Моей верности нервы

Громкий топот тяжелых армейских берц раздается по всей части. Сегодня армейский корпус выполняет норматив на трех километровую дистанцию. - Записывай, Выграновский-десять минут, пятьдесят шесть секунд. Процеженный сквозь зубы мат и уже второй парень пересек линию финиша начерченную мелом. - Сука! - Шастун- ровно одиннадцать минут. Солдаты обменялись рукопожатием и ободрительными хлопками по плечам. Сержант одобрительно кивнул парням и отвернулся, после чего ребята уже не стесняясь, согнулись, ссутулились, оперевшись об колени в попытках отдышаться. - Да.. как.. так то..,- с придыханием негодовал Антон, который являлся эталоном выносливости и скорости в отряде. - Учись… Антошка.., пока я живой..,- но переменно уступал в этом Эду. И пока остальные подтягивались уже менее целеустремлённо чем эти двое, но не настолько расслабившись чтобы стать последними, сдавшие зачет парни могли отдохнуть. Антон и Эд со спокойной душой сели на колючую, сухую траву. Первым молчание нарушил Выграновский, но говорил он тихо и продолжая смотреть в сизое небо, от чего атмосфера момента не рассеилась. - Скоро осень. - Осень - эт хорошоо,- довольно протянул ему Шастун. - Что хорошего?- нахмурился парень: - земля рыхлой станет, холодно будет, еще листья эти ,- брюнет недовольно кивнул на лесопосадку: -повыпадают и под ногами шуршать будут на тысячу миль вперед. - Не ворчи, Эдик. Повезет может, фашисты как комары, от холода подохнут. - Ой, ну тебя..,- беззлобно кинул Выграновский, увидев разморенного прохладным ветерком друга: - Ему вещи серьезные говорят, а он в ус не дует. Вопреки своим возмущениям, Эд заметно успокоился, позволяя своим ранее напряженным плечам расслабиться. Потихоньку другие парни покидали тренировочную зону. К солдатам подошел сержант Позов, которого недавно повысили, но оставался он все равно человеком простым и добродушным. Между собой в роте его почти ласково «Дядей Димой» называли. - Мужики, что сидим, мечтаем? Для вас особо приглашения к обеду нет, извольте. - Осень, Дмитрий Темурович, осень..,-мечтательно произнес Антон, даже не переводя взгляд с неба. В отличии от Эдуарда. Не спокойный он такой, думается Шастуну, когда тот все же перевел с пейзажа природы взгляд на темный «ежик» друга. - Охх, а кто последний прибежал? Я что-то чуть не проморгал свою вторую порцию.,- Выграновский сподхватился и протягивает руку, еще сидящему Антону. - Юрка, по-моему,- кряхтя ответили ему, схватившись за шершавую ладонь. - Не повезло ему, сожру и стыдно мне не будет. - А тебе бывает? - Иногда, по праздникам. - Надо же, как чудесен мир. За такие шутки, Выграновский наградил Шастуна локтем под бок, а тот его тычком под дых и дал дёру в сторону рощи под смех. «И не лень им» думается стоящему уже одному Позову, к которому подошел временно приставленный под его наставления Генка Чебатков. - Я что-то не понял, сержант. Чего это они порцию Дудя обсуждали. Дмитрий отечески похлопал по плечу младшего сержанта. - Скрашивают как могут последние дни перед фронтом. Кто первый- получит порцию последнего,- объяснял он ему: - По детски? Возможно. Но как думаешь, от чего я так добр с двенадцатым батальоном?- Старший сержант кивнул на удаляющихся под хохот двух фигур: - Они ж зеленые совсем. Им сейчас бы думать как девчонку за косу дернуть, рогаткой дальше камень пульнуть, а не как заряжать ППШ*. И ты даже не представляешь, как я бесился, что именно мне дали их. - От чего?,- недоумевал Евгений, хотя уже заметно погрустнел и от чего-то кажется, что ответ сержанта ему не очень понравится. - Война глуха и особенно безжалостна к тем, на чей души грех не лежит. *** - Эд! Эд! Эдик! Лови! Хохочущий Антон кинул в руки другу только что вытащенную из кастрюли картошку, а тот по реакции поймал, но тут же уронил, обжегшись. - Тоха, сука! Шастун разве что по полу не катался от того как бедный Эд стоит не может ни картошку с пола голыми руками поднять, потому что, ну-Антон-ты-вообще-придурок-чтоли-едой-баловаться-она-же-не-бесконечная, ни нормально подуть на ожоги. К ним подошла кухарка и вид у нее был недовольный. - Мальчики! Баловаться прекратили! Ну что такое, а! Пока она вытирала влажные руки об вафельное полотенце, карие ,плохо подкрашенные карандашом, глаза бегали от одного к другому солдату. - Антош, горе ты луковое, я разве тебе мяч давала, а не картошку? Шастун тут же насупился, приняв виноватый вид, что заставило глаза ,постоянно страдавшего от его шуток, Выграновского полез на лоб. - Извините-простите-Марь-Ивановна. Больше такого не будет,- затараторил он. - Ну-ну, смотри у меня. Знаю я тебя,- и для более удачного эффекта Марина пригрозила парню кулаком, а после, со спокойной душой вернулась на кухню. Проводив полную даму взглядом, Шастун перевел глаза на Эда, что раскрыл мундир, уже остывшей, картошки и уплетал ее за обе щеки. - Че? Досталось тебе от мамки? Будешь еще баловаться, Антош? - Ой, иди ты,- махнул рукой на издевки Шастун. Какая разница кто что скажет, пока Марь Ивановна будет накладывать ему дополнительные порции и булочками по вечерам угощать: - Лучше пойдем, че покажу. Офигеешь. Они подошли к кругу парней сидящих возле костра и Эд присвистнул. - Пацаны, а где гитару нашли? Славка, который возился с колками, кивнул на Антона. - Тоха у офицера выпросил. Брюнет в непонятках обернулся на друга. - Повешал ему лапши, что командный дух поднимет и сплочит нас всех. - Молодцом. Хоть скучно теперь поменьше будет. - Не то слово,- Комиссаренко закончил настраивать инструмент: - Слава тебе, господи, получилось. - Господи? - Шастун усмехнулся: - Ты че, Славик? Православный чтоль? - Конечно, православный,- ответил за него Эмир: - у него же на шее крест висит. Не видел? «Висит» потвердил кивком Славка на вопросительный взгляд Антона. - И по утрам он молится,- продолжал Кашоков: - и зад подтирает только левой рукой. - Так все, хватит мне подробностей,- Шастун махнул рукой на товарища: - И как, помогает тебе твой боженька? - Пока я открываю глаза каждый день, Господь всегда со мной. Шастун поморщился. Их в детском доме всех растили верующими, но вот он, до зубов- полный атеист. - А я не молюсь. Вообще считаю, что фигня все это. Надумали чтобы людей обманывать. Знаешь в истории такую штуку как «крестовые походы»? - Твое право,- легко пожал плечами Комиссаренко: - Господь для меня помощь высшая. Он дарит веру. И я верю. - Ерунда. Эд клюнул локтем в бок друга и усмехнулся. Он такой же как Антон. Не получилось у взрослых привить к этим двум веру во что-то кроме себя. - Чтобы Антошку молится заставить, надо в нем его принципы сломать. А знаете сколько батюшек и сестер это пытались сделать? Его и в угол ставили, и ругали, и били, а он как об стенку горох. - А сам то,- улыбнулся Шастун, вернув Выграновскому удар локтем: - Все время рядом со мной был, а в «этого самого» веры не прибавилось. - Не прибавилось,-Эдуард кивнул и попросил гитару у Славки. Коротко стриженные ногти забегали по струнам, и все хором запели под знакомую мелодию: - Вставай, страна огромная, вставай..* **** Высокий парень с разгона прыгнул на другого, заставляя пошатнуться. Ранее грациозно идущий Выграновский по инерции чуть не влетел в стену коридора. Брюнет оглянулся через плечо на Антона и одного взгляда хватило, чтобы заподозрить неладное. - Было собрание. Сердце глухо рухнуло где-то внутри. Все стало ясно. - Когда?- спросил Эд севшим голосом, уточняя вовсе не про сбор. - Завтра утром. На рассвете. На это Шастуну лишь потеряно кивнули, и он ощутил как ему сжали предплечье, за которое до этого, Эд его просто придерживал. «Мне страшно»- вот что говорил этот жест. - Мне тоже,- шёпотом. Антон отстранился, и похлопал по плечу друга. - Пойдем, надо успеть собрать все вещи до ужина. *** - Ровняясь! Смирно! Подполковник хмуро оглядел роту. Он их даже не пересчитывал, взял на слово сказанное, передавшим их, Дмитрия Темуровича. - Сейчас, вы будете разделены на разные отряды в соответствии с вашими умениями, а после мы выдвигаемся на фронт. Наверняка, вам уже говорили, но я считаю нужным повториться. Итак, за трусость-расстрел! За непослушание, отклонение от приказов- расстрел! За измену, бездействие, лживость- расстрел перед строем! Всем все понятно? Повторять больше не буду. Рота даже не вздрогнула. Каждый из них был уверен, Родину он не предаст даже под натиском костлявой. - Да, товарищ полковник! - Хорошо, тогда налево! Шагом марш! Пока солдаты занимались, к старшему подошел Позов. Обменявшись приветствиями и рукопожатиями, сержант передал список. - Дим, а есть какие нибудь ребята, которые по вашему мнению, вселяют надежду? - Комиссаренко, Лазарев, Шастун и Выграновский- эти парни еще более менее вытягивают. - Шастун? Это который? Дмитрий кивнул на парня выделяющегося среди других не только достаточно высоким ростом, длинными конечностями, но еще и чем-то таким, непонятным. Что-то в нем было. Притягивающее. Что заставляло на него смотреть, оборачиваться снова и снова. - Дрыщ, дрыщем,- полковник поморщился. - Вы подождите, Нурлан Алибекович. Он вам такую фору даст, удивитесь. Я вам больше скажу, он из всего двенадцатого батальона самый выносливый. На сухопутные самое то. - Время покажет,- пожал плечами Нурлан: - Передовая отберет самых сильных и сноровистых, и дай боже, что окажется так, как вы сказали. Позов кивнул, Сабуров прав. Истинно быстрого, умелого и смекалистого «искусственно» не подберешь, а фронт этот отбор делает с жестокой строгостью. - Дай бог.. дай бог. *** Звон бокалов наполнял комнату под мелодии вальса. Светское мероприятие, помещение наполненное людьми, одетыми в изысканные одеяния, запах дорогого алкоголя. - Guten Abend.*/Добрый вечер./ Мужчина в костюме вздрогнул, и обернувшись увидел молодую леди, что растягивала накрашенные помадой губы в улыбке. Ответная улыбка получилось смазанной. - Darf ich mitmachen?*/Могу я присоединится?/ - Ja. /Да./ - Woher kommen Sie? /откуда вы?/ - Wo ich herkomme, werde ich über mein eigenes Kreuz verflucht. /там, откуда я родом, меня будут проклинать на собственном кресте./ Женщина помрачнела, хотя для нее, атеистки, без святыни, эти слова не больше чем пьяный бред. - Wie heißen Sie? /Как вас зовут?/ Но все же, она не теряла надежды провести и этот вечер в кровати с красивым незнакомцем. *** Антон знает, что когда затягивает шнурки на ботинках - на него надеяться. Антон знает, что когда собирает в походный рюкзак обжитое- назад пути не будет. Антон знает, когда поправляет мундир- права на ошибку у него нет. Он знает, когда хватает оружие- он может не вернуться. Знает, когда выходит на передовую, что может больше не увидеть света. Мертвец или жилец, не важно. Антон все знает. Но он-солдат. Он герой. И поэтому, идет без оглядки в бой. Ловко перезаряжает винтовку, быстро уворачивается от летящих снарядов. Где-то успевает зацепить Степку от летящего в него локтя немца и зарядить фашисту в нос. Но что-то не то. Странное предчувствие закрепилось и отравляло мозг. Шастун не был пессимистом, но сейчас складывалось ощущение что все идет слишком хорошо. Поперек горло встало предчувствие, что это все лишь затишье перед бурей. Вытаскивая обойму, и ложась в овраг, до него дошло, к чему было это чувство. Земля поднялась в воздух, поднимая и отшвыривая Антона в бок, разлетаясь на куски. Слышится сквозь пелену голос Эда: - Блять! Тоха! Выграновский дострелив противника, рванул к другу, по пути отправив еще пару пуль на фашистов, не особо задумываясь о том, попал он или мазанул. - Шаст! Шаст! Эд в надежде трясет за грудки невменяемого Антона, бьет по щекам так, что остаются красные следы. Он понимает, что если он сейчас не поставит на ног Шастуна, то ему придется защищать его, пока не подойдет кто-то из ребят, чтобы дотащить беднягу до лагеря. Мысли о том, что будет если друг не очнется он отмахивает, но руки все равно охватывает тремор. Их учили, что делать в подобной ситуации, но практика в тысячи сложнее теории, поэтому Выграновскому стоит нечеловеческих сил собрать по крупицам свое самообладание и вспомнить что ему нужно сделать. Оттащив тело в более безопасное место и придержав голову, Эд отстрелял несколько приближающихся врагов одной рукой, придерживая винтовку коленом. Достает дрожащими пальцами флягу, а после выливает почти всю воду на Антона. Шастун взашелся кашлем и согнулся в руках. - Тоха! Тох! Как ты? - Да.. да, все нормально. Я что отключился? - Походу. Ты не реагировал на меня минут пять где-то. Тебя миной не зацепило, но ошметками вполне. Голова как? - А вот башка раскалывается. Я ей походу приложился. - Можешь встать? Получив кивок в ответ, Выграновский, закинув руку Шастуна себе на плечи, помогал ему встать. Им говорили на войне нельзя отвлекаться. Нельзя поворачиваться спиной к противнику. И это их ошибка. Пуля стрелка была незамеченна обоими, и за это они поплатились. Антон знает что он солдат. Но он бы многое предпочел не знать. *** Наполнив граненный стакан и поставив кувшин с водой на место, медсестра поднесла его ко рту солдата, придерживая того за лопатки. - Как вы? - Лучше всех. Красавица, спасибо тебе. Губы попытались изогнуться в линии, подобной улыбке, но вышло из рук вон плохо. Но все же, девушка оценила попытку и улыбнулась в ответ. - Отдыхайте. - Знаете,- вкрадчиво начал Эдуард:- мне тренировки получше лежания сил восстановят. - Нет, нет, даже не начинайте, товарищ эфтейтор. Будьте добры, выполнять приказ сержанта. Мне было велено лечить вас так, как лечат всех. Эд горько вздохнул. - Ну, попытаться стоило. В импровизированную дверь-шторку постучали, а после на пороге появились две фигуры, что заставило Выграновского подскочить, под недовольное шипение медсестры. - Здравия желаю, сержант Позов! - Вольно, вольно,- Дмитрий махнул рукой на раненного бойца: - Себе пожелай и выздоравливай скорее. Тебе в строю еще пахать и пахать. Хоть старший сказал это совсем без упрека, улыбаясь, Эдуард заметно помрачнел. Ну, вот ему как будто в удовольствие в постели нежится, пока товарищи погибают под фашистским натиском. Антон заметив перемену в настроении, подошел ближе к койке и потрепал короткострижженные волосы друга. - Воот, дело сержант говорит. А о товарище ты вообще не думаешь. Мне какого без тебя в одиночку? Попытка разрядить обстановку не удалась. Эд еще больше загрузился. Ему стало стыдно, понятно все дело стало. Шастуну и другим ребятам батальона из-за количества раненных и погибших достается вдвое больше нагоняев. - Вот чьи мне, пока ты здесь, сапоги прятать по утрам? А вот вторая попытка оказалась более успешной, потому что брюнет тут же вынырнул из пучин самобичевания и во все глаза уставился на пакостника. - Так это ты, падла, был! И не постыдился ведь, пока я по вине твоих забав лишние штрафные круги наматывал за опоздания! - Эх, Шастун, Шастун! С товарищем так нельзя,- на плечо парня с большим трудом легла ладонь сержанта. В другой ситуации Антон за место того чтобы нервно сглотнуть, прыснул от смеха, потому что то, как старший встал на носочки чтобы дотянутся до его плеча смотрелось довольно комично. Да, в любой другой ситуации, если бы Позов не смотрел на него так: улыбаясь широко-широко, так что глаз за стеклами очков стало вообще не видно. - Не волнуйся, Выграновский, справедливость восторжествует,- сладкая улыбка на лице старшего сержанта растянулась еще сильней. Настолько жуткое зрелище, что даже Эд для которого ситуация оборачивается лучшим образом, втянул голову в плечи и притих: -С этого дня Шастун делает вместо ежедневных пятидесяти отжиманий, торжественные сто и ходит в одиночку всю неделю за дровами. И приложив силу к рукам, заставил замершего Антона согнуться, чтобы посмотреть ему в глаза. - Увижу, что перекладыванием занимаешься - хуже будет, дружок. На последок улыбнувшись еще слаще, и дождавшись активных кивков от солдата, Дмитрий Темурович еще раз пожелал раненному здоровья и вышел с медицинского пункта лагеря. - Вот невезуха то, а. Шастун тушей бесформенного мяса плюхнулся в ноги больничной койки, и краем глаза заметил как засобирался Эд, начал двигаться, чтобы освободить место другу. - Не елозь, ты!- парень поймал руками лодыжки и прижал их к матрасу, заставляя замереть,- Цени свое здоровье и поправляйся. Не думай ни о чем. Читая в голубых глазах напротив все что беспокоило их обладателя, он продолжил. - И без тебя мы, как нибудь да справимся. Калека на поле боя меньше нужна, нежели крепкий и здоровый солдат . Шастун тепло улыбнулся другу, сверкая зубами. - А сам то,- Выграновский почти обиженно кивнул на перевязанную голову друга, где местами на бинте просочилась кровь: - вместо того, чтобы волчком у меня здесь бегать и на дополнительные тренировки наживать, лучше бы часок другой отдохнул. Антон на заботу о себе только отмахнулся, как от назойливой мухи. - Да что с башки-то моей дурной можно взять? *** Через несколько дней Эдуарду уже было позволено делать некоторые упражнения, но под надзором медсестры, которую как оказалось звать Оксанкой, и с учетом того, что они не будут травмировать раненное пулей плечо. Но и этого было достаточно, для спокойствия души солдата. Он по немного вливался вновь в обыденную армейскую жизнь, все меньше оставаясь в стенах мед.палатки. Пока что все шло спокойно. Новых приказов не отдавалось, и они могли в размеренном темпе добираться до пункта назначения для перезарядки боеприпасов и продуктов. Собрав свои обжитки, убрав за собой все следы которые могут указать на их остановку в этой местности, батальон двинулся в чащу леса. - Тох! Внимание Эда привлек текущий родник. Обогнав Шастуна, на котором, помимо его собственного, висел еще и ранец Выграновского, заметно замедляя его, солдат понесся к воде. Набрав в ладони и жадно глотая прямо с них, он умылся и набрал фляги, свою и Антона. - Ишь ты, глазастый какой. Пойдем, позовем остальных, пусть тоже напьются чистой. Эд кивнул и хотел было уже развернуться к идущему позади батальону, но Шастун вдруг зажал ему рот ладонью и повалил на землю. Он встретился взглядом с Сабуровым и жестом указал им на опастность. Солдаты присели, до этого уютные гул и разговоры резко стихли. Антон прыжком поднялся с земли на корты, пригнувшись. Он не выглядит обеспокоенным, если только нахмуренным. Между светлых бровей залегла складка. Шастун указал всем налево, где между ветвями деревьев можно было разглядеть костер и если постараться камуфляжную фашистскую палатку. Подполковник, оправдывая свое звание, начал действовать первым. Локтем задев позади себя стоящего Славу и жестами указав Позову оставаться на месте, они вдвоем взяли в руки ППШ. Осторожно подкрадываясь к палатке, Нурлан шел первым, направляя в разные стороны оружие. «Чисто» прошептал он одними губами Комиссаренко. Подобравшись и не найдя никого, они зашли в саму палатку. Тишина. Она напрягает, давит на уши. Антон с недавних пор, ненавидит тишину. По ночам он видит в ней смерть. И Шастун очень рад слышать и ощущать кончиками ушей теплое дыхание Эда. Звуки возни, перестрелки, недовольный шум птиц и Слава с Нурланом выходят, уже не стараясь быть тихими. - Два фашиста. Мужик лет сорока и другой наверно тридцати. Из оружий пустой и с тремя патронами Шмайссеры*. Ценного ничего нет. Подходя они ближе, уже можно было рассмотреть разошедшуюся в разные стороны на предплечье Славы мундир и рану из которой немного кровоточило. Дмитрий одобряюще похлопал по плечу солдата. - Комиссаренко, молодцом. Ты как? - Все в порядке, сержант. Царапина. К нему подбежала Ксанка, которая во всю уже колдовала над ранением. - Во всяком случае, не тяни, если поплохеет - без геройств. - Сержант, это правда просто.. Позов не дал ему договорить. - Я сказал, значит не поддается обсуждению. Выдвигаемся дальше. *** - Genosse Major, es ist die Nachricht angekommen, dass die russischen Soldaten an der Grenze zwei Soldaten getötet haben.* /Товарищ майор, пришло сообщение, что русские солдаты на границе убили двух наших бойцов./ - Dreckskerle! */Ублюдки!/ Холодные, голубые глаза с презрением окинули напротив стоящего невысокого, полного мужчину. - Bleiben Sie ruhig, Lieutenant.* / Сохраняйте спокойствие, Лейтенант./ -Ruhig bleiben?* /Сохранять спокойствие?/ Было слышно как от чайника со свистом отлетела крышка. Мужичок дернул со стула майора, схватив за грудки. Солдат пришедший с новостью, подорвался к ним. - Wie können Sie es wagen?!* /Как вы смеете?!/ На удивление, для позиции того, кого сейчас прижимают к стене и чуть ли не молнии стреляют, мужчина был абсолютно спокоен. - Danke für das update, Dieter Meissner. Dann können Sie abtreten, sergeant. */ Благодарю за информацию, Дитер Майсснер. Свободны, можете идти, сержант./ Как только дверь захлопнулась, Фриц Ротбауэр, так звали лейтенанта силой встряхнул майора. - Du hast leicht reden. Sie sind nicht deine Brüder. Ist es doch, nicht wahr, major Carsten?/ Тебе легко говорить. Не тебе они братья. Так и есть, разве нет, майор Карстен?/ Мужчина ловко вывернулся из чужого захвата и четким движением ударил в лицо обидчика. Пока лейтенант зажимал кровоточащий нос, теперь майор схватил уже его. - Im Gegensatz zu dir benutze ich wenigstens ein bisschen mein Gehirn! /В отличие от тебя, я хоть немного использую свой мозг!/,- прикрикнул Карстен: - Was glaubst du, was das bedeutet? Das bedeutet, dass du der Sache mit Wut nicht helfen kannst! Man muss solche Entscheidungen objektiv und rational treffen.*/Как думаешь, что это значит? Это означает, что вы не можете помочь делу с гневом! Такие решения нужно принимать объективно и рационально./ Denkst du, es interessiert mich, wer diese Typen waren? Die Deutschen, die Franzosen, egal. Sie sind lebende Menschen!* /Как ты думаешь, меня волнует, кем были эти парни? Немцы, французы, неважно. Они живые люди!/ По запачканному алым лицу лейтенанта прошлась ухмылка. - Aa, und die russischen bastard wirst du auch so beschützen? */Аа, и русских сволочей ты тоже так защитишь?/ По корпусу эхом разнеслись хруст сломанной руки и крики лейтенанта. *** Прибыв к назначенной точке на грани истощения, солдаты двенадцатого батальона удачно сошлись с восьмым. Так получилось, что восьмой батальон как раз шел с города, где им пополнили запасы, и встретив другую часть армии, полковниками было принято решение разделить еду с патронами на двоих, и вместе дойти до следующего города. Припасов должно было хватить и пока парни наконец могли не беспокоится о том, что кто-то мог остаться без ужина. Прикурив от спички Антон глубоко затянулся махоркой*. - Оххх, хорошо,- дым ударил в голову и начал разгоняться по венам. Смотря на чужое удовольствие, солдат восьмого батальона, у которого Шастун сразу при первой же возможности стрельнул табак, усмехнулся. - Давно закончились, да? Получив кивок и дым в лицо, рыжий парень улыбнулся. - Когда начал курить? - Прилично так времени прошло,- задумчиво сказал Шастун, выдыхая дым: - Сначала баловался просто, с класса восьмого-девятого наверное, а потом не заметил как привычкой стало. Держа самокруток в одной руке, Антон почесал голову под тонкой ушанкой. - Да я вообще, как-то забылся. Ну знаешь, не до сигарет было особо. А как увидел тебя, сразу прошибло. Спасибо тебе кстати, что угостил. - Да на здоровье. Если захочешь перекурить еще, можешь позвать. Я не жадный. Меня кстати Ильей звать. Макаров Илья. - Здорово! - парень хлопнул по протянутой руке и сжал в крепком рукопожатии,- Меня Антон. Можешь просто Шаст, эт по фамилии. Ты родом откуда? - Из Воронежа. Услышав имя родного города, Шастун весь взбодрился. - Братиш! Я тоже оттуда. А еще и сержант наш, Дмитрий Темурович, тоже оттуда на службу поступил. - Собрались тут! Ох, рад я так! Лица что знакомые появились. Товарищи мои, в основном все с северных частей. У подошедшего к ним Выграновского, в отличии от них, видок был отнюдь не веселый. - Хватит шушукаться, девчонки Воронежские. Подполковник Сабуров и майор Матвиенко собирают всех к срочному сбору. Новости не радостные будут. Затушив сигару, солдаты резвым шагом направились к палатке офицеров, где вокруг уже собралось куча людей. Через минут пять, оба вышли с сержантами рядом. Брови у них нахмуренны, губы плотно поджаты. - Я вижу, что большинство собралось. Если вашего товарища нет, передайте обязательно, то что услышите,- первым начал Нурлан Сабуров: - Совсем рядом, наши на разведке нашли следы рядом с лагерем и пустые обоймы немецких автоматов. Фашисты бродят где-то близко, на хвост нам сели. Их много. Может, до города не дойдем, столкнемся с ними. А если не столкнемся, велика вероятность что за нами они на людей невинных выйдут и в осаду возьмут город, поэтому было принято решение немцев к горам вывести, а там перебить по тихому, чтобы обойтись без мирных жертв, а потом можно будет вернуться. - А что после? Нам патронов-то хватит назад до города? - Должно. Будем решать проблемы по мере их поступления и пользоваться тем к чему будет доступ. Лицо Матвиенко помрачнело. На ум пришли дурные воспоминания. - Спите чутко, мужики. Знаете же, что у немцев в крови нежданные сюрпризы устраивать. -Выдвигаемся завтра по рассвету, те парни что стоят на стреме, будьте на чеку. Ночь обещает быть холодной. Сегодня у Антона появилась новая привычка- засыпать только с балисонгом* под подушкой. *** На черной резине сапог светлая грязь луж смотрится жалко. Так же жалко, как их попытки привлечь немцев к себе. Почти уже родная «Катюша» и «Священная война» и так, не музыкальными талантами российской эстрады исполнялась, но теперь от роты размером в два батальона, шарахаются птицы и звери. Приказ подполковника- топать громче, чхать, рыгать, орать, все чтобы привлечь внимание. Находясь почти на финишной прямой к населённому пункту, нужно было теперь в срочном порядке уводить от него подальше фашистов. И видимо гениальный план Сабурова сработал, потому что послышались выстрелы. Перестрелка продолжалась и Антон пристрелив сам двух вражеских солдат, почувствовал острую, огненную боль в правом боку. Подстрелили, но не смертельно, чтобы отменять все планы и умирать. Он еще стоит в строю. Шастун зажал ладонью рану, сел за деревом, отстреливаясь другой рукой. До гор они конечно не успели дойти, но завели они противников в чащу леса, что дает им возможность спрятаться и стрелять из убежища. Но эту же возможность деревья дарят и врагам, поэтому пуля не долетела до чужого тела и попала в кору. Такая же ситуация и у рядом прятавшегося Славы. Такими темпами они только припасы проворонят. Нужно что-то придумать. Осторожно выходя выглядывая из дерева Антон увидел как один из немецких солдат, достал из сумки мощную гранату. «Блять» пролетелось набатом в голове. - Ложись! Дальше все произошло как в замедленной съемке. Фашист сдернул чеку и швырнул ее в сторону к русским. Шастун стоял ближе всех к снаряду и кто знает как плачевно бы закончилась эта битва для него, если бы не Сергей который каким то чудесным образом среагировал, схватил товарища и вместе с ним плюхнулся в овраг. Но даже сгруппировавшись их задавило ошметками. Стало очень тихо. - Серый? - Пучком. Ты как? Тебя по-моему зацепили до этого. - Все нормально. Спасибо тебе. - Да не стоит. Лазарев поднялся и протянул руку Шастуну. Постепенно и остальные поднимались, помогали раненным товарищам. Майор недовольно отряхивался от земли на форме. - Ублюдки. Кинули гранату и сбежали. Проклятые фашистские трусы. - Все более менее обошлось. Погибших с наших нет,- попытался успокоить пыл старшего сержант Позов. - Зато сколько на них патрон ушло,- не переставал злиться Матвиенко. Шастуна как громом окатило, во время потасовки со взрытчаткой он выронил винтовку. - Черт, точно! - Эй! Ты куда?,- крикнул Эд уже бежавшему в сторону остывшего поля боя солдату. - Мосинку* проебал! Сейчас вернусь! Между деревьями валялись трупы, кто с простреленной головой, кто со свернутой шеей. И через всех них надо пройти, потому что прятался Антон за самым дальним к ребятам деревом. Найдя пока только глазами свою уже родную Мосинку, он подорвался к ней. Не добежав буквально пару метров, сознание песком стало сыпаться сквозь пальцы, а голова в затылочной доли будто онемела. Упав на землю, до того как глаза закрылись, а разум провалился в безну, перед носом Шастун увидел чужие берцы. -Töricht. /Глупый./