Родная кровь

      Сердце Нарциссы обливалось кровью, когда Гарри Поттер рассказывал немногочисленные истории из своей жизни. Немногочисленные, потому что в большинстве своем ничего не происходило. Слишком однообразная жизнь в стенах той больницы или детского дома. Нельзя было сказать, что мальчик как-то неумен или необучен. Скорее его «воспитание» сильно сказывалось на восприятии. Воспитание без родителей, под руководством людей, которые были далеки от детей, но близки к экспериментам. В их руках дети не имели детства. У них были примитивные игрушки, с которыми не научили играть. Словно куклы, вынужденные слушаться своих хозяев, благо свое мнение все же присутствовало. Но во многом Поттер ожидал слов или приказов взрослых, а также распорядка дня и точных инструкций. В иных случаях он терялся. С другой стороны, более свободная атмосфера поместья Малфоев заставила его расслабиться и проявлять любопытство. Что не могло не радовать женскую душу. Мальчик будто заново учился жить. Он осторожно щупал почву вокруг себя, постепенно расширяя круг, когда убеждался что то или иное действие действительно ему позволяли делать. — Мы должны были во всем слушаться доктора Хаммера и целителя Феркла, — как само собой разумеющееся сказал как-то Гарри Нарциссе в одной из их бесед. Ведьма как раз рассказывала о Хогвартсе, о системе образования в магическом мире, о правилах для учеников и о всем таком прочим. — Доктор главный, но и остальные важны… — Что будет, если вы не послушаетесь? Они поднимали на вас руки? — Надо слушаться, — пожал плечами подросток, хлопая оленьими глазками так, что Нарцисса почуяла неладное. — Не поднимали руки. Они старались быть… Добрыми? С нами. Но наше послушание важно для исцеления нашей магии. Если мы не слушались, то и исцеление могло не удаться. И целителям приходилось применять магию к нам, чтобы мы не сопротивлялись. Это неприятно, поэтому мы предпочитали самостоятельно идти. — Печально слышать, что с тобой так обходились, дорогой… — женщина перевела взгляд с мальчика на книжные полки в гостиной, чтобы собраться с мыслями, когда на ее глаза попался синеватый переплет с серебряным узором. Это был их семейный фотоальбом, натолкнувший ведьму на хорошую мысль. — А ты бы хотел узнать о своей семье? Думаю, у меня найдется несколько колдографий.       Глаза Гарри почти всегда были широко распахнуты, словно он пытался не пропустить никакую деталь вокруг себя, отчего и хотелось их постоянно сравнивать с оленьими глазками. К тому же, их цвет делал их по-настоящему милыми. И теперь, стоило Нарциссе упомянуть семью, как два изумруда загорелись ярче, в очередной раз напоминая ведьме о ее старшем сыне. — Да. Да, я хотел бы, — почти с нетерпением произнес подросток, немного пододвигаясь на кресле к краю, словно так он будет еще ближе к заветным колдографиям. Благо из-за Гарольда у Нарциссы осталась память о Поттерах и мародерах. — Ох… Я так… Похож на этого человека? — Это твой отец — Джеймс Поттер. Все говорят, что ты на него похож, и это правда. Тебе даже дали второе имя в его честь. Твое полное имя — Гарри Джеймс Поттер, — ведьма взяла в руку одну из колдографий, на которой была изображена счастливая молодая пара с новорожденным ребенком в руках. Эту колдографию позволил ей продублировать Сириус. Даже на обороте осталась надпись: «Добро пожаловать в этот мир, Гарри Джеймс Поттер». — Джеймс… Мне нравится его имя, — прошептал ребенок, внимательно рассматривая изображения. — А маму как звали? — Лили. В девичестве Лили Эванс, но позже Лили Поттер, — синие глаза ведьмы неуверенно впились в Поттера, словно решаясь. — Гарри, ты ведь вполне можешь зваться вторым именем, если тебе нравится. Это твой выбор, просто… После всего пережитого в той больнице, где ты был просто Гарри, ты бы не хотел все это изменить?       Несколько раз моргнув, подросток глубоко задумался. Всю жизнь он и вправду был просто Гарри. Он не знал своей фамилии, толком не знал кто именно он такой. Не то чтобы он хотел что-то менять. Он привык к этому имени, но… Он теперь не там. Ему дали возможность самостоятельно учиться, читать все, что он хочет, практиковаться в магии, даже развивать ее… Казалось, у него началась новая жизнь. Свобода. У него даже появилась фамилия и еще одно имя. Связь с семьей.       Нарцисса видела и заинтересованность подростка, и его решительность. Просто не была уверена к чему она идет, поэтому решила оставить решение на усмотрение самого Поттера. Да, им было бы куда легче, если бы его стали звать Джеймсом, чтобы различать Гарольда и его. Но можно вполне обойтись разницей Гарри и Гарольда. Она не имела права заставлять ребенка менять свое имя, если ему не нравилось.       Решив не заострять внимание на своих мыслях, Нарцисса стала рассказывать истории о Джеймсе и Лили. Какими они были в школе, как учились, что любили делать, чем занимались после учебы… Конечно, война с Неназываемым не прошла стороной. На самом деле сам Темный Лорд не хотел упоминать перед мальчишкой о пророчестве, на всякий случай, но Нарцисса считала иначе. Гарри рано или поздно узнает. Лучше пусть будет рано и от них, чем позже и от другой стороны. Все же в некоторых моментах настоящий Гарри Поттер был похож своей решительностью на Гарольда. — Значит, этот Темный Лорд попытался убить кого-то другого вместо меня? — удивился подросток, рассматривая статью про Мальчика-Который-Выжил. Странно осознавать, что на самом деле вместо него был какой-то другой ребенок. И что тот ребенок пережил намного больше чем он сам. Единственное, что мог сказать Гарри про жизнь того мальчика — он ему не завидует. — Так… Странно. То есть моего двойника оставили магловским родственникам мамы и забыли? Они же о магии ему не смогли бы рассказать нормально! Ладно нам, у нас она хромает, хотя травологию, зоологию, арифмантику, астрономию мы изучали. Он-то что делал? — Он до одиннадцати лет не знал, что он маг, — Нарцисса грустно улыбнулась и большим пальцев погладила колдографию улыбающегося карапуза по щеке. — Он по своим знаниям оказался как маглорожденный, так что ему приходилось также, как и им, изучать волшебный мир с нуля. Думаю, когда он приедет сюда, то сможет тебе рассказать о своей жизни. На твоем месте все это время был мой сын. — Он… Он ненавидит меня? — Почему ты так решил? — растерянно спросила ведьма, чуть наклоняя голову в бок от непонимания. — Сильно сомневаюсь. Скорее я уверена, что по приезде он взял бы тебя под свое крыло, чтобы научить всему, что он знал как Гарри Поттер. На самом деле, сначала он ненавидел и винил во всем Темного Лорда, ведь именно он убил твоих родителей, а после попытался убить его. Но теперь он, Темный Лорд, не желает ни его смерти, ни твоей. Скорее опасность представляют те, кто держал вас в той больнице. — Потому что они украли вашего сына и заменили им меня? Остальных тоже подменили? — Не знаю. Сейчас это как раз исследуют. Но я знаю, что они украли ребенка моей сестры и еще нескольких детей, объявляя их умершими. Мы до сих пор пытаемся узнать — живы ли они еще или же нет, — женская рука тихонько накрыла ладонь подростка и ласково ее сжала. — Я понимаю, что после рассказанного моя семья и Темный Лорд могут казаться плохими. Но ты тут уже несколько дней живешь и можешь продолжать жить, чтобы узнать нас не по рассказам, а по собственному мнению. Ты веришь, что те целители и вправду тебе помогали, хотя сейчас ощущаешь, что наши методы действуют лучше. Тебе нравится свобода, нравится узнавать окружающий мир, себя, свою историю. У тебя есть время все узнать, просто не спеши и дай нам шанс показать нам как на самом деле обстоят дела. Когда приедет Гарольд, он также расскажет свою точку зрения, хорошо? Все же он на твоем месте дольше был.       Голос ведьмы затих, стоило в комнате появиться домовому эльфу. Существо своими маленькими ручками оттягивало свои уши и что-то бурчало себе под нос, будто причитая. Спустя несколько секунд стала понятна реакция эльфа, ведь в гостиную влетел друг семьи — Северус Снейп. Тот так и не скинул образ «летучей мыши», которым его наградили ученики. Темная мантия извивалась, лицо скрыто за ледяной маской, граничащей с презрением и раздражением, а его взгляд, впившийся в младшего Поттера, заставил мальчика вздрогнуть и опустить низко голову, будто в подчинении. — Северус, что случилось? — попыталась перекинуть все внимание зельевара на себя ведьма. — Ты своим сыновьям никаких писем не слала? Они настолько взволнованны, что решили, будто набег на мой личный кабинет, где находится связующий камин, — хорошая идея. Если и держите их вне происходящего, то хоть держите их разумно, а не игнорируя. Они полны убеждений, что с вами что-то случилось, раз даже успели забыть о завтрашнем походе в Хогсмид. — Ох! — с лица женщины смылись все краски. Она настолько погрязла в проблемах юноши перед собой, что совершенно забыла написать своим собственным детям! Это неприемлемо. Да, она уже несколько раз порывалась это сделать, но каждый раз не понимала, как скрыть происходящее. Порой ее мальчики оказывались слишком проницательными. — Северус, сможешь передать им, что мы заберем их завтра на выходные? — Ты уверена? — тут же нахмурился мужчина, а рядом сидящий подросток пораженно вскинул голову. — Да. От них нет смысла утаивать Гарри, слишком уж они погрязли в этом всем, да и как скрыть это — я не знаю. Так что, лучше всего рассказать о Гарри, но об расследовании придержать информацию. Тем более, Гарольд точно лучше всех сможет рассказать о жизни Мальчика-Который-Выжил, ты так не думаешь? — Как скажешь, — чуть скрипнув зубами и поморщившись, будто от зубной боли, ответил Снейп, вновь впиваясь взглядом в испуганного ребенка. — Теоретический материал по зельеварению оставлю на столе в вашей комнате. Будьте добры изучить до начала первого занятия.       И ушел, эффектно развернувшись, как обычно бывало в стенах магической школы. Поттер так и остался сидеть слегка испуганный поведением и видом профессора зельеварения, который периодически должен вместо Нарциссы поднатаскивать его в приготовлении зелий. Переглянувшись с женщиной, подросток беспомощно вздохнул.

***

      Люциус устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. На него будто навалилась куча камней, пригвождая его к месту и не давая ему двинуться. Некий «Доктор Хаммер», которого не единожды упоминал как Гарри Поттер, так и другие ребята, которых также вызволили из той больницы, так и остался неизвестным лицом. Ни единого отчета, ни единого упоминания, ни единого документа с его именем. Было ли оно настоящим?       Целитель Феркл же встречался в отчетах куда чаще, словно именно он вел все эти исследованиями с детьми. Только это не соответствует тому, что дети говорят о Хаммере как о ком-то вышестоящем, чем Феркл. Также, оказалось, что эти люди и вправду пытались увеличить объемы магических источников детей, а кого-то даже из сквиба сделать волшебником. Но это все равно не позволяло им красть детей и измываться над ними в процессе взросления. Какими благородными не были их цели, они все равно успели навредить им. И все ради чего? — А это что? — спросил сам себя Люциус, беря в руки выпавший из какой-то папки пергамент.       Светлые брови подлетели от удивления. На пожелтевшем пергаменте была записана информация о некой Айседоре Лестрейндж. Много думать не надо, чтобы понять — это дочь Беллатриссы. Та самая пропавшая девочка, о которой все думали как о мертвой. На пергаменте была указана информация на момент рождения наследницы Лестрейндж: ее рост, вес, группа крови, уровень магии, а так же то, что ее отдали в магловскую семью взамен их мертвой дочери. Можно сказать, что подкинули, как Гарольда вместо Гарри Поттера. Чего не ожидал Люциус, так это увидеть фамилию «Грейнджер» в графе маглов. Разве это не фамилия маглорожденной подруги Гарольда?       Люциус не аристократично взялся за голову и застонал, слегка оттягивая пальцами собственные волосы. Казалось, с каждым найденным фактом становилось только хуже. С какой стати этим магам отдавать волшебных детей в магловские семьи? Зачем? Зачем отдавать чистокровного ребенка полукровкам, отмеченным пророчеством? Зачем вообще забирать чистокровных детей? Зачем их отдавать маглам? А если Дамблдор тоже в этом замешан, раз сдал Гарри Поттера Дурслям? Если смотреть на всю статистику, то те похитители и сомнительные целители крали только чистокровных, никого более. Разве что Поттер стал исключением, ведь его тоже украли, если так считать. А что насчет других детей из той больницы?       Кроме Поттера, в том месте находился сквиб и несколько слабых магов. И все были либо маглорожденными, либо полукровками, у которых ранее кто-то из родителей был из чистокровного рода. Сквибом также был выходец из побочного рода Феркл, который даже не знал о своем родстве с целителем. Если вчитываться в отчеты обо всех «пациентах», то становится ясно, что больше всего исследовали не только возможность усилить магическое ядро, но и его различие у полукровок, маглорожденных и чистокровных. Хотя и сквибам пытались восстановить шанс владения магией. И, насколько понял Люциус, им не шибко это удалось. Либо были иные документы, что было бы более логичным.       В архиве той больницы в основном оказались анкеты ребят и информация о ходе их «лечения», точнее о ходе попыток изменить уровень их магии. Также были найдены и отчеты о слежке за некоторыми магами, в том числе и за «Айседорой Лестрейндж», но были и другие дети-маги, отправленные к магловским семьям. Стоило ли найти их? Может, эти дети уже учатся в Хогвартсе, как это произошло с девчонкой Грейнджер?       Сыновья Люциуса уж точно больше знают учеников в Хогвартсе, чем он сам, так что можно их по приезде спросить. Но если так сделать, то это означало бы приоткрытие большего количества тайн им, чем хотелось изначально. Стоило ли оно того? Ни Люциус, ни Нарцисса, ни Темный Лорд, ни Северус не желали впутывать в это все детей. Точно. Северус. Профессор зельеварения точно должен знать все фамилии своих учеников, да и в мире маглов он ориентируется куда лучше Люциуса. К тому же, зря что ли Люциус является членом попечительского совета? — Люциус, дорогой, — после тихого стука в дверь в дверном проеме оказалась женская фигура его возлюбленной ведьмы. — Нам пора в Хогсмид, раз мы решили мальчиков оттуда забрать. Ты готов? — Да, милая. Надеюсь, они тоже готовы.

***

      Они не были готовы. И если Гарри заранее собрал небольшую сумку с чарами незримого расширения, то Драко несколько взволнованно в последний момент проверял и перепроверял все свои вещи, словно он уезжал домой не на выходные, а на какое-то торжество. И не важно, что у них дома есть все, что им нужно: от предметов личной гигиены до одежды всех типов. — Драко, ну пойдем, иначе не успеем в Хогсмиде перед отправкой погулять. Твои дружки-то уже ушли без нас. — Не нукай, — вредным голосом отозвался младший Малфой, внимательно рассматривая собранные пергаменты, словно что-то было забыто. — Я хочу поговорить с отцом! Ты же не будешь отрицать, что они что-то знают? Но, с другой стороны, я хотел бы поговорить с отцом насчет министерства… В этих пергаментах некоторые мои наблюдения насчет некоторых учеников и их родителей. Я, конечно, еще не решил, но, думаю, что хотел бы пойти по стопам отца и преумножать богатства и влияние нашего рода. Просто… Я несколько вспыльчив, а это не особо хорошо в политике. — И какой другой вариант? — осторожно спросил Гарри боясь спугнуть момент откровения брата. Он подошел к нему и стал помогать складывать бумаги в кучки, и снова сворачивать для более удобного переноса в сумке. — Другой… — бледные щеки аристократа уже привычно зарделись, но Гарри даже не обратил на это внимание. Серые глаза Драко бегали из угла в угол, словно он готовился признаться в чем-то постыдном. Не стриптизером же хочет подрабатывать. — Думал между целителем и международной связью… Первое хотелось из-за желания помочь людям, но после всех этих историй начал сильно сомневаться, а связь и международные отношения отлично могут вписаться в политический мир… Да и это отличная практика в иностранных языках. Зря латынь и французский учу что ли? Кстати, тебя тоже надо в них поднатаскать.       Улыбка стекла с лица Гарольда, и на ее место пришло осознание попадания. Драко ведь не отстанет от него. Хотя, изучать латынь ему бы хотелось, в отличие от французского.       С тяжелым вздохом Гарри взял сумку брата и насильно всучил ее ему, а после взял свою, чтобы просто пойти на выход из комнаты слизеринца. Они и так много времени на сборы потратили. А ведь они хотели пораньше пойти и подольше погулять перед основной массой учеников. Теперь же на их пути вставало достаточно много людей, то и дело мешающие проходу.       В какой-то момент кто-то с силой толкнул Гарри в спину, заставив его упасть на кого-то из учеников, девочку из Пуффендуя. Поднялся крик. Кто-то кричал о помощи, кто-то кричал от умиления, но барышня под парнем лишь испуганно лежала и молчала, хлопая своими невинными глазками и протирая запястье. Сам Гарри морщился и пытался размять неудачно подвернувшуюся ногу, параллельно пытаясь встать с девочки. Неподалеку стоял явно недовольный Драко, который с привычным презрением помог Гарри встать, и выхватил у какого-то гриффиндорца сумку Гарри, которую тот просто помогал собрать, ведь при падении та выпала. — Извини, если ушиб тебя. Кажется, кто-то толкнул меня, — неловко отозвался Гарри, помогая девочке встать. Кажется, она была на два курса младше братьев, а оттого они ее и не знали. — Ничего страшного. В такой толпе это не удивительно… Черт, рука болит… Но я не хочу к мадам Помфри, — поморщившись, девочка попыталась размять запястье, но это вызвало только повторную гримасу боли на ее лице. — Думаю, будет лучше, если ты все же ее навестишь. Вдруг, что-то серьезное, — тут же обратился к девочке ее друг, забирая у нее сумку. Тот самый гриффиндорец окинул Малфоев хмурым взглядом и тут же отвернулся. Лишь случайно Гарри смог разглядеть, как парень поморщился. — Пойдем, пока еще кто-то не сшиб. — Не нравится мне это… — пробурчал Драко, внимательно осматривая Гарри взглядом, словно у того могла обнаружиться глубокая рана. — С тобой все в порядке? — А я тебе говорил, что раньше надо выходить, — недовольно пробурчал когтевранец, протирая поясницу. — Старость не в радость, но и так сойдет, к мадам Помфри и под палочкой не пойду… Хотя, мне показалось, что меня специально толкнули. Но тогда другой вопрос — зачем? — Чтобы создать искры, бурю, безумие как во всяких романтических историях, где замечательный юноша падает на серую мышку? — А разве в них не серая мышка случайно падает на парня?       И только рядом идущая парочка учеников задавалась вопросом — откуда Малфои знают содержание романтических историй. Когда как другие хмуро смотрели им вслед, словно они что-то украли у них.       В Хогсмиде братья быстро прошлись по Сладкому королевству, зашли в магазинчик Зонко и свернули к «Трем метлам». Как раз к этому времени Малфои успокоились и решили присоединиться к друзьям. Там уже было все занято учениками, но слизеринские приятели Драко оставили им пару мест рядом с собой. Хотя, кажется, Гарри в другом углу паба увидел Гермиону, Рона, Джинни и Луну вместе с еще парой ребят из их секретного клуба. К сожалению, Гарольду там места не было. — Спасибо, что подождали, — после приветствие отозвался Гарри, устало усаживаясь за стол. Юноша поморщился от тянущей боли в ноге, которую, похоже все же повредил при падении. Стоило адреналину уйти, как неприятные ощущения стали поглощать его. — Ох… — Все же ушибся? — тут же взволновался Драко, но Гарри не дал ему подскочить к нему. — Представляете, его толкнули перед самым выходом и уронили на девчонку из Пуффендуя. — Все в порядке, скорее всего синяк, ничего более. Пожалуй, схожу в уборную, чтобы привести себя в порядок и точно убедиться, что раны нет, — с тяжелым вздохом Гарри встал и, не ожидая ответа, пошел. Лишь благодаря Тео Драко не кинулся за ним, хотя тот явно желал этого.       При ходьбе его нога почти не болела, но стоило притормозить, как боль разгоралась сильнее. К счастью, не смотря на множество людей, в сторону туалета никто не шел. У входа в санузел Гарри вновь с кем-то столкнулся, кто едва не прижал его к стенке. Прижал так, что от резкого захвата голова ударилась об стенку и перед ней заплясали птички.       Было ли случайностью, что в небольшой комнатушке не оказалось никого другого, хоть и весь паб был заполнен? Только неизвестный человек, прижимающий Гарри к стене и не дающий повернуться в его сторону. Парень слышал хриплое и тяжелое дыхание, но из собственных уст срывалось лишь шипение. А после, словно нож сквозь масло голову пронзил шепот: — Ты слышишь только мой голос. Ты слышишь только меня. Ты слушаешься только меня.       В голове когтевранца все поплыло, как и перед глазами. Словно его старое зрение вернулось к нему, а боль из поврежденной ноги перенеслась в голову. Слабость едва позволяла стоять. Только стенка перед Гарри и человек позади удерживали его от падения. И лишь тихий мужской голос, шепчущий на ухо развеивал весь туман, заполонивший голову так неожиданно.

Никаких сожалений… Ты обязан......... Поттер....... Мальчик-Который..... Пророчество… О тебе........

Ты обязан...... Не Малфой....... Ложь......... Неназываемого… Ты должен....... В твоих силах...... Только ты......

Искорени..... Пока… Во тьму… Не лги........ Отражении… Гарри Поттер.....

— А теперь забудь!       Изумрудные глаза резко распахнулись, но рядом уже никого не было. Лишь он один, сидящий на полу около раковины. И самое странное — Гарри не понял, как он здесь оказался. Здесь, на полу. Точнее, он помнил, как пошел в туалет умыться и проверить ногу, но у самой двери его голова закружилась. Неужели он упал? Благо нога была цела и кроме небольшого синяка на ней ничего не было. По крайней мере никакого перелома или кровотечения точно нет. И все же… Что это было? Разве такая небольшая травма могла заставить его потерять сознание, хоть и на такое короткое время?       Наконец выйдя из туалета, Гарольд убедился, что прошло не так уж много времени. Ребята только-только несли к их столу несколько кружек сливочного пива. Стоило Гарри подойти, как Драко тут же окинул брата обеспокоенным взглядом, безмолвно спрашивая: «все в порядке?» — Всего лишь небольшой синяк. Да и уже болит не так сильно, не волнуйся, — желая снизить градус волнения, Гарри потрепал брата по волосам, срывая недовольное шипение с его уст и смех с уст ребят. — Сколько у нас еще времени? — Не больше часа, — отозвался Драко, пытаясь поправить свои волосы. В итоге, плюнув на это дело, он оставил их в покое, а точнее в «небрежном» творческом беспорядке. Гарри стал замечать, что постепенно слизеринец стал намного терпимее к таким вещам. Словно из-за него он переубеждался в собственных мыслях и решениях. Было ли это хорошо? — В последнее время некоторые ученики стали сильно напрягать, — решил Блейз взять внимание на себя. — Да, некоторые гриффиндорцы явно устроили какую-то группку для изучения магии, но мы пока ее не нашли. И не надо делать вид, что ты тут не при чем, Гарольд. Только я не об этом… Мне не нравится некоторые действия пуффендуйцев и гриффиндорцев. Слишком уж подозрительными кажутся. И теперь вы говорите, что Гарольда столкнули прямо на пуффендуйку, а гриффиндорец кинулся на помощь. — Нам тоже это показалось странным, но там и вправду было много людей, чтобы такое провернуть будучи незамеченным. К тому же, толчок в спину не слабым был, — поморщившись, Гарри взял в руки свою кружку, чтобы сделать глоток сливочного пива и отвлечься. Хотя, на самом деле, он бы выпил тот огневиски, который он попробовал на балу в свою честь. — Даже если это было спланировано кем-то, то для чего? Навредить мне и той девочке? Она, кстати, могла больше пострадать чем я. — Не знаю… Подложили что-нибудь? Или, может, проклянули, пока все отвлеклись? — пожал плечами Забини. — Как будто одни заговоры вокруг… — с какой-то обреченностью выдохнул Теодор, отпивая своего пива. Но Гарри все равно заглянул в свою сумку, но, казалось, ничего такого там не было. — Блейз, твои романы не работают, он ничего не нашел. Только не говори, что тогда вариант с влюбленной девчушкой… — Я этому не удивлюсь, — буркнул Драко, искоса посмотрев в сторону хихикающих в стороне когтевранок, в числе которых была и Чжоу Чанг, которая не раз поглядывала на его брата. И не только она. Очередной раз тяжело вздохнув, слизеринский принц взглянул на Винсента и Грегори, что вечно молчали при таких посиделках, будто воды в рот набрали. Из-за этого зачастую их и не хотелось никуда звать. — Вы хоть видели чего-нибудь? — Многие ребята смотрят на вас, следят, — отозвался Крэбб, заедая сливочное пиво каким-то пирожным. Приходилось ждать, пока тот прожует, прежде чем начинал говорить, все же манеры у него и его друга были. — Кто-то из-за угла, кто-то издали… Близко не подходят. Они и раньше так смотрели. И Поттер так смотрел. — Я бы не сказал, что их поведение как-то изменилось за прошедшие годы, — пробурчал Гойл, с подозрением косясь на стол гриффиндорцев. — Они также продолжают создавать приколы. Я скорее удивлен, что близнецы Уизли в затишье.       На Гарри словно вылили ведро ледяной воды. А ведь и правда. С начала года он лишь изредка видел близнецов, хотя изначально также как и с Герми, Джинни и Роном хотел пообщаться. При том, близнецы не просто затихли со своими шалостями. Они изредка стали появляться в Большом зале, их редко можно заметить в свободное время где-либо в школе, будто они прятались. С обычными учениками можно было бы сказать, что они стали готовиться к выпускным экзаменам, но это так не похоже на близнецов. Может, у них что-то случилось?       Сердце юноши словно взяли в кулак и сжали. Как он мог не замечать этого раньше? А Гермиона с Джинни? Почему они ничего не сказали? Они ведь ему рассказывали, как все в Ордене и в семье Уизли отреагировали на его пропажу, так почему… Почему Гарри забыл о близнецах?       Впрочем… Какова вероятность, что друзья Гарри рассказали о его новой личине им? Гермиона точно без его согласия не стала бы ничего рассказывать, но вот Джинни и Рон — другое дело, ведь Фред и Джордж были их братьями. И если с Роном все же отношения стали более натянутыми, чем раньше, то Джинни до сих пор была предана семье также как и Гарри. Он оставался дорогим ее другом, в каком бы обличие он не был.       С другой стороны, он сам виноват в случившемся. Сейчас он не Поттер, не тот мальчик с Гриффиндора, который ищет приключения на пятую точку. Он сам прятался от многих людей: от поклонниц и аристократок, жаждущих подлить ему амортенцию, от мелких пакостников, невзлюбивших семью Малфоев, просто от людей, которые хотели навязать ему свою компанию. Гарри сам прятался в Выручай комнате или же в библиотеке. Когтевранец то и дело тренировался в магии, метаморфомагии, читал различные учебники, практиковал окклюменцию… Даже та же анимагия занимала время. Он ведь и сам почти не гулял по Хогвартсу и за его пределами, редко встречался с друзьями, так что… Неудивительно, что он забыл о близнецах и остальных. Он ужасный друг. — Гарри, нам пора, — тихо вывел из тяжелых мыслей Гарри Драко, слегка коснувшись плеча брата. — Они у камина.       Проморгавшись, зеленые глаза посмотрели сначала на камин «Трех метел», а после и на людей неподалеку. Среди всей толпы, сидевшей в пабе, аристократы явно выделались. Их презентабельный вид, высоко поднятые подбородки, идеальная осанка… Что уж говорить про платиновые волосы и дорогую одежду. Кивнув брату, Гарольд одним движением допил свое пиво и принялся собираться, чтобы наконец попасть домой подальше от учеников и угнетающих мыслей.       Старшие Малфои пару раз кивнули своим сыновьям, показывая, что готовы отправляться, и принялись ждать. Какими холодными они не казались, но Гарри теперь видел теплый взгляд Нарциссы и любопытный взгляд Люциуса. Хотя, казалось, глаза отца были прикованы не к сыновьям, а к гриффиндорцам, что засели в углу паба.       Никто бы не догадался, что взгляд сиятельного лорда привлекла маглорожденная Гермиона Грейнджер. Якобы маглорожденная. Самое интересное, что теперь он видел сходства с Беллатрисой и Родольфусом. Особенно эти густые волнистые волосы, упрямый взгляд… Единственное, что заставляло сомневаться — каштановый цвет волос, но и его можно было бы объяснить. Все же не все в роду темноволосыми были, а мать Родольфуса вроде вполне себе посветлее была. Но также всплывал вопрос: «на ней нет проклятия сокрытия?»       С другой стороны, по всем данным Гермиона Грейнджер родилась в сентябре семьдесят девятого, когда как дочь Беллатрисы родилась где-то в феврале–марте. Новорожденные росли достаточно быстро, чтобы увидеть разницу между только что родившимся малышом и шестимесячным грудничком. С другой стороны, сделать внушения маглам гораздо легче, чем скрыть что-либо от магов. Хотя, возможно, все же проклятие сокрытия сделало свое дело, как и с Гарольдом.       И нарастал самый главный вопрос: рассказывать ли об этом сыну? Люциусу не очень этого хотелось, но скрывать что-то от Гарри не было хорошим делом. Все же не зря он когда-то был гриффиндорцем. — Рады вас видеть, матушка, отец, — поприветствовали ребята родителей, стоило только подойти к ним. — Отправляемся? — Прежде чем отправимся, хочу вас предупредить, что нас дома ожидает один любопытный гость, которому очень нужен совет Гарри… Пожалуйста, держите себя в руках. И, надеюсь, вы с ним подружитесь.       Предупреждение Люциуса заставило юношей напрячься, но спрашивать они не решались. Все же сейчас они находились вне родного дома, где было множество лишних ушей. С другой стороны, братья заметили, как взгляд Нарциссы стал донельзя взволнованным и как она крепче схватила мужа за руку.       Путешествие сквозь каминную сеть долго не продлилось, к счастью заинтригованных ребят. Уже в холле поместья родители смогли снять с себя ледяные маски и со всей любовью обнять своих сыновей. На глазах матери застыли слезы — слишком уж она скучала по ним, когда как в глазах отца читалась нежность к своей семье.       Именно такую картину увидел Гарри Джеймс Поттер, пришедший в холл поприветствовать хозяев поместья. Стоит ли говорить, что сердце мальчика сжалось от желания испытать такое же семейное счастье? У него никогда не было семьи, лишь лекари, смотрящие за ним и воспитывающие его, и приятели, находящиеся в такой же ситуации, что и он. — Кхм… Здравствуйте, — неловко кашлянул Поттер, привлекая к себе внимание. Все же сцена, разворачивающаяся перед ним была семейной идиллией, не предназначавшейся ему.       Взрослые слегка расступились, чтобы Гарольд и Драко могли повернуться к тому самому гостю, о котором они говорили ранее. Глаза юношей шокировано распахнулись, явно не ожидая увидеть Гарри Поттера.       И без того светлая кожа Гарольда побледнела на несколько тонов, показывая весь спектр его чувств, пока он неверяще пялился на человека перед собой. Да, он уже несколько месяцев как не носил фамилию Поттер, но он явно не ожидал увидеть настоящего перед собой. При этом… Он и вправду был похож на него точь-в-точь. Те же растрепанные волосы цвета вороньего крыла, та же смугловатая кожа, те же изумрудные глаза… Но сейчас их объединяло лишь краткое имя и цвет глаз.       Драко же только и мог что переводить свой взгляд между братом и настоящим Поттером, к которому более не чувствовалось того раздражения. Все же вся та вражда и агрессия была из-за события первого курса, когда Гарри отверг его предложение дружбы, а потом из-за желания быть ближе к нему хоть как-то. Но понимание, что когда-то Гарольд был Поттером, заставляло Драко присматриваться к Гарри. К тому же, они являлись кузенами как-никак. С другой стороны, этот Гарри Поттер воспринимался кем-то новым, неизведанным. Он не был похож своими привычками и реакциями на его Гарри, точнее Гарольда… Мерлин, теперь с этими именами еще и запутаться можно было. — Гарольд, Драко, позвольте вам представить Гарри Поттера. Мы нашли его при расследовании дела о твоем похищении, Гарольд. К сожалению, все эти годы он был оторван не только от волшебного мира, но и от мира в целом… — положив руки на плечи сыновей, Люциус повернулся к гостю. — Мистер Поттер, это наши сыновья. Старший — Гарольд, которого до этого скрывали под вашей личиной. Младший — Драко, ваш ровесник. — Привет, — тут же поприветствовал Гарольд брата по несчастью и шагнул к нему, словно к иллюзии, что вот-вот развеется. Он будто смотрел в собственное отражение. Только… Без шрама. — Как странно видеть того, кем сам был когда-то с рождения… Я могу представить, с чем тебе придется столкнуться. И я сожалею, что все так вышло… — Не все так плохо, — пожал плечами Поттер. — Мне здесь даже нравится. Мне разрешают гулять каждый день, я могу читать в неограниченном количестве, так еще и магию изучать. Это… Куда лучше, чем было на самом деле. Я даже чувствую, как моя магия становится сильнее. — Но… Все равно будет тяжело, когда ты выйдешь отсюда. Люди будут наседать, требовать чего-то, хотя ты им ничего не должен… Хм… — Я… — на мгновение Поттер обернулся к Нарциссе и Люциусу, будто на что-то решаясь. — Я все равно хочу попробовать жить той жизнью, которая изначально должна была принадлежать мне. Но для этого я должен понять, как мне себя вести…       Гарольд некоторое время смотрел прямо в глаза относительного двойника. Вскоре плечи когтевранца расслабились, а его спина ссутулилась. Такую осанку Драко видел у брата, когда тот еще был в шкуре Поттера. Он словно принимал бремя всего мира. И это зрелище несколько угнетало. — Но для начала… Я понимаю, что ты привык к имени Гарри, хоть у тебя это лишь сокращение от имени, — Поттер вновь взглянул на Нарциссу и кивнул чему-то своему. — И, раз это моя новая жизнь, я бы хотел зваться Джеймсом… Это ведь все равно мое второе имя… И я хотел бы таким образом больше об отце узнать, почтить его память. Новое начало, где есть связь с семьей.       Сердце Гарольда сжалось, а его изумрудные глаза неверяще посмотрели на Гарри… Нет, на Джеймса. В глазах скопились слезы, которые пришлось сморгнуть, лишь бы никто не увидел, а все из-за памяти о Джеймсе и Лили Поттер, которых он не хотел забывать. Как бы то не было, именно они спасли его, хоть тогда и думали о нем как о настоящем сыне. — Рад познакомиться с тобой, Джеймс. Хотя, думаю, все все равно продолжат называть тебя Гарри, — поджав губы, юноша вновь впился взглядом в лоб Поттера, а после в Люциуса. — Думаю, тебе лучше не меняться. Живи, как ты хочешь, не стоит соответствовать чьим-то желаниям… Я постараюсь рассказать все, что знаю, но это все же твоя жизнь. И тебе ее жить… — когтевранец задумался на некоторое время, а после перевел глаза на родителей. — Отец, а что если составить легенду, будто Гарри Поттера выкрали темные маги и увезли далеко, но ему удалось спастись, хоть и пришлось провести много времени около целителей. И все из-за темного проклятия, поразившего его магическую систему. Зато целители наконец избавили его от знаменитого шрама и проблемы, проклятия в нем. — Конечно, историю еще стоит отредактировать, но предложение хорошее. Так мы сможем объяснить несоответствия между вами, — переводя взгляд с сына на гостя, Люциус покачал головой. — Только вам надо будет быть аккуратнее. И что-то сделать с друзьями Поттера. — Разберемся, — кивнул Гарри, не сводя своего взгляда с Джеймса.       Немного подумав, Гарри взял Джеймса за руку, а потом посмотрел на брата, кивая в сторону коридора, ведущего в сторону хозяйского крыла, а именно в сторону комнаты самого Гарольда. Они прибыли туда в считанные минуты, прежде чем Гарри запер дверь. Его сердце бешено билось, а дыхание стало тяжелее. Неужели он действительно настолько взволнован? — Я… Просто хочу тебе побыстрее начать рассказывать… У нас хоть и не так много времени, но все же… — и решительно снял с плеча сумку, начиная в ней рыться. — Гарри? — нахмурился Драко, смотря, как брат замер. Джеймс также с некоторым испугом смотрел, как слегка побледнел и без того бледный юноша, его «двойник», держа в рука раскрытый учебник. — Что это за зеркало? — Не помню, чтобы его клал себе… Ладно, потом разберемся, — небрежно сказал Гарольд, откладывая зеркало на стол, словно это что-то неважное. Только Драко хотел возмутиться, как он чуть не подавился воздухом, когда из сумки показался альбом. Не их семейный, Малфоевский, а Поттеровский. — Тебе матушка показывала уже колдографии? — Да, но… не такие… — глаза подростка загорелись при виде счастливых фотографий родителей. Недолго думая, Гарри вручил свой альбом настоящему Гарри Поттеру. — Забирай. Все же… Он должен принадлежать тебе. Я хоть и тоже продолжаю любить их и скучать, но… Все же они именно твои родители. Хотя я потом все же хотел бы скопировать некоторые колдографии… Но это потом. Сейчас пусть они будут у тебя. А теперь… Что бы ты хотел узнать?       И началось… Драко казалось переводил взгляд между такими одинаковыми, но при этом такими разными людьми. Гарольд рассказывал о своих приключениях с максимальными подробностями, Джеймс даже что-то записывал, где-то от восхищения раскрывал рот, а где-то с грустью опускал голову, словно думая: «Если бы я был на его месте, то я бы умер». Стоило ли его винить от таких мыслей? Конечно, нет. Драко и сам частенько так думал, когда больше узнавал своего брата.       Пока Гарольд рассказывал, он сам понимал, что его история никак не похожа на нормальную историю обычного мага. И что такая жизнь мало кому понравится, но он… Справлялся, он ей наслаждался, хоть и в то же время проклинал ее. Но создавалось впечатление, что такая жизнь не для настоящего Гарри Джеймса Поттера.       Джеймс казался тихим, слегка неуверенным парнем, который комплексовал из-за собственной магии. Из-за ее силы, из-за ее возможностей. Попробовав пару раз поколдовать, парни поняли, что настоящий Поттер как минимум в два раза слабее Гарольда. Но никто не знал почему. И никто не стал принижать из-за этого Джеймса.       Трое юношей составили примерный план, что они должны «отрепетировать» и показать Джеймсу до отъезда. Так они полетали на метлах, сразились пару раз на дуэлях, посидели в библиотеке сверяясь со знаниями друг друга. Конечно, за какие-то два дня никак нельзя полностью скопировать поведение человека, но теперь Джеймс мог осознать каким был сам Гарри. Каким его видели все. И все равно Гарольд пытался доказать, что ему нет нужды его копировать, что ему нужно быть самим собой как минимум для собственного удобства.       И хоть Гарольд так говорил, невольно Джеймс начинал мыслить или действовать как он в некоторых мелочах. Словно младший брат пытался скопировать старшего. От этого появлялись умилительные улыбки у Нарциссы и недовольные прищуры Драко. Последний иногда начинал ревновать, но старался этого не показывать, понимая, что времени у них мало.       Вечером субботы, когда Гарольд наконец остался один, он сел на кровать и зажал голову руками, пытаясь осознать всю поступившую информацию. Где-то в других комнатах примерно тем же занимались и другие юноши, но у Гарри все было несколько иначе. Когтевранец словно боролся с собой. Он умом и сердцем понимал, что уже несколько месяцев как он давно не Поттер. Даже не близко. Максимум каплей своей крови из-за проклятия сокрытия, но… Что с ним сейчас творилось? Почему его ломало, когда он «передавал» роль Гарри Поттера настоящему владельцу?       Гарольд вроде наконец стал примиряться со своей сущностью Малфоя. Начал радоваться жизни. Жить, как реально хотел. Почему же сейчас его начало от этого тошнить? Почему он хотел вернуться к жизни Мальчика-Который-Выжил?!       Встав и с трудом дойдя до письменного стола, он замер. На нем лежало то самое зеркало, которое он вытащил днем из сумки. Оно оказалось вложено в учебник, что несколько… Оказалось подозрительным. Не решаясь в него заглянуть, Гарри поморщился и пошел в ванную, к раковине, чтобы умыться.       Стоило поднять взгляд, как Гарольд чуть не отшатнулся. В зеркале он видел Гарри Поттера. Того слегка смугловатого парня с изумрудными глазами, черными волосами и более крепкой комплекции, которую, кстати, не видел у настоящего. Впрочем, что не удивительно, раз большую часть жизни он провел, сидя в своей палате в больнице.       Глаза не могли оторваться от отражения. Юноша чувствовал, что его тело начало дрожать. То ли от страха, то ли магии, то ли от проклятия. Но стоило все же опустить свой взгляд на свои руки, настоящие, как Гарри увидел уже привычную бледную кожу Малфоев. И в следующий раз в отражении уже был Гарольд Малфой. — Что за чертовщина… — неверяще прошептал Гарри, во все глаза смотря на свое отражение, словно в ту же секунду оно изменится. — Надо сказать родителям.       Раньше, будучи Поттером, он бы ни за что не сказал о своих проблемах кому-то. Но теперь он должен. Ради себя, ради родных…       Но стоило выйти из ванной в свою комнату, как он замер, когда взгляд скользнул к столу, а именно маленькому зеркальцу. Юноша медленно подошел к нему и провел пальцем, вновь видя в отражении Гарри Джеймса Поттера. Но на этот раз в груди ощущалась какая-то уверенность… Только в чем? Он словно что-то должен сделать.       И Гарольд забыл о своем стремлении пойти к родителям. Забыл о своем страхе перед отражением. И чем чаще он смотрел в зеркала, тем больше он видел себя не как Гарольда Малфоя… А как Гарри Поттера, героя света и Мальчика-Который-Выжил.