Козёл или котик?

Тёма думал, что попадёт в кукольный домик для Барби, но никак не в ожившую фотку с пинтерест. Кто бы ни был на самом деле этот Владлен/Влад/Лена, но с интерьером в своей двушке он заморачивался конкретно. Гостиная была хоть и крошечной, но уютной. Каждый уголок явно был обставлен со всей любовью творческого, по своей натуре, человека, которому не всё равно на свою обитель, даже в мельчайших деталях. Впечатляло всё: торшер и причудливые настольные лампы, коврик с узором под зебру, огромное белое кресло, похожее на облако, даже небольшой, но понтовый с виду, кожаный диван цвета горького шоколада, а ещё, разбросанные по нему декоративные подушки, полки с подсвечниками и всякими интересными для разглядывания штуками, виниловый проигрыватель и тумба для пластинок, гигантская плазма на стене и букет свежих цветов на стеклянном журнальном столике. У Тёмы сразу глаза разбежались, взгляд не мог решить за что зацепиться первым делом. Но и не до того было. Запах еды сводил с ума. Кухня поразила тоже сразу. Прежде всего контрастом — гостиная была преимущественно светлой, с яркими акцентами, а вот кухня, неожиданно, чёрная. Ну, или тёмно-серая. Тёма мысленно выказал респект хозяину, когда-то он тоже хотел чёрные фасады, но Алина забраковала предложение в хлам и задушила идею в зародыше. Видите ли, очень маркий и непрактичный вариант, да и какое ему, Тёме, вообще дело, он ведь на кухню заходит только включить чайник или ткнуть кнопку на кофемашине. Вот по чём точно Тёма будет скучать, так это как раз по кофемашине. Но тут никаких следов от жирных пальцев на дверцах не было. Кухня выглядела чистой, аккуратной и брутально-мужской, если можно так выразиться, в отличие от самого Владлена в серебристом шёлковом халате в пол. Но Тёма и не возражал. Какая разница, как он выглядит, когда ставит перед Артёмом хрустящую снаружи и мягкую внутри жареную картошечку с луком, пиалу с маринованными опятами, солёные огурчики, подогретый в тостере ржаной хлеб и сметанный соус с тёртым чесноком. Тёма ел жадно и остервенело, как голодная бродячая псина, с наслаждением закатывал глаза и чуть ли не постанывал от удовольствия. Лен, как решил называть его про себя Тёма, сидел сбоку, умастив подбородок на ладонь и с интересом, и толикой насмешки, разглядывал оргазмическое выражение на Тёмином лице. — Этовоффитительно! — благодарно пробормотал Артём, накалывая на вилку очередной опёнок. — Спасибо, — не без гордости похлопал ресницами Лен и услужливо подложил ещё картошки в тарелку. — Может, компот? Есть вишнёвый. — Ты его тоже сам делал? — Нет. Мама. Как и грибы, и соленья. Она как на пенсию вышла, сразу на дачу перебралась. А там сад, грядки, всё-такое… Будешь? — Да! — выпалил Тёма чересчур громко и быстро. Но Лен только довольно улыбнулся и направился к холодильнику. И тут Тёма заметил ещё одного жильца. Усатая-полосатая выглядывала из-за ножки стола с опаской и недоверием. Тёма склонился ниже и осторожно протянул к кошке ладонь. — Она гостей не любит, если что, — метнув взгляд в их сторону, сообщил Лен, — может и цапнуть. У неё было тяжёлое детство. Ухо видел? Тёма, как раз, почёсывал пальцем то самое ухо, пострадавшее в давней драке. — Бедняжка, кто ж тебя так? Да и не важно, ты, наверное, ему уже отомстила, да? Такая красивая, смелая, умная девочка. Кошка будто прекрасно понимала обращённые к ней слова незнакомца. Ну, ласковую интонацию низкого голоса уж точно уловила. Через секунду нюхала его пальцы, через ещё десять ластилась под ладонь и мурчала как трактор. Через пятнадцать восседала на коленях и тёрлась мордочкой о щетину улыбчивого мужика, который этому был только рад. — Ну и шлю-ю-юха ты, Матильда, — изрёк Владлен, осуждающе глядя на питомицу. Тёма улыбнулся шире, запуская пальцы в мягкую шёрстку. Его животные всегда любили. И это было взаимно. Лен смотрел на мохнатую, мурчащую тушку, скептически выгнув бровь. — У меня на глазах прям. Совесть твоя где? — Ревнуешь? — Ещё чего. В душ пойдёшь? Тёма согласно кивнул. Отпускать из рук тёплое, мягкое и нежное существо не очень хотелось, но смыть себя грязь, пот и усталость последних дней было нужнее. — Могу ванну набрать, — невзначай предложил Лен, убирая остатки еды в холодильник. — Мне иногда нужно поваляться и откиснуть после стресса, классно расслабляет… — Я больше душ люблю. — Просто ты мою ванну не пробовал, — подмигнул Лен, — с солью, пеной, мм? — Соблазнительно, конечно, но лучше в другой раз. Тёма прикусил язык. Ну какой ещё другой раз? Как будто он тут прописаться собрался. Они же ещё толком и не поговорили даже. Но Лен, судя по всему, не придал значения его словам. Или мастерски сделал вид, что не придал. — Спасибо за ужин, было очень вкусно. Может я хотя бы посуду помою? — Ну, можешь загрузить всё в посудомойку, разве что, — пожал тот плечами, — а я пока тебе полотенце принесу и халат. Не такой, — добавил Лен, когда Тёма с опаской мазнул по нему взглядом, — у меня много разных есть… «Не сомневаюсь», — мысленно хмыкнул Артём, когда сосед вышел из кухни, а сам он принялся сгружать в посудомойку грязную посуду. Надо бы пошарить в вещах, поискать чистые треники, так будет привычнее. Только сюрпризы судьбы на этом не закончились. Тёма, сидя на коленях в прихожей, рылся в своей сумке, как енот в мусорном баке, но не то что треников не находил, он не мог найти даже трусов. И как он только вещи собирал? — Пиздец, — он обречённо провёл ладонью по лицу, — ну просто, блять… пиздец. — Щит хэппенс. — Ага. Точно. — Я так понимаю, помимо халатика понадобится что-то ещё? Тёма взглянул на него снизу-вверх несчастным, убитым взглядом. Лен тут же перестал ехидно ухмыляться. — Да не парься, найду я тебе пару чистых трусов. — Я потом тебе новые куплю. Лен насмешливо закатил глаза и скрылся за дверью в спальню. Туда Артём пока не заглядывал. Матильда обнюхивала ворох из его рубашек, брюк и джинс, которые Тёма надевал только на работу, и которые носить ему теперь было некуда, а после вальяжно устроилась на этом клубке. — Нравится? Забирай себе. — Я нашёл! — проорал Владлен из спальни. — Иди мойся, занесу. После душа Тёма сидел на диване в гостиной, облачившись в махровый светло-розовый халатик до середины бедра с кошачьими ушами на капюшоне и в трикотажных леопардовых велосипедках, которые раньше были леггинсами, но протёрлись на коленках и Лен их обрезал. — Так и знал, что ещё пригодятся, — усмехнулся он, наполняя высокие бокалы для вина розовым сухим. Одежду, которая была на Тёме, отправили в стирку. Было слышно мерное рычание работающей машинки из кладовки за стенкой. Артём потянулся рукой, принимая протянутый бокал, другой на автомате поправляя полы халата. Он всё время грозил распахнуться на груди. Через два бокала стало похуй на халат. Спустя полторы бутылки стало похуй в принципе. Тёма и не думал, что так ударит в голову, так расслабит и выключит тумблер недоверия и стеснения. Он гладил и гладил кошку, балдеющую у него на коленях, и всё говорил, говорил, говорил, не думая, не подбирая слов. А Лен подливал вино и слушал. Внимательно, участливо. Будто Тёма с его идиотскими проблемами действительно представляли для него интерес. В это Артём, конечно, не верил, но был благодарен и за приют, и за ужин, и за вино, и за блядские леопардовые велосипедки. Но больше всего за спокойный проницательный взгляд и за то, что Лен помог отвести душу. Проблем это не решило, но стало легче дышать. Тёма, наконец, выговорился. Поделился с кем-то, сбросил ментальный груз. И его не осудили, не высмеяли, не пожаловались в ответ на свои печали и не навязали бесценных советов. Его. Просто. Выслушали. — Знаешь, а мне гораздо лучше, — пьяно улыбался придавленный Матильдой Тёма, полу-лёжа на подушках. — Вот и отлично, — кивнул Лен, выливая оставшиеся капли из бутылки в свой бокал. — Я рад, что сумел помочь. — Спасибо тебе за всё, — сонно пробормотал Тёма, прикрывая глаза. Лен сделал последний мелкий глоток и облизнул губы. Со вздохом забрал на руки кошку и мягко потрепал плечо засыпающего Артёма. — Уже поздно, пойдём спать. Тут ты не поместишься.