Согласовано, но не одобрено

      Три месяца спустя, в «Норе», за тем же самым столом, где всё когда-то и началось, Молли Уизли постучала вилкой по бокалу — жест, который, как выяснилось, в этой семье неизменно предвещал новости, способные перевернуть чей-нибудь вечер с ног на голову.       — У меня объявление, — сказала она, лучезарно улыбаясь всей комнате, хотя взгляд её был устремлён с особым, многозначительным прищуром в сторону Панси и Джорджа, сидевших рядом на диване с тем расслабленным, почти неприлично довольным видом, каким обычно отличаются люди, недавно и счастливо влюблённые.       — Мама, — с подозрением произнёс Джордж, — если это очередная попытка организовать помолвку без нашего ведома, я тебя предупреждаю заранее…       — Вообще-то, — перебила его Панси, доставая из кармана мантии небольшую коробочку с той нарочитой небрежностью, что выдавала долгие недели подготовки к этому конкретному моменту, — думаю, объявление сегодня моё.       Джордж замер, глядя на коробочку с таким выражением лица, будто вселенная только что совершила абсолютно счастливый, но крайне неожиданный кувырок.       — Панси…       — Ты весь прошлый месяц откладывал этот вопрос, придумывая семнадцать разных предлогов, — сказала она, открывая коробочку и являя взглядам присутствующих простое, но безупречно подобранное кольцо, — а я, как ты знаешь, не отличаюсь терпением, когда дело касается незакрытых пунктов плана. Так что я решила взять инициативу в свои руки. Джордж Уизли, ты будешь моим мужем?       Тишина, повисшая после этих слов, длилась ровно столько, сколько потребовалось Джорджу, чтобы моргнуть трижды, недоверчиво рассмеяться и, наконец, притянуть её в объятия с той силой, что чуть не опрокинула их обоих с дивана.       — Да, — сказал он, смеясь и одновременно, кажется, немного плача от избытка чувств. — Да, категорически, безоговорочно да, хотя должен заметить, что ты только что лишила меня возможности произнести речь, которую я репетировал три недели.       — Расскажешь мне её позже, — пообещала Панси, целуя его под восторженные аплодисменты и не менее восторженный визг Молли, немедленно бросившейся обнимать их обоих одновременно.       Радость, впрочем, продержалась ровно до того момента, пока миссис Забини, приглашённая на этот скромный семейный вечер как «теперь уже почти родственница», не всплеснула руками, увидев перед собой не радостное событие, а масштабный организационный вызов.       — Ну наконец-то! — воскликнула она. — Значит, теперь нужно немедленно заняться подготовкой. Панси, дорогая, ты, разумеется, знаешь всех лучших поставщиков лично — это упростит дело невероятно.       Панси почувствовала, как радостная эйфория момента резко сменяется чем-то куда более похожим на нарастающий, леденящий ужас.       — Подождите, — сказала она медленно. — Я только что сделала предложение. Мне казалось логичным, что организацией теперь займётся кто-то другой.       — Кто же, дорогая, если не вы двое? — Молли посмотрела на неё с искренним недоумением, будто вопрос был настолько абсурдным, что не заслуживал даже обсуждения. — У вас богатейший опыт именно в организации свадеб. Вы буквально созданы для этого.       — Мы организовывали чужую свадьбу, — возразил Джордж с явно нарастающей паникой в голосе. — Собственную свадьбу люди обычно не организуют сами, для этого существуют другие люди!       — Ерунда, — отрезала миссис Забини. — Кто лучше вас знает, как избежать всех возможных катастроф? Вы уже прошли через грозу, протекающие крыши, пропавших портных и, если мне память не изменяет, курицу, замаринованную в чем-то эйфорическом. У вас теперь есть бесценный опыт.       Панси и Джордж переглянулись через комнату с одинаковым, узнаваемым выражением ужаса — тем самым, что она отлично помнила по их самой первой встрече три месяца назад, только теперь к ужасу примешивалось нечто новое, куда более тёплое и куда более обречённо-нежное.       — Мы могли бы, — предложил Джордж без особой надежды, — просто сбежать в Гретна-Грин и оформить всё по-маггловски, без единой скатерти, без единого списка гостей.       — Мои родители тебя не простят, — сказала Панси. — А твоя мать, полагаю, отследит нас даже в Гретна-Грин с той же неотвратимостью, с какой она отследила наличие Поттера в списке гостей на примерке.       — Справедливо.       — Значит, — сказала она, тяжело вздыхая и уже доставая из бесконечных карманов своей мантии знакомый, потрёпанный за месяцы использования блокнот, — придётся организовывать самим. Ещё раз.       — Ещё раз, — эхом откликнулся Джордж, наблюдая, как она открывает блокнот на чистой странице с той механической решимостью, что выдавала в ней прирождённого организатора, неспособного устоять перед вызовом, даже когда вызов этот касался её собственной жизни. — Ты уже составляешь список, да?       — Пункт первый, — сказала Панси, деловито застрачивая пером по бумаге, хотя уголки её губ предательски дрожали от с трудом сдерживаемой улыбки. — Никаких экспериментальных зелий на кухне. Категорически.       — Пункт второй, — подхватил Джордж, наклоняясь через её плечо и с той же деловитой торжественностью указывая на страницу, — обязательный резервный план на случай грозы. У нас, на минуточку, теперь личный печальный опыт.       — Пункт третий, — добавила Панси, — рассадка гостей продумывается заранее и без права на импровизацию, учитывая, сколько раз твоя семья доказала, что импровизация в этом вопросе смертельно опасна.       — Пункт четвёртый, — сказал Джордж, останавливая её руку с пером и мягко поворачивая её лицо к себе тем самым жестом, что она уже успела полюбить сильнее всего на свете за последние месяцы, — обязательный танец, в память о том, с чего всё началось.       Панси посмотрела на него — растрёпанного, сияющего, невыносимо родного, — и отложила перо в сторону, позволяя себе просто на мгновение забыть обо всех грядущих катастрофах, обо всех неизбежных ссорах матерей за скатерти и обо всём организационном хаосе, что их, несомненно, ожидал впереди.       — Знаешь, — сказала она, — если кто-то и способен пережить организацию собственной свадьбы, не поубивав друг друга по пути, то это, полагаю, определённо мы.       — Согласовано, — сказал Джордж, целуя её.       — Но не одобрено, — добавила она со смехом, отталкивая его ровно настолько, чтобы успеть закончить фразу. — У нас впереди ещё как минимум тридцать три пункта плана, Уизли, а моё окончательное одобрение придётся заслужить.       — Вызов принят, Паркинсон, — сказал он, притягивая её обратно с той широкой, абсолютно счастливой улыбкой, что за последние месяцы стала для неё самым надёжным, самым любимым пунктом плана из всех, — теперь уже, судя по всему, навсегда.