Твой дорогой Н

Теодору очень сильно хотелось размять затёкшие руки, но кандалы плотно прижимали его предплечья к деревянным подлокотникам кресла. Интересно, отец сидел здесь же, когда его судили за пособничество Лорду? Жаль, уже не спросить… Всё заседание Тео не сводил взгляда с Гермионы, с удовольствием подметив, что на её шее красуется подаренный им кулон. Теодор оказался прав: украшение было драгоценностью, не бижутерией. Цепочка из платины, подвеска-бабочка, инкрустированная топазами — он перевёл на счет Малфоя в Гринготтсе двести с лишним галлеонов за эти вещицы. Про себя Нотт отметил, что в последнее время он стал слегка одержимым Гермионой. По всей видимости, со смертью отца обострилось ощущение одиночества и потребность в семье, а ещё сказывалось отсутствие прямого контакта с ней. В доступе были только воспоминания и мысли-мысли-мысли… спасительные мысли о счастливом будущем. В камере он коротал минутки, привалившись к холодной стене, и представлял заснеженный Ванкувер или Торонто, куда в обязательном порядке увезёт себя и Грейнджер сразу после освобождения. Обвинение, зачитанное Поттером, не произвело на него впечатления. Сухой юридический язык изложил всё так, как и было на самом деле, с единственной важной оговоркой: Теодор не знал наверняка, что именно с ним происходит, когда произошёл первый эпизод, второй, третий… крупицы информации, собранные им за год, рождали лишь догадки, поэтому говорить, что он умышленно шёл на убийства, было в корне неправильно. Разницу между убийством и причинением смерти по неосторожности ему довольно доходчиво объяснил мистер Гринграсс, а после разговора с Поттером, поставившим жирную точку в пытках и избиениях, Теодор был уверен в точности аврорских формулировок, рассчитывал, что просто согласится с изложенным обвинением, и всё закончится достаточно быстро, но… согласиться с тем, что ему вменили по итогу, он не мог. Именно по этой причине к трибуне уверенно шагала Гермиона, расправив плечи и выпрямив спину. Тео любовался ею, ведь рассмотрел в её глазах огонь, грозящий спалить к чёртовой матери зал суда и всех собравшихся. Он приготовился слушать и задавать ей заранее подготовленные адвокатом вопросы в случае необходимости. — Представьтесь, пожалуйста, — голос Кингсли погасил вспыхнувшие было перешептывания. — Гермиона Джин Грейнджер. — Дата рождения? — Девятнадцатое сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года. — Место рождения?.. Она отвечала на короткие вопросы о себе. Министерские служащие проверили её волшебную палочку, чтобы установить личность, а чуть позже… позже она одним глотком осушила предложенную склянку с веритасерумом и подарила Теодору ободряющий взгляд. Он прикусил внутреннюю поверхность щеки, чтобы не улыбаться ей: не то время, не то место. Мысли вновь вернулись к их будущему: он больше не мог отделять её от себя, да и не хотел. Тео вновь подавил усмешку: ведь правда полюбил. Если сначала тягу к Гермионе он оправдывал воздействием проклятия, то теперь, абсолютно чистый, каждый день убеждался, что он в ней безбожно утонул. — Что вы можете сообщить суду по существу дела, мисс Грейнджер? Вопрос Поттера оказался достаточно размытым, будто бы он стремился дать ей простор для ответа, и Гермиона заговорила. Спокойным голосом, чётко и по порядку. Тео весь обратился в слух. — Летом этого года я поступила на службу в отдел по борьбе с последствиями случайного колдовства. Мистер Нотт стал моим куратором, мы сидели в одном кабинете. Мы… — она сглотнула. Тео рассмотрел, как напряглось её горло. Пальцами она вцепилась в трибуну с двух сторон. — Мы ладили. Ничего особенного не происходило, пока однажды осенью нас не пригласили на аврорское собрание, где довели информацию об обнаружении трупа девушки. Тогда же была высказана догадка о возможном серийном маньяке-инкубе: обнаруженный труп оказался усеян мертвенницами и имел следы полового контакта. Нам с мистером Ноттом поручили оказать содействие аврорскому корпусу и провести довольно масштабное исследование инкубьего проклятия, — Гермиона облизнула губы кончиком языка. — Как известно, в Хогвартсе едва ли не самая обширная библиотека в магической Британии, туда мы и направились за информацией. К концу нашей командировки я узнала довольно много об инкубах и передала эти сведения в аврорат. После возвращения из Хогвартса мне предоставили доступ к архиву, чтобы изучить дела прошлых лет и отыскать прецеденты. На тот момент мистер Нотт уже уволился по семейным обстоятельствам, но мы продолжили поддерживать связь, — Тео отметил, что её щеки тронул нежный румянец. По всей видимости, Белоснежка вспомнила детали их общения. — В какой-то момент я поняла… поняла, что Теодор проклят, — она прочистила горло. — Что он и есть инкуб. — Он признался вам? — Поттер сложил руки на груди, выжидающе глядя на Гермиону. — Не совсем… я просто сложила факты и сделала соответствующий вывод. Теодор прикусил губу, осознавая, что ей придётся рассказать о его ночных визитах. Задумался, не вменят ли ему ещё и домогательства до кучи… хотя, там необходимо заявление жертвы, а Гермиона точно такого не подавала. Сердце замерло в ожидании. Он не боялся и не стыдился своих поступков, если бы время отмотали назад, то Тео сделал бы ровно то же самое… Нет, пожалуй, знай он о природе своего недуга и способе избавления от него, трахнул бы Грейнджер в первый же её рабочий день. Тогда не было бы её поцелуя с Забини, срыва, случайного обнаружения тела последней его жертвы, расследования и суда, лишь исцеление и стопка нераскрытых дел прошлых лет в пыльном архиве магловской полиции. — Какие факты? Что натолкнуло вас на эту мысль, мисс Грейнджер? Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Очевидно, ей не хотелось вдаваться в подробности их отношений, но веритасерум не позволил бы ей хоть что-то утаить, только подбирать верные формулировки. — Наши отношения с мистером Ноттом вышли за рамки рабочих, — тихо произнесла Гермиона, — я заметила некоторые… особенности. Он то пытался оказаться ближе ко мне, то отталкивал, — её щёки приобрели насыщенный алый оттенок и на фоне общей бледности действительно роднил её с Белоснежкой. — Такое поведение характерно для многих парней, не желающих отношений, но стремящихся к близости, — молоденькая девушка, укутанная в мантию сливового цвета, снисходительно улыбнулась. — Вы всех таких записываете в инкубы? — Нет, — Гермиона качнула головой, — конечно же, нет. — Значит, было что-то ещё? — участливо спросила та же судья. Она поставила локти на стол и упёрлась подбородком в сложенные в замочек руки. Теодор рассматривал девицу, но не мог опознать в ней никого из знакомых ведьм. Грейнджер тем временем опустила взгляд в трибуну и отрывисто кивнула. — Было. — Мы все ждём рассказа, мисс Грейнджер, — девушка в сливовой мантии растянула губы в приторной улыбочке, и Теодор понял, кого она ему напоминала. Амбридж. Гермиона облизнула пересохшие губы. Посмотрела на него, словно ища поддержки, и он слабо кивнул. — После поступления на службу в министерство мне начали сниться очень реалистичные сны… интимного характера, — произнесла совсем тихо, и Теодор обратил внимание на то, как застрочили прытко пишущие перья журналистов. Бедная Белоснежка… ей придётся одной держать удар после такой исповеди, пока он будет изолирован от любителей покопаться в чужом белье. — Вам снился мистер Нотт? — всё та же девушка продолжала сыпать вопросами. — Я не видела лица этого человека. Судья хихикнула, прикрыв ладошкой рот. Теодор опустил взгляд в пергамент с составом Визенгамота, но не нашёл там знакомой раздражающей фамилии. Может, родственница? Вряд ли дочь… — Такое ощущение, — голос судьи стал вкрадчивым, — что вы просто горите желанием рассказать всем присутствующим о своих эротических фантазиях, мисс Грейнджер! Я просто не понимаю, как это относится к делу… — Самым прямым образом! — рыкнула Гермиона. — Впоследствии я выяснила, что это были не сны, а наведённый инкубом морок! По мере изучения проклятия всё вставало на свои места! — То есть, — судья подалась вперёд, — обвинение мистера Нотта неполное? Вы тоже потерпевшая? — Мисс Кракнелл, давайте дадим свидетелю возможность поведать нам всё, что она посчитает нужным, а потом зададим вопросы. Теодор был готов поаплодировать Кингсли. Он видел, что Гермиону выбил из колеи снисходительный тон этой пигалицы. — Как скажете, министр, — она растянула губы в приторно-сладкой улыбочке, чем лишь усугубила своё сходство с Амбридж. — Мисс Грейнджер, продолжайте. Какие факты подсказали вам, что мистер Нотт — инкуб? — Бруствер послал Гермионе ободряющий взгляд, и она продолжила. — Как я уже сказала, поначалу я считала, что мне просто снится интимная связь с незнакомцем. После первого такого инцидента я обнаружила дома записку… это натолкнуло меня на мысль о том, что кто-то проник ночью в мою спальню. Я не стала сообщать аврорам, поскольку не была уверена, что это не сон, а записка не принадлежит моим родителям. Я пыталась самостоятельно идентифицировать вторженца, но не удавалось. После… сны повторялись, но больше не было никаких записок. В то же время я… я поняла, что испытываю к мистеру Нотту симпатию. Он вёл себя неоднозначно, как я уже говорила. Например, после первого поцелуя он сказал, что против служебных романов, но потом… потом у нас была интимная связь без… — она запнулась, а Тео ощутил, как его собственные щёки начинают полыхать: не каждый день доводится слушать, как подробности твоей интимной жизни вещают на широкую публику. — Без проникновения. По залу прокатились смешки. Теодор поймал предупреждающий взгляд мистера Гринграсса: нельзя было реагировать, только спокойно слушать, тем более что Гермиона была достаточно лаконична. — Я не понимала, почему он так себя ведёт. На мои вопросы Те… мистер Нотт отвечал, что ему нужно решить некую проблему, из-за которой он не может вступить со мной в отношения. Он не рассказывал мне, что это за проблема. В изученных мной материалах об инкубьем проклятии были сведения о том, что спасти такого человека может только связь с так называемой истинной жертвой, но не было ясности, выживает ли такая после интимной связи с инкубом или погибает, исцелив его. Пока я находилась в Хогвартсе, снов не было. Стоило мне вернуться домой, как всё повторилось, и я бы не обратила внимания, если бы моя мама не услышала, что кто-то выходил из моей комнаты ночью. Я всё поняла, когда она сказала, как именно со мной попрощался этот человек, — Гермиона замолчала. Теодор видел, как вздымается её грудь от тяжёлого дыхания. — И как же? — спросил Поттер, когда молчание затянулось. — Спи, моя Белоснежка, — прошептала Гермиона. — Я всё поняла сразу. Мистер Нотт так называет меня… Только он, больше никто. Так вышло, что у меня оказался образец его магического почерка, я сравнила его с запиской, о которой говорила ранее, и всё поняла. На тот момент я уже изучила дела прошлых лет, нашла прецеденты и догадалась, что я и есть истинная жертва мистера Нотта. Это объясняло странности поведения, — она вдруг вскинула голову и посмотрела прямо на судью Кракнелл, — он не играл со мной в горячо-холодно, он боялся, что я погибну после интимной связи в её классическом исполнении. — Что было дальше, мисс Грейнджер? — Кингсли смотрел на неё внимательно, не отрывая взгляда, пожалуй, как и все в зале суда. — Мистер Нотт сознался в том, что он инкуб. — Когда это произошло? — спросил Поттер, который выглядел мрачнее чёрной тучи. — Пару месяцев назад… — И вы, будучи министерской служащей, не сообщили об этом в аврорат? — судья Кракнелл приподняла бровь. — Возмутительно! Это гражданский долг, мисс Грейнджер! Вас саму нужно судить! — Ответственность за недоносение не предусмотрена действующим законодательством, зато клевета преследуется! — отрезала Гермиона. Теодор заметил, что кончики её пальцев побелели от того, как сильно она стиснула трибуну. — У меня не было никаких доказательств, лишь моё предположение, которое Теодор подтвердил! Он вполне мог себя оговорить! — Своим молчанием вы подвергали опасности всех женщин страны! — взвизгнула судья Кракнелл. — Это вопиющее безрассудство! Вы не соответствуете занимаемой должности, мисс Грейнджер! — Я уже уволена, — Гермиона усмехнулась. — Могу ли я продолжить? — елейно осведомилась она, взглянув на Бруствера, и Теодор прикусил губу, подавляя улыбку. — Да, мисс Грейнджер, — Кингсли кивнул. — Спасибо, — она сглотнула. — В тот день мистер Нотт сообщил мне, что я и есть его истинная жертва. В свою очередь, я знала, что ждёт инкуба, если он станет противиться проклятию — собственная магия его погубит… Я знала, что могу спасти мистера Нотта, но правда так сильно шокировала меня, что я запретила ему приближаться к себе… и другим девушкам тоже. — Тем не менее, мистер Нотт живой и здоровый присутствует здесь, — Гарри кивком указал на него. — Запрет не помог? — Думаю, о мотивах своих поступков лучше мистера Нотта не расскажет никто. Я же, изучив прецеденты, нашла информацию о выжившей истинной жертве инкуба, отыскала её и, убедившись, что наши ситуации идентичны, решила рискнуть. — В каком смысле? Гермиона в который раз вздохнула. — Я отправилась к мистеру Нотту и предложила ему попробовать исцелить его… но с условием, что после этого он придёт в аврорат с повинной. — И он принял ваши условия? — Очевидно, раз мы находимся здесь. В зале повисла тишина. Теодору до дрожи в руках хотелось обнять Грейнджер, спрятать её от колючих осуждающих взглядов, но проклятые кандалы так крепко держали его руки… — У меня есть вопрос к свидетелю, — голос мистера Гринграсса разрезал тишину. — Пожалуйста, если у стороны обвинения пока вопросов нет?.. — Кингсли вопросительно взглянул на Поттера, и тот покачал головой. — Задавайте. — Мисс Грейнджер, должна быть веская причина для такого поведения и риска, — начал Джереми. — Можете её назвать? — Любовь, — она мягко улыбнулась, глядя прямо в глаза Теодора.