смерть, любовь, жизнь

я думал что сумею разорвать пространство

своей печалью голой одинокой

я распростёрся на полу своей тюрьмы

как здравомыслящий и опытный покойник

увенчанный своим небытием

я распростёрся на волнах абсурда

на зыби яда на влеченье к праху

и одиночество казалось мне сильней

и горячей чем кровь

они сидят в гостиной уже второй час, и за это время их беседа так и не сдвинулась с мёртвой точки. ёнджун скромно улыбается, молча потягивая вино из бокала, и, — какой славный вкус! — любуясь маслянистыми разводами на стеклянных стенках, беспечно хихикает, как мальчишка. непонятно, каким образом он оказался в доме субина в вечер, предназначенный только для них, субина и бомгю, двоих. — бомгю, познакомься, это ёнджун-хён, — представляет их друг другу субин, мол, друг школьных лет, недавно вернувшийся со стажировки за границей, умный, любезный и невероятно талантливый. — надеюсь, вы подружитесь, — он изъявляет искреннюю надежду — бомгю видит её в его глазах. однако глядя на то, как субин мило воркует с этим франтом, разодетым краше любой приличной дамы театрального общества, бомгю чувствует, что кровь в его жилах начинает неистово гореть, а ревность змеёй обвивает шею, мешая вздохнуть полной грудью. сама мысль о том, что обычно сдержанный во всём, а в чувствах — тем более, субин рядом с ёнджуном ослепляет улыбкой, много смеётся и часто, слишком уж часто как бы невзначай прикасается то к его руке, то к плечу, то цепляет ногой чужую ногу и затем рассыпается в извинениях за собственную неловкость, раздражает его. от одного вида ёнджуна бомгю хочется удавиться — жеманность, очевидная страсть к одежде женственных фасонов, стойкий французский парфюм и какая-то едва уловимая плавность интонаций, жестикуляции, мимики. всё выдаёт в нём актёра. пожизненного игрока. плута. но проще — ряженого идиота, который развлекается, порой не замечая границ. ёнджун старается выглядеть обычно, но выходит плохо. бомгю жадно блуждает по нему глазами в поисках какого-то тайного умысла, который, возможно, скрывается между строк. но их взгляды сталкиваются, и он вдруг замечает нежный румянец, разливающийся по его лицу. невинная мягкость возвращает все ощущения от ночи, которую пару дней назад они провели вместе. ничего доброго от этого не жди. потому что ёнджун — всё, что угодно, но только не обычное. ; бомгю вновь закуривает. этот горький вкус оседающего на языке никотина — омерзение. тишина холодной серной кислотой разливается даже под кожей, притупляя пульс, дыхание и мысли — всего лишь какие-то жалкие подобия некогда ярких всполохов, что рождались в голове. омерзение во всём. — что ты тут забыл? — впервые за весь вечер переставая играть деталь интерьера, спрашивает он. — послушай, бомгю, мы не обязаны становиться друзьями, но, может… — ёнджун доверительно заглядывает в его глаза, и бомгю ловит нотки сожаления как в интонации, так и во взгляде. он чувствует себя опустошённым. чего он ожидал? это даже смешно. смешно, потому что случайная и в крайней степени бессмысленная встреча перерастала в нечто, чему бомгю никак не может подобрать название. друзьями? внезапно тяжесть в груди становится настолько ощутимой, что её невозможно игнорировать. он злится и даже не может понять почему. — мы ими и не будем, хён, — бомгю смачно всасывается в скромный табачный остаток и запускает бычок вниз с высоты десятого этажа. — уверяю тебя, такого друга, как я, не захочется иметь никому. на улице шумит листва, а солнце давно уже спряталось за плотный небесный занавес, не желая выходить на поклон. часы показывают десять. он направляется к выходу, и резкий хлопок балконной двери ставит точку в этом нелепом спектакле. на сегодня хватит — пора домой. ; бомгю заходит в бар, и картинка немного плывёт перед глазами от нездорового количества алкоголя, уже вовсю курсирующего по венам. он садится у стойки, изо всех сил стараясь игнорировать ужасную электронную музыку, раздающуюся из колонок, и ждёт, когда бармен смешает для него виски с колой. — а тебе вообще можно, darling? — мягко обращается к нему парень с соседнего стула, мгновенно приводя в действие все защитные механизмы бомгю. утром, во время телефонного разговора, он ссорится из-за ничего с матерью, потом видит результаты последних тестов, которые он откровенно завалил, и теперь ходит целый день, как выражается позже кай, окруженный плохой аурой. — если бы я ответил нет, это остановило бы тебя от тупых подкатов? — прости, — смеётся тот, отчаянно строя из себя воплощение слова дружелюбие. — просто у тебя такие красные щёки — это очень мило. бомгю не чувствует себя волком — он может скалиться, сколько душе угодно, вот только нужного эффекта ему всё равно не достичь. возможно, дело в том, что он просто пьян. поэтому когда взгляд незнакомца цепляется за тусклый экран брошенного на стойку телефона, и он подтягивает его к себе, заинтересованно скользя по изображению на заставке, — выглядит круто. есть ещё? бомгю снимает мобильный с блокировки и открывает галерею. — я давно этим занимаюсь. знаешь, что-то вроде хобби, — пожимает плечами он, принимая у бармена стакан. — фотографирую вещи, у которых есть, типа, повреждения. дефекты. предметы, здания… — людей. — у людей есть дефекты? — у некоторых. но не у меня, конечно же, — бомгю морщится, делая большой глоток — собеседник, не стесняясь, упивается своей очевидной, пожалуй, всем присутствующим в этом заведении красотой, и это невозможно не заметить. — в любом случае, это интересно, — с видом знатока он хмурится, разглядывая изображения и кивая в одобрении. весь мир для него — зрительный зал, потому что прямо сейчас, сидя за барной стойкой и попивая вино из узкого бокала, он старается не забывать о мизинце и чопорной осанке, и… — надеюсь, ничего серьёзного? — пластырь, наклеенный на сгибе локтя бомгю, слегка отошёл по углам. …и о внимательном взгляде… — ежемесячный забор крови для моего аддиктолога, чтобы убедиться, что я больше не делаю глупостей. …и о сосредоточенном по-мальчишески красивом лице… — и от чего у тебя зависимость? …и об аккуратной родинке под правым глазом, и о слегка приоткрытых обветренных пухлых губах. бомгю шумно выдыхает. — от всего понемногу. — тогда дорожку предлагать не стану. — очень жаль. они хором смеются. — но… — отставив бокал в сторону и придвинувшись ближе к бомгю, парень накрывает ладонью в перстнях его колено, нежно выводя по нему круги большим пальцем. — мы можем подменить твою зависимость, — возвращая взгляд к экрану смартфона, он указывает на одну из фотографий. — вот эта. она нравится мне больше всех, — подведённые тёмные глаза недобро искрятся — в них отчётливо читается вызов. кожу в районе уха бомгю обжигает горячим дыханием. — я буквально слышу твои мысли. фото — надпись на стене — ничего необычного. ничего примечательного. просто фраза синей краской на кирпичной полуразрушенной кладке. но я хочу жить под твоей кожей она кричит, — правда? и о чём же я сейчас думаю? да так громко, что сердце от неожиданности подскакивает в груди бомгю. парень явно не собирается его щадить. — не важно о чём, дело в том — как. и осознание чужой власти кружит ему голову. — думаю, мы можем кое-что попробовать, — шепчет бомгю, проводя пальцем по чужой щеке. — поедем к тебе? ; ёнджун для него незнакомый, далекий во всех смыслах человек. бомгю ничего не знает из его прошлого, ни что-либо из его будней, кроме того, что теперь они видятся на общих тусовках время от времени и иногда бомгю слышит обрывки чужих разговоров. картина полная и понятная не складывается. он не может представить, чем старший интересуется, как проводит свободное время, есть ли у него сёстры или братья, домашние питомцы. предпочтения в еде, музыке или кино. и это нормально, ведь друг для друга они просто попадают в категорию друзья друзей — это единственное, что их связывает. но люди говорят, случайности не случайны. поэтому когда бомгю перебегает дорогу на красный, судорожно докуривая, и на противоположной стороне улицы путь ему преграждает ёнджун, это не кажется чем-то странным. субин приглашает ёнджуна играть в постановке, над которой они с бомгю работали уже несколько месяцев, и это тоже, считает бомгю, вполне ожидаемо. — это льстит. когда тебя готовы рассматривать каждый вечер под лупой, словно дорогой брильянт, волей-неволей станешь соответствовать ожиданиям. это плата, которую нужно отдавать за всеобщую любовь. однако каждый раз, когда бомгю останавливается перед закрытой дверью библиотеки с яркой табличкой чхве ёнджун, он чувствует потребность это исправить — трудно проводить время с тем, кого так плохо знаешь. а иного выхода у них теперь просто нет. — то есть ты считаешь, что стоит спать с рок-звёздами, чтобы поддерживать искусство? — вовсе нет. я же не lovelace какой-то, чтобы людей в стремлении самоутвердиться коллекционировать. я уже этим переболел. так или иначе, бомгю не предпринимает попыток найти точки соприкосновения. — у вас в школе была разминка между уроками? хотя подожди, — он усмехается. — дай угадаю, ты был старостой и сам их проводил, не так ли? нежелание прикладывать силы для того, чтобы наладить их с ёнджуном общение, всё же пересиливает. — даже если и так, в этом нет ничего смешного, — тот предостерегающе хмурит брови. — ты наверняка отсиживался за последней партой и не сводил взгляда с окна, я угадал? бомгю прикусывает губу и качает головой. старшая школа была так давно, но стоит подумать о чём-то таком и… — нет. обычно я выбирал место за третьей партой посередине класса. в окно не смотрел, но и на доску тоже. он смотрел вокруг себя. а вокруг — люди. люди, которые часто пытаются юлить. казаться лучше, чем они есть. выдавать свои дрянные мысли за золото или же делать из себя прижизненно святых. он поворачивает голову в сторону — ёнджун мягко и очень понимающе улыбается. бомгю вдруг вспыхивает под этим взглядом, как будто его поймали на чём-то очень личном. в конце концов, бомгю — тот, кто он есть. он выкидывает жвачку в мусорку перед дверями театра, вздыхает и вопреки желанию сбежать разворачивается лицом к старшему. тот выглядит непривычно уставшим, а ещё прическа у него помята — отсутствие внешнего лоска сбивает с толку, поэтому бомгю медлит — у него в руках папка с листами, между которыми тут и там торчат цветные стикеры. — передай это субин-хёну, пожалуйста, — ёнджун кивает, принимая её. — скажи, что я исправил сценарий, как он и просил. — бомгю? — да, хён? — не хочешь прийти сегодня на вечернюю репетицию? всё-таки это, — старший акцентирует внимание на предмете в своих руках. — твоя история, — и тон, с которым он произносит окончание фразы, заставляет бомгю стушеваться. — нет, не получится — у меня общественные работы. их взгляды встречаются — ёнджун выглядит обеспокоенным. по-настоящему. бомгю чувствует, как начинает злиться. злиться, потому что ёнджун, без всяких сомнений, относится к нему как к бездомному псу из приюта, который начнёт кусаться, если подойти к нему слишком близко. он злится, потому что тот всегда так терпелив с ним. он злится, потому что ёнджун наверняка считает его нервным, сломленным ребёнком, думает, что он развалится на части, если тот скажет что-то не то. как будто бомгю — жертва, перед которой он должен держать лицо и которую нужно оплакивать за его спиной. — не надо так беспокоиться, хён. я ведь никого не убил, — ему всё же удаётся выдавить из себя слабую улыбку. — anyway, don’t do drugs, kids. ; — ты ударил одноклассника, бомгю! это серьёзно! — это он всё начал! он меня разозлил! — вот как значит? — да! почему ты мне не веришь?! — потому что ты уже врал мне! — похоже, это никогда не изменится. проверки, директор, психолог… что бы я не делал, ты никогда не будешь мне доверять. — не смешивай всё в одно, ладно?! я действую в твоих же интересах, чтобы защитить тебя! — защитить?! ты не защищаешь, ты следишь за мной! — я ответствен за то, что может с тобой случиться! в этом и заключается роль родителя! — родители доверяют своим детям! а ещё поддерживают и не считают их ходячей проблемой! наркоманами, психопатами или ещё кем! — бомгю… — хороший родитель не отправит своего ребёнка в дурку после нервного срыва! ; вспоминая о семье, бомгю часто мыслями возвращался к истории кита ричардса, гитариста the rolling stones, который провёл годы жизни в компании сестры морфуши, её брата героина, двоюродного племянника кокаина и прочих членов адской семейки. удивительным образом, несмотря на жизнь, угодившую на обложки журналов под заголовком дитя рок-н-ролла и его излишки, у ричардса ни разу не случалось передозировки, чему, вероятно, поспособствовало употребление наркотиков высшего качества. ходили слухи, что он занюхал прах своего отца, смешанный с кокаином. однако, когда в одном из интервью музыканта спросили, правда ли это, он ответил, что нет — кит занюхал чистый пепел, оставшийся от кремации, который, по его словам, тоже очень хорошо пошёл. вероятно, после конца света наблюдать за оседающими остатками большого взрыва будут лишь тараканы да кит ричардс с его природной живучестью, думает про себя бомгю. — эти одежда и обувь обязательны? — а что? — тэхён с наигранным пафосом вручает ему в руки одноразовый защитный комбинезон и пару резиновых сапог. — они недостаточно сексуальны для тебя? — что ты! самое оно, — перед глазами как-то совсем не вовремя возникает образ ёнджуна в полупрозрачном, совсем тонком сером свитере, натянутом поверх чёрной майки, в котором тот приходит на одну из последних репетиций. бомгю тогда прятался в проходе между задними рядами, наблюдая. он ждал. ждал, когда ёнджун заметит его присутствие. ждал, понимая, насколько это глупо, ведь он выбрал самую тёмную часть зала, которую со сцены почти не возможно рассмотреть — сплошная темнота. но он ждал. ждал ёнджуна. ждал его внимания. ждал взгляда. чего угодно. он ждал, ненавидя себя за это ожидание. в воздухе повисает вполне закономерный вопрос — зачем? — а после вслух бомгю добавляет — почему? — что почему? и, опомнившись, — почему ты здесь? — ради удовольствия, очевидно, — обожаю убирать дерьмо за другими людьми! — закрываясь щитом профессиональной вежливости и сарказма, отвечает тэхён, и эта манера ведения диалога кажется бомгю в некоторой степени даже родной. — ну а ты? поэтому, усмехаясь, он говорит: — ограбил банк, очевидно, — и начинает расшнуровывать свои поношенные, дырявые в некоторых местах кеды. тэхён фыркает. — понятно — не хочешь рассказывать. — мы знакомы всего десять минут — не хочу, чтобы твоё мнение обо мне так быстро испортилось. — разве тебе есть дело до того, что я думаю? пальцы с силой сжимаются на замке молнии костюма. — ты эгоист, бомгю! эгоист, который думает только о себе и хочет делать лишь то, что диктуют его сиюминутные желания. действительно, какое ему дело? — справедливо. ну так.? — экологическая осведомлённость. — ты здесь по собственному желанию? — ага, нравится спасать дельфинов в свободное время. это моё хобби. а ещё мне нравится получать дополнительную надбавку к стипендии раз в месяц. чёрт! — гримаса отвращения появляется на чужом лице, а указательный палец тычет в нечто среди сухой листвы. — некоторые люди просто ужасны. не поморщившись ни на секунду, бомгю наклоняется к земле, поднимая использованный презерватив, и тэхён быстро подставляет ему мусорный пакет. — что ж, значит, планете действительно не справиться без нашей помощи. ; — у меня слишком многое не получается, и я просто хочу, чтобы ты это знал, если однажды я всё испорчу. я не умею дружить, ужасно выражаю чувства, думаю только о себе и людей разочаровываю. я ничего не могу дать, но ты мне дорог, субин-хён, и я стараюсь быть лучше. для тебя. но прямо сейчас лучше всё делает только алкоголь. ненадолго, конечно. создаёт иллюзию покоя, расслабленности, стирает границы, которые люди так любят возводить. бомгю знает, что алкоголь способен разбудить чувства. не такие сильные, как мефедрон, например. лишь картонные подобия. но иногда и этого вполне достаточно. на большее он и не смеет рассчитывать. бомгю никогда бы не признал своей наивности вслух, да и на все обвинения в этом постыдном качестве обычно огрызался весьма злобно. но наедине с самим собой он мог честно сказать — наивен, как последний дурак. поэтому он придвигается к нервно потирающему руки субину — мягкая снисходительная улыбка озаряет его лицо. и когда мысль рождается в голове бомгю сама по себе, она задевает его до глубины души — субин не хочет его ранить, поэтому молчит. потому что знает, чем это чревато. он беспокоится о нём и делает всё возможное, чтобы этого не допустить. бомгю накрывает ладонью его лицо и целует. субин не отталкивает, не кричит и не обзывает, но его губы остаются плотно сжатыми. это поцелуй из жалости. именно в такие моменты бомгю чувствует себя наиболее виноватым и недостойным: когда он может осознать, что натворил, но не может позволить себе роскоши извиниться за это. оболочка-кольчуга постепенно сползает с тела, обнажая беззащитную плоть и натянутые нервы. я должен это вытерпеть. уткнувшись в его шею, бомгю плачет. плачет тихо, но от всего сердца. — всё нормально, — субин касается его руками, заставляя поднять голову. — ты немного перепил. бывает. он никогда его не захочет. бомгю сам себя не хочет. ему придётся принять это и двигаться дальше. он всего лишь хочет родиться заново. ; после собрания бомгю бросается к выходу, чувствуя, как кровь пульсирует под кожей. ему бы очень хотелось, чтобы можно было сорваться, а потом мгновенно вернуть всё назад. например, взять свои слова обратно, чтобы другой человек так и не узнал, как сильно ему нужно было выпустить это из себя. бомгю понимал, что станет ещё хуже — боль всё-таки пересиливала ещё большую боль. невидимый груз ложится на плечи и давит так, что вновь расправить их уже не выходит. позвоночник гнёт. кости звонко трещат, ломаются, крошатся. и вот, ты с болью уже сросся. ты и есть боль боль боль боль. он курит у дверей в окружении знакомых. рядом с ним смеётся девушка, удивительно похожая на дженис джоплин — копна ниспадающих длинных русых волос, обрамляющая лицо, сияющие глаза, широкая добродушная улыбка. — расскажи ей! расскажи, как ты сам начал употреблять и меня подсадил! представляете, просто пришёл ко мне на выставку и такой, мол, будешь? — на. бомгю вспоминает, как три года назад, когда у его школьного друга в распоряжении оказалась свободная квартира, тот предложил ему попробовать экстази. последующие пару лет он то и дело экспериментировал с разными веществами. — я пытался взглянуть на мир под другим углом, и меня это вдохновляло. тогда, думает бомгю, он находил вдохновение во всём. это могло быть слово, или жест, или песня. он мог найти вдохновение в самых будничных вещах. сочинял часами и днями напролёт. в зависимости от того, насколько хватало действия снежка. — но в употреблении я довольно быстро перестал работать. не мог вообще ничем заниматься. а когда у тебя отхода, то это полнейшая апатия. ничего не хочешь, даже дышать. пик употребления продолжался почти полгода. закладки он находил практически везде, иногда даже соревновался на время с друзьями, такими же торчками, как и он. им попадались разные вещества: героин, метадон, амфетамин, кокаин. не всегда понимая, что именно они нашли, ребята взвешивали свёрток в руке, пытаясь определить примерный вес, сравнивали запах, цвет и текстуру вещества с описанием наркотиков в интернете. чаще всего им попадался хорошо знакомый меф. поворотным пунктом стал момент, когда после концерта в клубе бомгю попал в реанимацию с наркотическим отравлением. — когда я вышел из реабилитационного центра, я знал, что весь город в закладках. я шёл, и у меня постоянно взгляд скользил по низам, где обычно их находишь. я шёл по газону и знал, что под ним сто процентов лежит закладка, и, скорее всего, это моё вещество. но я просто запрещал себе об этом думать. не так много из увиденного вдохновляет его теперь. на написание бесчисленных страниц сценария. на съёмки фильмов и создание вселенных ради единичного кадра, единичной истории. когда закончился его курс реабилитации, бомгю казалось, что он какой-то не такой, что он не умеет выздоравливать. но — сегодня я чист. сегодня я с вами. ; — ты знал, что болан — это сценический псевдоним, который марк сформулировал из слогов имени боба дилана? он был его большим фанатом. — ага, — ёнджун кивает, улыбаясь и всем телом отзываясь на гитарное соло, стараясь успевать за ритмом, который задаёт бомгю, качая головой, — это выглядит забавно, и бомгю не может сдержать смех, получая несильный удар в плечо от старшего. — один из ярчайших символов семидесятых, кумир британской молодежи и основатель глэм-рока с его вычурностью и андрогинностью — обожаю! он был большим эстетом, знаешь? питал искреннюю любовь к искусству, красоте и фантазии. с кухни одного из участников театральной труппы, квартира которого на сегодняшний вечер становится прибежищем для литературного клуба, доносятся хохот и громкие обсуждения, а они вдвоём слушают песни t.rex в гостиной, лениво потягивая пиво. посмотрев несколько живых выступлений на ютубе, бомгю понимает, почему ёнджун в таком восторге от лидера группы, марка болана. — он положил начало целой эпохе рок-музыки. тони висконти, когда вспоминал свою первую встречу с ним, рассказывал о том, как был впечатлён этим странным маленьким человеком, который сидел на полу с гитарой и пел на каком-то не вполне английском языке. бомгю иногда бросает на него взгляды, и каждый раз ёнджун уже смотрит на него — пространство между ними кажется наэлектризованным. дело не в чувствах. ну, или по крайней мере не в романтических чувствах. нет. ну, может быть, немного. вероятно. — дэвид боуи посвятил ему песню lady stardust. на концерте в rainbow theater во время её исполнения на заднике сцены даже была показана фотография болана. и, конечно, марк был awful nice that’s true, но песня совершенно не похожа на комплимент, как считаешь? people stared at the makeup on his face, laughed at his long black hair, his animal grace. песня имеет умеренный темп — типичное балладное звучание, сопровождаемое игрой на фортепиано. она великолепна в своей простоте. — совершенно не похожа, ты прав, — возможно, он просто наслаждается тем, что нравится ёнджуну, чтобы чувствовать себя ближе к нему? кто знает. — ещё ему посвящена песня элтона джона i’m going to be a teenage idol, а oasis утверждали, что их песня cigarettes and alcohol является данью уважения болану. во всяком случае, так они отбивались от обвинений в использовании риффа из get it on. — мой народ был честным и в его волосах играло небо… но теперь он довольствуется звёздами, украшающими его брови. во взгляде ёнджуна есть что-то особенное. бомгю не страшно, что на него смотрят так, просто это непривычно, словно он много значит для ёнджуна. в небе, в которое когда-то подолгу всматривался бомгю, тоже было что-то особенное. — он всегда считал себя скорее поэтом, чем музыкантом. прожил не самую долгую жизнь, но, безусловно, яркую. ещё бы — кокаиновый наркоман. они много говорят, много двигаются, много смеются. самоуверенны в своих действиях при полном отсутствие самокритики. повышенная коммуникабельность. человек становится более раскрепощённым, более раскованным. бомгю знает, каким мощным стимулирующим действием обладает кокаин, воздействуя на центральную нервную систему и вызывая расслабление, чувство эйфории. однако вишенкой на торте, конечно же, являются галлюцинации во время отходняка. и бомгю не уверен, замечает ли ёнджун изменение в его настроении, но он закрывает крышку ноутбука и откладывает его в сторону, поворачиваясь к нему. бомгю чувствует его тёплые пальцы на своей коже. — иногда те люди, которые достойны большего осуждения, достойны и большего сострадания. положив ладони на лицо бомгю, ёнджун наклоняется к его приоткрытым губам. бомгю скользит рукой к его груди и легко отталкивает. — хён, нет, так нельзя. субин-хён, он ведь… вы ведь… — и он вспыхивает от смущения в попытке подобрать нужные слова. — что?! бомгю, поверь, у меня никогда не было намерения соблазнять субина. на лице ёнджуновом появляется весёлое изумление, и смущение бомгю за секунду трансформируется в робость — он чувствует себя потерянным. — тогда почему ты… вы же с ним, ну… флиртовали или типа того. — тут нет никакого подтекста — мы давние друзья. и если это до сих пор не очевидно, — ёнджун, не разрывая зрительного контакта, находит его ладонь и сжимает её. — ты для меня — более интересная фигура, ведь мы… мы так похожи, бомгю! — тот непонимающе хлопает глазами, замирая. — ты страдаешь от недостатка внимания, потому что понимаешь, что всегда находишься в тени, — продолжает ёнджун. — и тебе нравится эта роль, потому что ты вбил себе в голову, будто так правильно и будто для этого конкретно ты создан. но послушай, ты — красивый, талантливый молодой человек… ты должен говорить, а не слушать, — бомгю не может отвести от него глаз. потрясённый и ошарашенный признанием, он не может перестать смотреть на него. — я бы с удовольствием тебя послушал! по-настоящему. хотя ты мне и кажешься жутким формалистом. — а ты, значит, большой авантюрист? — слова сами срываются с его губ. ему нужно было подождать. подождать хотя бы… минут пять — мысли о ёнджуне не живут дольше в его голове. только пока он так близко. но они улыбаются друг другу. музыка всё ещё грохочет из динамиков компьютера, но шум людей в соседней комнате перебивает её. мгновение растягивается только для них. и в этот момент бомгю видит лишь ёнджуна. мы можем подменить твою зависимость. он больше не знает, чего от него ожидать. — если я предложу тебе прямо сейчас сбежать отсюда вместе со мной… он слышит только его. your motivation is so sweet, your vibrations are burning up my feet. — да. давай сделаем это. ; ёнджун снова целует его, и раскрытые губы бомгю болят от силы поцелуя. они дома у ёнджуна. снова, после той, самой первой ночи. события повторяются, круг замыкается, и всё ощущается иначе. согласно философии системы прохождения двенадцати шагов, наркоман должен признать свою зависимость, признать своё бессилие перед ней, чтобы радикально переосмыслить свою жизнь. прямо сейчас бомгю сидит на физическом проявлении страсти, которую ёнджун испытывает к нему. я хочу жить под твоей кожей. бомгю не понимает его и, наверное, не поймёт никогда. но теперь это неважно, потому что ты красивый. — это ты красивый, хён, — ёнджун со стоном закрывает глаза, когда бомгю начинает раскачиваться у него на коленях, двигая бёдрами, целуя его, обхватив лицо руками, в то время как ёнджун извивается под ним. — я даже слов не могу подобрать насколько. ёнджун, не сдерживаясь, обхватывает его обеими руками — бомгю цепляется за него. теперь они не целуются. лишь трутся друг о друга. ёнджун проводит кончиком носа по коже на его шее, целует её, лижет, впивается зубами, как специально, наслаждаясь звуками, слетающими с губ бомгю — у него наверняка останется синяк. бомгю ломает. ломает в таких местах, которые раньше всегда оставались целыми даже во время реабилитации. — блядь, — стонет он ему в ухо. и это звучит так искренне. так идеально. его ломает не в плохом смысле — это чувство делает его диким, неудержимым. погружает в сладкое долгожданное безумие. ёнджун подаётся бёдрами вверх, встречая бомгю на полпути, чувствуя его так, как никто и никогда не делал этого раньше, следуя его ритму. и на две секунды он даже впадает в панику, боясь, что пересёк черту, когда бомгю вдруг замирает, но тот целует его в висок, и тогда ёнджун повторяет то же движение. делает это снова и снова и снова и снова пока бомгю не начинает задыхаться в его руках, подаваясь бёдрами навстречу. то, как ёнджун может почувствовать каждое движение бомгю. то, как алкоголь совершенно не влияет на их действия. то, как ёнджун ощущает бомгю каждой клеточкой своего тела. я хочу жить под твоей кожей. ему наплевать, что будет дальше. а дальше у них обоих срывает крышу. страсть и возбуждение окончательно ослепляют их, и что мы делаем? ёнджун целует его. бомгю на грани — он близок к разрядке. это считается сексом? для ёнджуна происходящее сейчас настолько же реально, как и для него? по одному из сценариев, которые бомгю выстраивает у себя в голове, он срывается. срывается и рассказывает, что для него всё по-настоящему, что это не игра. что бомгю нравится, когда ёнджун улыбается ему искренне и открыто, обнажая зубы и прищуривая глаза. что ему нравится, когда тот бьёт его по спине, пока бомгю передразнивает его, а потом обнимает и прячет лицо, прижимаясь к плечу. у бомгю начинает щипать в носу, а глаза застилает мутноватая пелена. ёнджун должен об этом знать, и — бомгю, подожди… он чувствует себя таким эгоистом, скрывая это. — всё нормально! давай же! это напоминает ему о времени, когда он настолько не ценил себя, что намеренно погружался в боль. у бомгю в голове вспыхивает картинка тех давних событий, когда он точно так же тяжело дышал, лёжа на чужой кровати. под чужими руками. обкуренный до потери сознания. это напоминает ему о той версии себя, которую отчаянно хочется оставить в прошлом. он чувствует себя ужасно. — но дело не только во мне, — выдыхает ёнджун, глядя на него снизу вверх. — да ты посмотри на себя! бомгю чувствует себя совершенно потерявшим разум от желания. и это желание — оно его. не синтетическое. не стимулируемое веществами или алкоголем. — что… — в этот момент ёнджун протягивает между ними руку и кладёт её на пах бомгю, обтянутый тканью штанов. — хён… — и его тело выгибается. оно настоящее. это — то, что ёнджун делает с ним. мне пиздец. — скажи, — шепчет ёнджун, осыпая поцелуями его челюсть, шею и подбородок. — всё, что захочешь. просто скажи, и я сделаю абсолютно всё, — и бомгю не может дышать, потому что чувствует, как сердце наполняется кровью и разгоняется до бешеного ритма у него в груди. он никогда не видел раньше, чтобы ёнджун настолько нервничал. так вот что значит испытывать к кому-то чувства? бомгю был так занят своей бессмысленной войной, что всё остальное, кажется, перестало иметь значение. он больше не хочет обозначать границы. бомгю перехватывает ёнджунову ладонь и кладёт её себе на грудь, прижимая к быстро бьющемуся сердцу в попытке заставить мышцу остановиться или хотя бы немного притормозить. он целует ёнджуна. целует глубже, с большей страстью, с большей нежностью, чем сам мог бы себе представить. возможно, единственный способ выкинуть тебя из головы — почувствовать тебя внутри. — займись со мной любовью, хён, — бомгю смотрит на него, очарованный им. он весь горит, впервые за долгое время не из-за дозы, разливающейся по венам, а из-за человека рядом. я хочу жить под твоей кожей. — пожалуйста, займись со мной любовью. ; верный признак лекарственной зависимости — возникновение недомоганий после прекращения приёма препаратов или снижения их дозы. медикаментозное лечение одной проблемы способствует возникновению ряда других. и после выхода из психиатрической клиники срабатывает синдром отмены, происходит рецидив — так вся жизнь бомгю превращается в челночный бег от боли до боли. от одной до другой. ёнджун оказался абсолютно прав, говоря, что они с ним похожи. истерия характерна для людей с определенным складом характера, которому свойственны сильная внушаемость, демонстративное поведение, эгоцентризм, лёгкая возбудимость. она часто встречается у детей в период полового созревания. симптомы могут сочетаться, сменять друг друга в течение одного припадка. следующий эпизод может выглядеть совершенно иначе, нежели предыдущий. общими для них будет концентрация внимания больного на своём состоянии. желание привлечь как можно больше внимания окружающих. непосредственным пусковым механизмом для истерики служат внезапные психотравмирующие ситуации. и школа в подростковом возрасте — рассадник всех самых жутких страхов. все они представляют собой целую иерархическую структуру. ну, и добавим к этому отчужденные отношения в семье. удручающая картина. в стремлении найти источник вдохновения, избавления от проблем, наркозависимость, вызванная приёмом антидепрессантов, транквилизаторов и нейролептиков, становится растянутой попыткой самоубийства, если называть вещи своими именами. и самое страшное в этом — что человек испытывает удовлетворение во время своей гибели. трагедия общества состоит из множества переплетений больших и маленьких трагедий отдельных людей. жизнь бомгю стала полным провалом. его одиночество страшно было вообразить. но всё равно. учиться никогда не поздно — и он учится. просто попытки эти выходят не всегда удачными. и, действительно, как он может почувствовать твёрдую почву под ногами, если разложение составляет основу его личности и сопровождает её на каждом этапе? лавина сожаления накрывает его каждое утро, пока он ждёт, когда закипит чайник и приготовятся тосты. постоянная трезвость — это непрерывный поток осознанности. белый туннель, пустой и тёмный. когда бомгю вернулся к учёбе, как это обычно и случается, университетская жизнь захлестнула его, будто волна, и он практически сразу затонул в бесконечном круге лекций, усталости, перекуров между парами и тусовок по субботам. но самое главное — одиночество стало роскошью. бомгю теперь редко остаётся один. субин ставит на кофейный столик кружку и несильно толкает его в плечо своим. — ты так глубоко задумался, что мне страшно даже представить, что произойдёт в следующей серии, если ты уже выглядишь так, как будто кто-то умрёт. субин не тянулся к безрассудствам и безбашенным ребятам, но они сами находили и увлекали его за собой, не встречая никакого сопротивления. и в этом была своя доля нерешительности — не привыкший к таким развлечениям, всегда предпочитавший мирное чтение пьяным танцам, он быстро понял, что отказ будет рассчитан как шаг вон из строя, а значит может неминуемо привести к недопониманиям — старшая школа остаётся позади, а проблемы всё те же. — меня трогает, что для тебя я — лучшая в мире бабуля, хён. так и тянет связать тебе свитер, — флегматично рассматривая миленькую надпись на кружке в своей руке, бомгю замечает внутреннюю борьбу, отражающуюся на лице друга, — словно он хочет что-то сказать, но боится, что пожалеет об этом. — в чём дело? они познакомились ещё в самый первый день, но заговорили уже позже, когда на вечеринке у какого-то третьекурсника оба с одинаково восторженным взглядом рассматривали плакат документального фильма мартина скорсезе no direction home, который абсолютно не вписывался в дизайн хайтек помещения квартиры. бомгю тогда показалось, что он взглянул в зеркало, что наконец-то нашёл кого-то, кто с ним на одной волне. они оттуда незаметно для всех вскоре ушли, а по дороге, допивая прямо из бутылки остатки рома, который прихватил на выходе бомгю, обсуждали концепции современного кинематографа и сценарного дела. с субином, как оказалось, любой душевный порыв оканчивается дружбой если не до гробовой доски, то как минимум до последней бутылки рома. трудно было объяснить, почему кто-то такой тихий и вдумчивый, как субин, вообще оказался в компании кого-то, вроде ёнджуна. но случайности никогда не бывают случайными, верно? ёнджун не мог не очаровывать — и любой, кто хоть раз обменялся с ним даже парочкой ничего не значащих фраз, рано или поздно безуспешно капитулировал перед силой его обаяния, которая была настоящим оружием дальнего поражения. дальнего — потому, что даже не видя ёнджуна подолгу, симпатия и нежные чувства к нему не исчезали и даже не угасали, а, кажется, наоборот, становились сильнее. по крайней мере, у бомгю было именно так. поэтому изоляция от потенциального краша, как, недолго подбирав определение, назвал его кай, была бессмысленной мерой, приближающей неотвратимый финал истории. — бомгю, не пойми меня неправильно, но что происходит между тобой и ёнджун-хёном? это не было приятно, но бомгю умеет терпеть боль и улыбаться сквозь слёзы. в противном случае, субин бы сразу всё понял. он вообще хорошо разбирается в людях — так всегда говорит ему сам бомгю. — ёнджун-хён, он… бомгю не смел не верить, но сомнения потихоньку разъедали его же убеждение. и либо ёнджун оказался до невозможности хитёр и умён, либо же он настоящая свинья и прирождённый блистательный артист, но с общих селфи на бомгю из раза в раз глядел улыбчивый парень с наивным, почти детским лицом и блестящими глазами, в которых трудно было разглядеть что-то, кроме бесконечной радости. бомгю стал регулярно появляться на репетициях в театре, ходил туда будто на работу. устраивал коллективные декламации для актёров, спорил с субином из-за построения мизансцены, вносил изменения в диалоги героев прямо во время прогона. одним словом — процесс сам по себе увлекательный, но жутко выматывающий для всего коллектива. такой неожиданно проснувшийся энтузиазм к общему делу подпитывался ещё одной важной причиной — там будет ёнджун. и каждый раз, когда тот выходил на сцену, его хотелось отчитать больше всех остальных, указать на все мелкие недочёты, найти хотя бы один незначительный изъян в безукоризненной игре. потому что каждый раз бомгю видел лишь солнце. настолько яркое, что ему, казалось, требовались тёмные очки, чтобы не слепить глаза. — ёнджун-хён мне нравится. очень. — так ведь это же здорово! к тому же, вы с хёном так похожи. — просто это чувство… оно меня так пугает. субин понимающе улыбается. — любовь — это надежда на то, что кто-то склеит твоё разбитое сердце. но всегда есть и другая сторона — возможное разочарование. — в том-то и дело: раньше у меня никого не было, если ты понимаешь о чём я… — бомгю нервно теребит рукава худи — отношения — он не знает ни черта об этом. в погоне за наркотическим кайфом он упустил слишком многое — в то время как его ровесники во всю ходят на свидания, а некоторые даже размышляют о том, чтобы завести семью, бомгю понятия не имеет, каково это — быть с кем-то. — я и так причинил слишком много боли другим людям своим поведением. с самого начала было ясно — ёнджуна можно либо любить, либо ненавидеть. третьей опции в общении с этим человеком для бомгю не предусматривалось, ничего доброго от этого не жди. потому что ёнджун — всё, что угодно, но только не обычное. — мне кажется, всё будет хорошо. просто поговори с ним. ведь ты, — указывая на надпись, выведенную на керамике, продолжает субин, — самая лучшая бабушка в мире, — и, смеясь, субин треплет бомгю по макушке. тот натянуто улыбается и радость ощущает едва ли. это печально — то, что он успел слишком сильно морально разложиться, чтобы обозначать свой возраст как-то иначе. в противном случае, придётся его распилить и сосчитать слои. ; беседа удалась до такой степени, что, спустя несколько минут после её начала, она плавно переместилась в спальню. полюби себя, прежде чем принимать любовь от другого — прочитал как-то раз бомгю в одной из субиновых книг, и эта мысль крепко засела глубоко внутри него. если я не могу полюбить себя, способен ли я на любовь в принципе? обычно его бросало из стороны в сторону, будто корабль в бурю. волны неуверенности и океан безразличия — всё, что осталось от него, как от человека. но теперь где-то далеко-далеко едва был виден маяк, раздающий мягкий золотистый свет — единственная надежда, спутник во тьме. носить любовь в себе — одно дело. но та любовь истинная, считает бомгю, которая тебя самого превращает во всепоглощающее чувство. до тех пор, пока ёнджун ласково зовёт его и прикасается к его телу с неподдельной нежностью, бомгю не хочется думать ни о чём. он, наконец-то… живёт. — думаю, по-настоящему мы счастливы с теми, кто принимает нас такими, какие мы есть. и ты… я хочу сказать, что очень счастлив, что ты не хочешь переделать меня. хотя я понимаю, что многие вещи тебе не подходят. совсем. бомгю так и сидит на постели — взъерошенный, чуть сгорбившийся и всё ещё полностью обнажённый — взгляд ёнджуна тёплым прикосновением блуждает по его телу. — проявлять заботу о любимом человеке — это не значит делать то, что ты считаешь нужным, а делать то, что этому человеку нужно, — ёнджун поднимается, чтобы тоже сесть, и тянет к лицу бомгю руку — его пальцы впутываются в чёлку, прилипшую ко лбу. — каждому из нас нужна надежда, бомгю, — он притягивает его к себе за шею и целует его. так щедро. так бережно. так исцеляюще. бомгю верит ему. — я похерил свою жизнь, хён, — он утыкается носом ему в ключицу, и губы осторожно касаются кожи. — похерил собственными руками. ёнджун отстраняется, беря бомгю за подбородок, и всматривается ему в глаза. — людей нельзя судить только по одной неудаче, — он начинает покрывать невесомыми поцелуями его лицо, его щёки и нос, его веки и челюсть. — ты такой офигенно милый, — проводит рукой по волосам. — the boy with kaleidoscope eyes. взгляд бомгю мечется между глазами ёнджуна и его же губами до тех пор, пока они не касаются его. бомгю закрывает глаза, когда ёнджун, не разрывая поцелуй, обвивает рукой его талию и укладывает обратно на кровать. он целует его подбородок. движется к шее, громко вдыхая запах его кожи. останавливается у выступающих ключиц. скользит губами по его груди, затем животу, а руками — по его рёбрам, спускаясь ниже, к бёдрам. он собирается сбросить с бомгю одеяло, желая получить больший доступ к телу, когда тот неожиданно перехватывает его запястье. — что такое? — извини, — бомгю лихорадочно дышит, а к горлу подкатывает ком. — лучше не надо. это… это выглядит ужасно, правда. — я так не думаю, — ёнджун нависает над ним и гладит ладонью по лицу. — это — часть тебя. так же, как и мои, — у бомгю нет сил, чтобы протестовать или сопротивляться той нежности, которую ёнджун предлагает ему. — шрамы тоже рассказывают историю. по его телу бегут мурашки от испытываемой вины — ему так стыдно — и он уже не может остановить поток мыслей. бомгю в ловушке в собственной голове, и ему больно. ему больно быть в этом теле, быть затянутым в эту кожу без возможности сбежать. — я бы предпочёл забыть эту главу. — как и я. точно, как и я, — ёнджун ложится рядом, обвивая его руками, и бомгю растворяется в этих объятьях, прячет лицо в изгибе его шеи — место, где он больше всего чувствует себя в безопасности сейчас, где больше всего чувствует себя невредимым — это заставляет его прийти в себя. — love, you’re not alone no matter what or who you’ve been. надежда — это движущая сила любого человека. если есть надежда, значит найдутся и возможности, и бесстрашие, и упорство. ; на одно из еженедельных собраний волонтёрской организации по защите окружающей среды бомгю приводит с собой кая, и после они задерживаются, чтобы помочь тэхёну с плакатами для планируемой акции. брови тэхёна ползут вверх, мол, is he your partner in crime? а бомгю берёт неловко переминающегося с ноги на ногу кая под руку и ведёт за собой, мол, разве этот ребёнок-переросток в футболке с надписью there is no planet b способен на подобное? в итоге хюнин нервно весь вечер смеётся, бомгю курит, травя какие-то байки, то ли свои, то ли чужие, а тэхён рисует небольшие скетчи на листовках и откровенно ему не верит. заняться чем-то с ними вместе — пройти путь до магазина, где они перекусывают, а после до закрытой на ремонт спортивной арены, вход на которую находит тэхён, или до дома, где на пару снимают квартиру бомгю и кай, чтобы час-два ещё просидеть на полу в комнате бомгю, слушая песни билли джоэла на его проигрывателе и деля один пакет чипсов с паприкой на троих, — ощущается очень комфортно. даже если хюнин хохочет над тэхёном, называя его странным затворником за чрезмерный индивидуализм, и закономерно получает удар в плечо, а потом долго трёт ушибленное место. после субина бомгю обретает их. и ёнджуна. ёнджун. i said i love you and that's forever and this i promise from the heart — поёт билли джоэл, и бомгю думает о нём. он думает о нём постоянно. возможно, это — связь, ниспосланная им вселенной ещё при первой встрече или возникшая между ними гораздо позже. возможно, это — искусственная связь, и они оба придумали её себе. в одном бомгю уверен — это не исчезнет лишь потому, что он наконец решил перестать игнорировать свои чувства. предрассудки — забавная штука. ты создаешь целое мнение о ком-то, не тратя времени на то, чтобы правильно оценить его характер. но потом, когда ты находишь время, чтобы узнать человека получше, твоё первоначальное мнение может оказаться ошибочным от начала и до конца. ничто и никогда не сравнится с чувством целостности и безопасности, мягкости и страсти, любви и заботы, жажды и желания. всё это — ёнджун. ничто и никогда не сравнится с ёнджуном. и бомгю боготворит его, переставая отталкивать. i could not love you any better, i love you just the way you are. бомгю пытается писать короткий рассказ, в котором в течение двух абзацев герою предстояло и попасть, и выпутаться из передряги, когда кай вдруг задаёт вопрос: — кстати, как дела у ёнджун-хёна? бомгю замирает над исписанной страницей. звучит закадровый смех — наверно, смех бога. — нормально. он зайдёт позже. скоро премьера — субин-хён хочет, чтобы всё прошло идеально. — жаль, что нельзя объяснить публике, сколько усилий и скрытой работы заключается в искусстве актёра, хоть на первый взгляд оно и кажется доступным и лёгким, — отзывается кай. — настоящий артист создаёт, даже когда копирует, — пожимает плечами тэхён. — качество пьесы зависит от качества её идеи. — пьеса и роль для актёра — только текст. от текста же до игры — расстояние громадное, — хюниновы брови встречаются на переносице. — играемая актёром роль — это не просто персонаж, понимаешь? это — целая тема! — и каждый мускул в теле тэхёна напрягается. — нет конфликта, нет и драмы! — голос кая повышается на пару октав. — противник может быть на сцене и вне её, за кулисами, но он непременно присутствует в драме! когда двое разговаривают, а третий слушает их разговор — это тоже театр, думается бомгю. актёра нельзя обучить, если не воспитать в нём, в первую очередь, человека. и красиво — не то, что по-театральному ослепляет и дурманит зрителя. красиво — то, что возвышает жизнь человеческого духа на сцене и со сцены. в кармане вибрирует телефон. «выхожу из театра. устал, как собака» люди вообще не должны быть идеальны. разве не в этом наша прелесть? мы асимметричны, полны ошибок и глупости. «и безумно соскучился по тебе» бомгю не может сдержать улыбку. на сцене — человеческие сердца, за кулисами — человеческие сердца, в зрительном зале — человеческие сердца. слова беспорядочно кружатся у него в голове, и он не может сосредоточиться на какой-то одной, конкретной мысли — столько всего ему хочется сказать ёнджуну — поэтому отвечает просто и лаконично: «я тоже. жду <3» случайная встреча. взгляд. с каких-то слов всё начинается. ими же всё может и закончиться. одно бомгю знает наверняка — всё, что между ними, и есть жизнь.