался крик — задушливый, немного хриплый и пугающе знакомый. Моргнув раз, он обернулся и недоверчиво посмотрел в направлении человека. — Лань… Лань Чжань! О, черт… — он услышал, как тот чертыхнулся, и выдохнул — это было так знакомо, что он уже не понимал, мираж то или реальность. Тот подбежал к нему, запыхавшийся и вспотевший, а Лань Ванцзи только и делал, что смотрел, уже не доверяя собственным глазам. — Прости! Прости! Я просто. Там была… Она там была, и я не мог, пришлось пройти кругом, а потом… — Вэй Ин, — выдохнул Лань Ванцзи, и Вэй Ин замолчал, тяжело задышав; волосы его были в беспорядке и все растрепались, щёки заалели, а куртка практически свисала с плеч. Это было так удивительно похоже на Вэй Ина — настоящего, как из его снов. — Ты настоящий? Вэй Ин раскрыл глаза так широко, что Лань Ванцзи забоялся за него, но тот плавно качнулся к нему и схватил за руку, по-странному выдохнув и улыбнувшись сквозь тяжёлое дыхание. — Настоящий. И ты тоже, — едва слышно выдохнул тот, — и я, и ты. Мы оба настоящие, Лань Чжань! Прохожие странно косились на них, но Лань Ванцзи, рука которого была в крепкой хватке Вэй Ина, не желал даже думать, какие мысли блуждают в их головах. Сейчас и здесь, если другие видят Вэй Ина так, как видит его он — настоящего, живого и стоящего перед ним, — то ничто другое уже неважно. — Мгм. Они настоящие — и они, решив на том, что если и сошли с ума, то исключительно оба, направляются обратно в кафе. Скорее даже это Вэй Ин возвращает их внутрь и тащит Лань Ванцзи за собой к тому же местечку, за которым он пару минут назад сидел и ждал, а после настойчиво садит его туда и уходит заказать им напитки. Сам, не позволив сделать это Лань Ванцзи, потому что: — Я ведь опоздал, верно? А ещё вон как тебя напугал, даже не застегнулся, когда выбегал! И убежал к стойке, оставив Лань Ванцзи сидеть там — согретого присутствием Вэй Ина изнутри, немного счастливого и немного напуганного, — но не успевает он моргнуть, как Вэй Ин уже возвращается с горячими кружками. — Итак, — произнёс тот, усаживаясь даже не напротив, а рядом, будто пытаясь наверстать всё то время, которое они потратили во сне впустую, — рассказывай о себе! И не смотри так, не мне вечно говорить. Я, конечно, могу, но… Ах, нет, давай ты! Лань Ванцзи смотрел на него, такого воодушевленного, и думал, что Вэй Ин будто пытается убедить его даже этой мелочью: «Я здесь». Стоило им обменяться контактами — и Лань Ванцзи оказался застигнут врасплох тем, с какой периодичностью начал ему писать Вэй Ин. Сообщения стали приходить одно за другим в течение дня, и единственное время, когда это не происходило, — это ночью, когда Вэй Ин ложился спать. Их встречи во сне окончательно прекратились. Ещё в тот день, когда они встретились впервые, и то заклинание, что связывало их, словно бы рассеялось в вечерних сумраках. Вслед за сообщениями стали поступать звонки, вслед за теми — личные встречи. Вэй Ин оказался настойчивым в своём стремлении узнать его, позвать куда-то развеяться, взять за руку и утащить далеко-далеко, в места, известные, казалось бы, ему одному. Поначалу вздрагивающий, Лань Ванцзи постепенно привык и к случайным, а иногда не очень случайным, прикосновениям; привык к их частым прогулкам, к частым встречам, к частым сообщениям и даже звонкам. Это стало рутиной, но приятной и согревающей. Драгоценной. И вот — их маленькие встречи превратились в совместный отпуск, который они проводят на морозе в другой стране. На льду. Это для него не менее драгоценно и важно. Все улыбки и прикосновения Вэй Ина, его счастье — всё драгоценно для него, и коситься на Вэй Ина, с восторгом упавшего, и протягивает ему руку без опаски или неприязни, какие испытывал от прикосновений других. — О, Небеса помилуйте, какой же я неуклюжий! — смеялся, выдыхая облачко пара, Вэй Ин. — Серьёзно, как ты можешь быть таким идеальным, Лань Чжань? Лань Ванцзи скользнув по нему взгляду и фыркнул, находя этот вопрос неуместным и глупым. Разве мог он быть идеальным, когда рядом с ним вечно блуждает-ходит настоящий хаос, предстающий перед ним действительно идеальным в своём беспорядке и суетливости? Поэтому, фыркнув, он помог тому подняться, пока Вэй Ин непрерывно ойкал и тёр пострадавшие бёдра — и нет, Лань Ванцзи совсем не смотрел на них. И, нет, он не любовался Вэй Ином, на щеках которого играл мороз, а в глазах — практически детское веселье. — Поверить не могу! Я стоял на коньках хотя бы, ну, лет десять назад, а ты! — Вэй Ин мягко толкнул его локтем в бок, однако Лань Ванцзи почти не почувствовал этого укола. — Я? — Ты! Моргнув, он сначала с недоумением, а после — с ласковой улыбкой, прорвавшейся сквозь лёд, смотрел на то, как Вэй Ин смеялся, запрокинув голову ему на плечо. Он сам придерживал его за талию, беспокоясь, как бы тот не свалился на лёд снова. И когда Вэй Ин запыхался, то посмотрел на него — и, выдохнув, схватил за щёки, удивив. — Ты улыбаешься! — улыбнулся-проворчал Вэй Ин. — Ты! Улыбайся чаще!.. Нет, не улыбайся. То есть улыбайся, но только мне, ладно? Люди просто не должны видеть этого! Нет-нет! Лань Ванцзи смотрел на него, недоумевая, и часто моргал из-за снежинок, зацепившихся за ресницы. Он редко улыбается и никогда — без причины, но никто и никогда не говорил и не просил его о… таком. Но это Вэй Ин, поэтому он легонько кивает в руки, всё ещё лежащие на его щеках. — Хорошо. Тот резко замолчал, открыл и закрыл рот пару раз, словно рыба, выброшенная на берег, и отодвинулся от него немного неуклюже, фыркнув. Он что-то пробормотал себе под нос, но Лань Ванцзи не смог расслышать ни слова. А он смотрел и думал, что будет потакать Вэй Ину во всём, о чём бы тот не попросил. И он знал, что это за чувство, но так боялся произнести его вслух, что мог только смотреть на Вэй Ина вроде вблизи, а вроде — издалека. — Так, — в конце концов произнёс тот и посмотрел на Лань Ванцзи. — А чего мы стоим?! Мы ведь должны кататься! Лань Чжань, пошли! Вэй Ин схватил его за руку и потянул на себя, а Лань Ванцзи, послушный ему, двинулся следом, и их встретило ещё несколько падений, прежде чем наступил совсем поздний вечер, а каток — закрылся. Заметив, как Вэй Ин тёр руки, Лань Ванцзи без раздумий взял его руки в свои. Любое прикосновение к нему порождало внутри него приятное тепло. Не нужно было иметь под рукой грелки или даже горячего чая, чтобы согреться, потому что одного Вэй Ина, его присутствия рядом, звука голоса или улыбки хватало, чтобы он мог согреться. И Лань Ванцзи собирается скрывать это тепло до самого конца. Собирается беречь его, как самое драгоценное, что имеет. — Не стоило, Лань Чжань, — выдохнул Вэй Ин. — Спрятался в карманы — и всё! Лань Ванцзи только качнул головой и наконец-то отпустил тёплые руки своей любви, на которых теперь были его собственные перчатки. — Замёрзнешь. — Но теперь замерзнешь ты! Вэй Ин, надувшийся на миг, прищурился и, схватив его за руку, засунул в свой карман. — Нелепо, — вздохнул Лань Ванцзи, но не отстранился, а послушно встал так близко, что мог почувствовать исходящее от Вэй Ина тепло. Вэй Ин качнул головой. — А вот вовсе не нелепо! — воскликнул он и улыбнулся по-особенному. — Я за тебя беспокоюсь! Лань Ванцзи фыркнул, но не стал спорить с Вэй Ином, а тот, нетерпеливый, потащил их в направлении их отеля. Они поселились в одном отеле, взяли общий тур, соседние номера — и это было приятно. Он доверяет Вэй Ину во всём и не боится находиться к нему так близко, и он знает, что это взаимно. По крайней мере, в этой единственной постоянной он был уверен наверняка, в отличие от другой — он не был уверен, что рядом с ним Вэй Ин чувствует хотя бы какое-то тепло. Даже крохотной доли того, что положено ему. Того. что он заслуживает. Но стоит только Вэй Ину посмотреть на него и улыбнуться, и Лань Ванцзи забывал обо всём, эгоистично считая, что да — чувствует. А возможно, он действительно сошёл с ума и просто принимает желаемое за действительное… Но он настолько позволяет себе окунуться в эту сказку, что отказывается думать о чём-либо другом. До тех пор, пока может, он будет наслаждаться этим временем. До тех пор, пока может, он будет слушать Вэй Ина и наслаждаться временем в его компании. До тех пор, пока может, он будет бережно хранить этот огонь. Но всё-таки было кое-то что, о чем он вспоминал до боли часто. Этот вопрос терзал его измученную душу, и он, взглянув на счастливого Вэй Ина, думает, что может спросить, ничего не утратив. — Вэй Ин, однажды я спрашивал тебя. Скажи, — он едва наклоняет голову вбок, — что ты хочешь от меня? Вэй Ин замешкался, но Лань Ванцзи подождал и не стал напирать, позволяя тому вести. — Лань Чжань, — выдохнул Вэй Ин, вдруг чуть сильнее сжав его руку в кармане своей куртки, откуда Лань Чжань её так и не вытащил. Он посмотрел на него и наклонил голову, безмолвно спрашивая. Взгляд того казался немного растерянным. — Лань Чжань… — Тебе нравится мое имя? Вэй Ин фыркнул. — Нравится, да, но я не о том… — он споткнулся обо что-то на дороге и рассмеялся от собственной неловкости, а Лань Ванцзи придержал его. — Я… Лань Чжань, скажи, ты ведь настоящий, да? — Мгм. — И я тоже настоящий… — Вэй Ин, — выдохнул Лань Ванцзи и посмотрел на того, заставив и замереть. Они были очень близко к его дому, но сейчас это не имело значения. — В чём дело? Тот замолчал ненадолго, прикусил губу и даже забегал глазами по окружению, пока, в конце концов, не посмотрел на него. Вдохнул. Выдохнул. Он несмело вынул руку из кармана, на что Лань Ванцзи отреагировал безмолвным разочарованием, но не успел он испугаться, как Вэй Ин снял перчатки, засунул их в другой карман и переплел свои пальцы с его собственными на одной руке там, в кармане, и с другой — снаружи, на морозе. — Ты так многое мне позволяешь, — выдохнул Вэй Ин со странной, какой-то по-особенному нежной и ласковой улыбкой. — Правда, так много… Ты ведь даже прикосновения не любишь. Он тихо рассмеялся и выдохнул. — Вэй Ин? — Дай мне минутку. Он дал ему эту минуту — а после позвал снова и настойчивее, потому что беспокоился: — Вэй Ин. — Я здесь, — выдохнул он и сжал его руку крепче. — Ты спросил, я тут задумался… Тогда я хотел, чтобы ты меня вспомнил. Подружиться с тобой снова. Но, Лань Чжань, позволь задать тебе ответный вопрос, — произнёс он и нежно погладил его костяшки пальцев, насколько мог, на руке в кармане большим пальцем. Лань Ванцзи молчаливо кивнул, чувствуя трепет в груди и странное предвкушение, которое прожигало его изнутри. — Отлично. Да… — он прикрыл глаза, словно собирался с мыслями или договаривался сам с собой. И поднял на него глаза — яркие, искрящиеся надеждой. — Сейчас я хочу от тебя другого… Давай встречаться, Лань Чжань? — выдохнул-прошептал Вэй Ин практически одними губами, но Лань Ванцзи, который провёл с ним так много времени, всё равно расслышал их. Сердце Лань Ванцзи пропустило сначала один удар, потом другой — и он в самом деле подумал, не спит ли он. Возможно, он действительно сошёл с ума? Возможно, воображение играет с ним до сих пор и так долго, догадалось, к чему он по-настоящему уязвим? Или он действительно попал в сказку. Восхитительную, завораживающую, просыпаться от которой совершенно не хотелось. Однако мороз холодил кожу, неприятно кусал её, а ноги после долгой прогулки на коньках зудели от напряжения, поэтому он знал точно, что в настоящем и реальном мире. Он сжимает руки в ответ и так же, как Вэй Ин, прячет другую его руку, висящую на морозе, в свой карман. — Да, — выдыхает он, улыбнувшись одними уголками губ. Вэй Ин смотрит на него, раскрыв глаза всё также широко, и шипит. — Ну я же просил не улыбаться! — Ты просил улыбаться только тебе. Тот выдыхает и смотрит на него, словно на предателя. — Негодник! Раз так… — он прищурился, и его удивление сменилось хитростью, — …то получай! И прежде, чем Лань Ванцзи смог что-то понять и осознать, потянулся навстречу и коснулся его губ своими — и это стало просто лёгким касанием, но первым в череде тысячи других. Как первым признался ему Вэй Ин, так и он стал первым в поцелуе — и притянул ближе к себе, обнял за талию и утянул в более глубокий, более чувственный, более влюбленный поцелуй. Он слышал, как пискнул Вэй Ин, но не дал тому и секунды на передышку. — Негодник, — прошептал в его губы Вэй Ин. — Но мой. — Мгм. Взгляд Вэй Ина, в котором до сих пор полыхало пламя, потеплел на другой тон. — Спасибо, что оказался в том сне. Спасибо, что поверил в меня. Лань Ванцзи качнул головой и прижался к его лбу своим. — Нет, — решительно выдохнул он. — Спасибо тебе. За то, что именно ты был во сне. За то, что вернулся.