Маленький город

Холодное, зябкое утро накрывает город мутной пеленой тумана. Из-за туч блёкло светит белое, холодное солнце, только-только выползшее из-за стен завода. Истерзанные временем механизмы вновь начинают работу, заскрежетав внутри высоких, упирающихся в небо труб. Свистит ветер, обдувая влажный бетон. Раздаётся душераздирающий скрип. Мужчина морщится от мерзкого звука и с трудом приоткрывает веки. Нужно подниматься как можно скорее. Сегодня поставка — опаздывать никак нельзя. Да и перспектива вновь писать объяснительную явно не привлекает. Мужчина лениво поднимается с постели, трёт слипшиеся веки морщинистыми руками и оглядывается. На соседней кровати тихо посапывает маленькая девочка; её волосы огненными завитками лежат на подушке. Улыбнувшись, он встаёт, наспех проводит по тусклым волосам гребешком, одевается, осторожно целует девочку в лоб и, убедившись, что все занавески плотно задёрнуты, выходит из дома. Уличный воздух тут же окутывает тело ледяной сыростью. Близятся холода, а зарплату всё не выдают. Мужчина идёт вперёд вдоль грязной разбитой дороги и думает: нужно купить тёплые вещи для дочки и ботинки. Вот только где их взять, да ещё и так, чтобы не вызвать подозрений? Видимо, придётся снова идти к Айри. Но возьмётся ли она за такое рискованное дело опять? Очень не хочется её подставлять. Но оставлять дочку без тёплой одежды в холода не хочется ещё больше. Их маленький домик уже пропитался влагой и холодом, а с приходом зимы будет только хуже. За спиной вдруг раздаётся гулкий гудок. Мужчина отходит в сторону. Водитель проезжает мимо, что-то гаркнув в открытое окно, и останавливается возле овощного магазина. Распахнув дверь, к нему выбегает коренастый мужичок и принимает ящики. Наконец впереди показывается мясная лавка. Мужчина достаёт из кармана винтовой ключ, отворяет железную дверь. Затем маленький серебристый ключик — стеклянную. За ночь здесь скопилась сырость, и запах сырого мяса стал ещё ощутимей. Однако мужчина даже не морщит нос. Заходит за прилавок, надевает кожаный фартук и ждёт. Совсем скоро к магазину подъезжает скрипящая машина. – Принимайте товар, — маленький сухощавый мужчина, держа подмышкой записную книжку, открывает двери фургона. На крюках висят тощие, едва покрытые плотью скелеты, а под ними ящики с такими же скудными мясными обрубками. – Сегодня свинина жирная, — усмехается поставщик. – Не то слово. А что же вы, совсем фургон мыть перестали? — спрашивает он, ставя подпись. Курьер недовольно кривится: – Если бы мне ещё за это платили. Поставщик выхватывает книжку и, сунув её за пояс, берёт ящик с рёбрами и несёт в магазин. Когда всё выгружено, машина уезжает, продавец вновь занимает своё место за прилавком. Бросив взгляд на пыльные настенные часы, мужчина усмехается. Без пяти девять. Опаздывает. Он появляется ровно в девять. Угрюмый, с набрякшими веками — выглядит так, будто сам только что встал и уже устал. Открывает дверь, заходит, морщится от запаха, но ничего не говорит. Достаёт из кармана мятый листок, ставит галочку. – Открыто вовремя, — бубнит он, даже не глядя на торговца. — Работай. И выходит. Хлопка дверью нет — она закрывается тяжело и плотно, как всё в этом городе. --- С восходом солнца город снова ожил. Зазвучали голоса, заскрипели механизмы, застучали частые шаги. Обыкновенное утро. Обыкновенный город. Или нет? Среди прочих этот носит название «Средний город». Здесь люди учатся. Они изучают письмо и чтение, осваивают профессии, а затем отправляются отбывать свою жизнь в другие города. Здесь нет рокочущих механизмов, нет вечного рабского труда. Этот город нельзя назвать лучшим. Но в нём ещё остались крошечные крупицы прежней жизни. Тут есть семьи, надежды и даже улыбки. За воротами всё это рассыпается в прах. За стальными решётками лежит другой, жестокий мир. Пространство между городами. Оттуда, как правило, не возвращаются. Вопреки официальным названиям, люди зовут этот город Надеждой. Отсюда начинаются все пути, здесь кипит жизнь, и сюда мечтают вернуться. Сегодня его ворота снова открываются. Омытая слезами земля крошится под колёсами фургона. Мольбы и плач бросаются ему вслед, хватаются за тяжёлые замки, точно пытаясь удержать машину. Увы, остановить её уже ничто не способно. Стальные ворота захлопываются, отрезая фургон от Надежды и тянущихся материнских рук. Солнце впивается в землю беспощадными едкими лучами. Водитель неспешно нажимает и отпускает педали, а когда завод пружины кончается, выходит наружу, вставляет под капот большой изогнутый ключ, закручивает до упора и продолжает путь. Маршрут обещает быть длинным. Выдавленная на иссушенном грунте колея тянется на много миль вперёд, ведя в далёкую неизвестность, словно дорога из жёлтого кирпича. Наконец впереди блёклым миражом показываются тёмные силуэты высоких бетонных стен и толстых труб, подрагивающих в раскалённом мареве. Водитель тяжело вздыхает и мысленно просит Высшие силы, чтобы завод снова не кончился. Уж очень не хочется выходить под палящее пекло. Грузовик, пыхтя и щёлкая, подбирается к стальной решётке Маленького города номер двести семьдесят четыре. Водитель выходит, мельком смотрит в список и громко гаркает, подойдя к воротам: – А ну открывайте! Уж десять утра, а вас инфортумы* носят где-то! *Инфортум – от лат. infortunium — («несчастье»). Жаргонное ругательство. Из маленькой будки слышится копошение. Дверца со скрежетом распахивается, выходит низкорослый мужчина с жёсткими нестрижеными усами. – Иду, иду. Уже открываю, — кряхтит он и, нажав кнопки, открывает ворота. Машина заезжает, решётка резко закрывается. Охранник достаёт тетрадь и фиксирует время. – Значит, смотрите, — водитель выходит из кабины. — К вам сегодня велели переправить семь человек. Он достаёт из кармана свёрнутый лист и ключи. Отворив двери фургона, разворачивает список: – За технику кто отвечает? – Я, — отзывается молодой парень. – За очистку воды? – Это я, — говорит женщина, не поднимая взгляда. – Отлично. Остальные пятеро — рабочие. Все на выход! Люди один за другим выбираются из тесного фургона. – Осторожнее! — парень успевает подхватить женщину, которая чуть не падает. – Быстрее! — подгоняет водитель. – С-спасибо, — говорит женщина с глазами, полными слёз. – Ну вот и всё. Всего доброго, — сухо прощается водитель и запрыгивает на сиденье. Охранник подходит к стене будки, чтобы набрать код для открытия ворот, как вдруг один из приезжих бежит к ним. – Стой, дурак! — орёт сторож и со всех ног летит к нему, останавливая у самой решётки. — Совсем мозгов нет! Сейчас током шарахнет! И кому легче будет?! Он толкает его в спину и указывает остальным отойти. На помощь выходят двое крупных мужчин. Они похожи как две капли воды: круглолицые, крупного телосложения, с круглыми животами. Лениво зевая, они встают между людьми и воротами, давая водителю уехать. На сей раз никто не рискует. – Чего сразу не вышли? Чуть человека не потеряли! — спрашивает сторож. – Мы думали, таких резвых уже не бывает, — усмехается один, застегнув на животе пуговицу служебной рубашки. – И в самом деле редкий случай, — говорит второй. – Прибывших проведите, — велит сторож. Близнецы, встав по обе стороны толпы, лениво плетутся вверх по улице. --- Пока главная улица только просыпается, в офисе уже кипит работа. Из комнаты, пошатываясь, выходит молодой мужчина. Он высокий, плечистый, крепкий для своих лет. Ему тридцать три, однако в тёмных волосах уже проглядывают серебряные нити. Светлая кожа, блёклые серые глаза, грубая щетина. Острые скулы и подбородок. – Можешь идти, — бросает он в сторону спальни и поправляет ремень. – Доброго дня, господин, — тихо говорит девушка и неслышно покидает кабинет. Проведя рукой по лицу, Гарри ухмыляется, уже забыв о ней, и медленно, нехотя направляется к столу. На нём снова кипа карточек с именами рабочих — разгребать до вечера. Сидя за работой, он часто думал о том, как устал. Отчёты надоели, девушки не помогали отвлечься. Спустя столько лет он ими пресытился. Почти ничего не приносило удовольствия. А если и приносило — то ненадолго. Вдруг на столе яростно зазвонила круглая красная кнопка. – Да, — отвечает Гарри, нажав на неё. – Господин Вент, вас ждут в седьмом кабинете. – Хорошо. --- Охранники ведут людей вдоль главной улицы. – Смотрим и запоминаем, — говорит один. — Здесь магазины, там медицинское отделение. Вход на завод в конце улицы, водный цех рядом. Рабочий день с шести до шести. Остальное расскажут на месте. – Ты о правилах забыл, — негромко подсказывает второй. – Ах да. Для тех, кто не читал устав: нарушения первой статьи — кража, неповиновение, уход с рабочего места и прочее — караются четырьмя неделями на заводе. Нарушения второй статьи — убийство, попытка побега, насилие — пожизненными работами. Каждое нарушение заносят в книгу. Раз в неделю приезжает главный надзиратель из Большого города. У кого больше пяти нарушений первой статьи — отправляются на завод навсегда. – Ты не сказал о комендантском часе, — снова поправляет второй. – Да. После восьми вечера выходить на улицу нельзя. Это первая статья. Всё? – Вроде всё. – Что ж, — первый заглядывает в список. — Проходите на завод, там распределят. --- Здание офиса построено в несколько уровней, напоминая подобие ступеней. Говорят, так спроектировали специально, чтобы желающие свести счёты с жизнью не могли выпрыгнуть из окна. Люди здесь — самый ценный ресурс. Обычно работающие на заводе мечтают оказаться здесь, в головном центре. Но никто не догадывается, что из себя представляет этот механизм. В коридорах царит полумрак. Тусклые лампочки распыляют крошечные крупицы света на чёрные каменные стены. Комнаты выглядят иначе. Их стены украшены гигантскими рубинами. Грани переливаются под тусклыми лучами солнца, окропляют мрамор полов кровавыми бликами. Самый верхний этаж. Длинная каменная лестница приводит к узкому коридору. Здесь два кабинета, двери напротив друг друга. В кабинете номер шесть всегда темно и шумно. Окна выходят на теневую сторону и плотно занавешены. Здесь не утихает смех помощниц, в воздухе — запах алкоголя и серый дым. Из спальни выходит высокий, внушительный мужчина. У него вытянутое смуглое лицо, маленькие глаза, острый нос. Строгий чёрный костюм, коротко стриженные тёмные волосы зачёсаны набок. Глаза ловят отражение оранжевых ламп, точно сверкая огнём. Он подходит к столу, заваленному картами рабочих и отчётами. Господин Д устало садится в кресло и нажимает красную кнопку. – Слушаю, господин, — говорит нежный голос. – Позовите Вента, — требует он. Голос тяжёлый, прокуренный. – Прямо сейчас? – Да. – Только что звонил Господин Девид, тоже просил позвать его. Рука Господина Д сжимается в кулак. – Мне плевать. Пусть Вент зайдёт ко мне, а потом катится хоть на все четыре стороны. – Хорошо. Кнопка гаснет. Господин Д ударяет кулаком по столу. Стопка бумаг вздрагивает и заваливается на бок. – Куда же ты ушёл, милый господин? — раздаётся сладкий женский голос. – Вероника, иди сюда. Из-за бордовых штор выглядывает светлое лицо девушки. Она выплывает из комнаты и подходит вплотную. – Тебя что-то расстроило? — спрашивает она. – Девид. – Ах, снова этот мерзкий старикашка. Не злись, — она садится к нему на колени, гладит по шершавой щеке. – Когда он уже уйдёт, — вздыхает он. – Для меня его не существует. Будто и нет. Даже представить не могу, кто из девушек может к нему пойти. – К нему не ходят. Он не зовёт. – Вот видишь. У него ничего нет. А у тебя всё есть. И однажды ты будешь один над всем городом. Господин Д улыбается, но внутри понимает: так не будет. Мысль заставляет стискивать зубы. – Иди в комнату. Остальные по тебе скучают. Вероника недовольно кривится, вспомнив о них, но, откинув штору, вновь озаряется улыбкой. Близится совещание высших начальников всех городов. Господин Д хочет сделать всё, чтобы на этот раз его поддержали. Он больше не хочет делить место со стариком. --- Из распахнутого окна ярко бьют солнечные лучи. Спиной к ним за дубовым столом сидит низкорослый мужчина в годах. Волосы и брови совсем поседели, глаза из ярких стали бледными, почти прозрачными. Это Девид. Он контролирует завод, систему, всех людей в городе. С Господином Д они знакомы много лет. Когда-то они вместе разрабатывали систему, в которой все теперь существуют. Но их мнения разделились, а пути — нет. С тех пор продолжается их вражда. В дверь неуверенно стучат. – Входи, Лиахим, — говорит он, узнав его. Входит молодой мужчина. – Вы помните о скором совещании? — спрашивает он. – Конечно, — кивает Девид. — Ты пришёл напомнить? — на лице появляется мягкая улыбка. – Нет, я хотел сказать... – Что Господин Д снова будет вставлять палки в колёса? Знаю. Но только ли за этим ты пришёл? Лиахим вздыхает. Девид зовёт его за стол. – Садись. Ты ведь знаешь, я всегда тебе рад. --- Ступеньки тянутся вверх бесконечной чередой. Гарри шагает, гадая, зачем он так срочно понадобился Господину Д. Ноги ноют, дыхание сбивается. «И как только закончите, зайдите к Девиду», — вспомнил он просьбу помощницы. Гарри останавливается на верхней площадке, старается отдышаться. Идёт к кабинету номер семь, но вдруг вспоминает и поворачивается к кабинету номер шесть. Не успевает даже постучать — дверь резко распахивается. – Проходи, Вент. Нам нужно кое-что обсудить.