Твой дорогой Н

В зале суда было холодно и многолюдно, оттого шумно: заседание ещё не началось. Гермиона старательно держала спину прямо, шагая за Джереми Гринграссом к их местам. Им предстояла серьёзная работа: убедить всех без исключения собравшихся в том, что на скамье подсудимых оказался не злодей, а жертва чужой магической воли. Очередной человек, чью судьбу испоганил уже почивший Реддл. Десятки пар глаз жалили её, словно стая озлобленных ос, а шепотки сливались в мерное угрожающее гудение. Она натянула на запястья рукава чёрной водолазки, поверх которой выпустила кулон-бабочку… чтобы Теодор понял с первого взгляда, что она всё ещё на его стороне. Несколько недель Гермиона жила в самом настоящем кошмаре: её буквально преследовали жаждущие расправы над Ноттом волшебники и волшебницы. Деталей расследования в газетах не публиковали, однако для травли оказалось достаточно самого факта романа с подозреваемым в многочисленных убийствах сыном пожирателя смерти. Отказ от любых интервью и комментариев стал благоприятной почвой для роста сплетен и догадок. В Ведьмополитене её сравнивали с Беллатрисой, обвиняя в одержимости маньяком, ставили диагнозы из раздела психиатрии, а некоторые репортёры даже обвиняли в соучастии: якобы Гермиона помогала ему в выборе и отлове будущих жертв. Не сойти с ума ей помогали Блейз, Джинни и родители, которых она по старой привычке предпочитала держать в неведении относительно деталей своей магической жизни. Она всё-таки перебралась в его квартиру. Спала в его футболках, обнимала его подушки и укрывалась его одеялом, глотая горькие слёзы, прижимала к груди сквозной блокнот в беспокойном ожидании новых записей. Они появлялись. Короткие дневниковые строчки: Гермиона была права, когда высказала предположение о том, что никто не догадается о секретном свойстве обычного на вид блокнота, потому его и не конфисковали при задержании. Так у них сохранилась односторонняя связь: Теодор оставлял ей короткие послания, которые она читала с замиранием сердца, но не могла на них ответить. Разные почерки, очевидный диалог при первой же проверке выдали бы тайну зачарованных листов. Она не могла лишиться этой возможности, потому каждый раз одёргивала себя, когда рука тянулась за пером. Вспышки колдокамер заставили зажмуриться и отвернуться. — Может, стоило походатайствовать о закрытом слушании? — она обратилась к Гринграссу, сосредоточенно изучавшему собственные записи. — В данном случае открытое заседание может сыграть в нашу пользу, — задумчиво проговорил Джереми, — меньше возможностей для искажения сути дела, неплохой шанс для Теодора на получение сторонников. Это сейчас он для всех враг и злодей, но всё может измениться в один момент, если правильно подать эту историю. Гермиона кивнула, закусив губу. В его словах был смысл, вот только не его, нанятого за кругленькую сумму адвоката, жалили взглядами собравшиеся волшебники и волшебницы, не о нём шептались, не ему и его семье желали скорейшей гибели… Постепенно занимали свои места члены Визенгамота. От обилия сливовых мантий начало рябить в глазах: они собрались полным составом. Сорок девять человек под председательством Кингсли. Нечетное число исключало возможность набора равного количества противоположных голосов: всегда будет двадцать пять за и двадцать четыре против либо наоборот. Чей-то голос может стать решающим… Гермиона поймала взгляд министра, но не сумела определить его отношение к делу и обвинению. В центре зала располагалась трибуна, обращённая к членам Визенгамота и пока ещё пустующему месту подсудимого. С виду — обычное деревянное кресло, но его назначение выдавали металлические скобы на подлокотниках: по всей видимости, это были кандалы. Гермиона сверлила взглядом пока ещё пустующее кресло, призывая себя к спокойствию, однако ладони предательски потели, а сердце гулко стучало в груди. Она не видела его с самого момента задержания… Голоса и шепотки стихли в один момент. Раздались шаги. Гермиона резко повернула голову в сторону звука и тут же утонула в бушующем сапфировом море его глаз… Нотт похудел, волосы немного отрасли. Он был одет в чёрную водолазку и брюки: тюремная роба ждала его где-то там, в будущем. Гермиона подавила улыбку: они с ним словно члены одной команды в одинаковой одежде. Заметила, как его взгляд соскользнул с её лица ниже, задержался на подвеске-бабочке, и Тео будто бы просветлел. Двое министерских служащих, его конвоиры, привели Нотта к деревянному креслу. Теодор сел, опустив предплечья на подлокотники, и магические кандалы тут же грозно защёлкнулись. Он не сводил с неё глаз, она — с него. Звуки будто бы приглушили… — Что же, все собрались, — начал Кингсли, прочистив горло. — Можем начинать, — он кивнул худенькой девушке, очевидно, выступающей в качестве секретаря заседания. — Слушание от пятнадцатого января объявляю открытым. Полным составом Визенгамота под председательством Кингсли Бруствера рассматривается дело об обвинении Теодора Дариуса Нотта в убийстве десяти девушек магловского происхождения. Протокол судебного заседания ведёт Джемма Ландграаб, обвинителем выступает Гарри Джеймс Поттер, на стороне защиты — Джереми Чарльз Гринграсс… Голос Кингсли доносился словно сквозь толстый слой ваты, она не вникала в его слова. Лишь смотрела на Нотта, прямо сидевшего в кресле. Поймала его внимательный взгляд… —… имеются ли отводы и самоотводы… Они смотрели друг на друга. Гермиона была готова поклясться, что он прямо сейчас обнимал её взглядом, и это не казалось чушью: если они умели касаться друг друга словами, то взглядами… Взглядами — тем более. — Подсудимому разъясняется право хранить молчание. При согласии давать показания подсудимый предупреждается о том, что всё сказанное им может быть использовано против него, а также разъясняется обязательное использование веритасерума в случае чётко выраженного согласия на дачу показаний, — монотонно вещал Кингсли. — Теодор Дариус Нотт, вам понятно? — Мне всё понятно, я согласен на дачу показаний. Гермиона закусила губу. Голос… Любимый голос не слышала уже много дней… По залу прокатился удивлённый рокот. Похоже, большинство из собравшихся ожидали, что он будет молчать… Теодор вдруг улыбнулся уголком губ. Он так и смотрел на неё. Гермиона расправила плечи, возвращая ему такую же скромную улыбку. Будто бы одно его присутствие возродило в ней жажду истинной справедливости, ту самую, которая наступила острым каблуком на глотку её безрассудной любви и диктовала свои условия, но не требовала погубить его душу, напротив, стремилась сохранить её целой. Нотт должен понести наказание? Определённо! Заслуживает ли он высшей меры? Нет! Нет, и они докажут это всему волшебному миру! Тем временем Кингсли продолжал вести процесс. Он дал слово стороне обвинения, и за трибуну встал Гарри. На его лице застыло выражение странной решимости, и это немного напугало Гермиону. После эмоционального допроса в день, когда Теодор признался в совершении преступлений, Гермиона была уверена, что потеряла друга. Кроме того, её съедало чувство вины за молчание о предательстве Джинни, но перегруженная душа и без того рвалась на части. Переживания об отношениях друга девушка заперла на самом дне своих чувств и выбросила с обрыва ключи, обещая себе, что однажды обязательно обсудит с ним этот неловкий момент, чтобы очистить измученную совесть. Гарри прочистил горло. По залу суда прокатился его усиленный Сонорусом голос, и Гермиона вся обратилась в слух. — Уважаемые члены Визенгамота, участники процесса и собравшиеся! Авроратом Теодор Дариус Нотт обвиняется в совершении десяти преступлений против личности, а именно — убийств десяти девушек магловского происхождения в разное время при схожих обстоятельствах. Так, Теодор Дариус Нотт оказался подвергнутым воздействию инкубьего проклятия в результате взаимодействия с магическим артефактом — фамильным перстнем семьи Нотт. Будучи осведомлённым о действии данного проклятия, осознавая, что вступление в интимную связь может привести к смерти партнёрши, пренебрёг такими последствиями, и примерно в час ночи двадцать восьмого августа две тысячи второго года, находясь в помещении санузла клубного бара «Спарк», вступил в интимную связь с совершеннолетней маглой Корнелией Фоукс, в результате чего последняя скончалась ввиду воздействия на неё инкубьего проклятия… Голосу Гарри вторил скрип нескольких десятков прытко пишущих перьев. Ослепляли вспышки колдокамер, а Гермиона всё слушала и слушала длинное обвинение, зачитываемое её другом, и не верила своим ушам. Ему вменяли убийства. Несмотря на представленные доказательства, Теодора обвиняли в совершении именно убийств… Да, из текста обвинения следовало, что деяния совершены им в результате преступного легкомыслия, это не прямой умысел, но всё же… В изложении первого же эпизода была откровенная ложь — Теодор длительное время не знал о наличии у него проклятия, не понимал, что происходит. Он сам рассказывал ей о безуспешных попытках разгадать эту тайну, а подтверждение этих слов Гермиона увидела в его воспоминаниях, и сейчас она не понимала, почему аврорат закрыл на это глаза. Её обеспокоенный взгляд встретился с его. Тео едва заметно подмигнул ей… Гарри закончил речь утверждением о виновности Теодора в совершении всех десяти эпизодов преступной деятельности. Зал заполнила оглушающая тишина. Её больше не жалили взгляды собравшихся — все они впились в Теодора. — Подсудимый, — голос Кингсли резанул по самому сердцу. — Вы признаёте вину? От напряжения она сжала руки в кулаки так сильно, что в мякоть ладоней впились ногти. До крови закусила губу, а заметила это лишь когда ощутила металлический привкус на языке. Гермиона знала, что он ответит, но всё равно тело сжалось, словно пружина в заведённом механизме. Теодор мотнул головой. — Нет, — подчёркнуто спокойно ответил он, тем самым положив начало полноценному судебному разбирательству. Щёлкнули затворы колдокамер, вспышки снова заполнили пространство. Толпа ожидаемо загудела. — Тишина! — рявкнул Кингсли. — В таком случае, сторона обвинения может переходить к представлению доказательств по делу, но сначала дайте подсудимому Веритасерум. Один из министерских служащих наколдовал стакан воды, уронил в него несколько капель зелья из маленького фиала и поднёс его к губам Нотта. Теодор выпил; тонкая струйка скользнула из уголка рта к его подбородку. Кингсли кивнул на вопросительный взгляд Гарри, и тот взмахнул волшебной палочкой. На трибуну приземлился чёрный кейс, который тут же распахнулся. Из его нутра вверх взмыло что-то маленькое, поблёскивающее в свете ламп, и медленно подплыло ближе к Теодору. — Подсудимый, знакома ли вам эта вещь? — Да, знакома, — Теодор чуть склонил голову, — это фамильный артефакт семьи Нотт. Перстень, передающийся по наследству. — Насколько мне известно, вы — единственный из ныне живущих Ноттов, — Гермиона заметила, как по лицу Тео пробежала тень. Сердце её болезненно сжалось, захотелось его утешить. Жаль, не место и не время. — Так почему же вы его не носите? Прежде чем ответить, Теодор перевёл взгляд на своего адвоката. Гермиона тоже взглянула на Джереми, и тот легко кивнул, будто бы разрешив ему отвечать. Гермиона знала, что Гринграсс регулярно посещал Теодора, они готовились к суду, но всё-таки переживала. В детали их встреч она посвящена не была, но текст её предстоящего выступления Гринграсс правил несколько раз. — Такую вещь отец передаёт сыну в момент, когда готов распрощаться со статусом главы рода. Мой отец носил его постоянно, снял лишь перед самым арестом и оставил в поместье. Как вам, должно быть, известно, поместье Ноттов было арестовано до оглашения приговора в отношении моего отца, это легко проверить, если поднять соответствующие материалы дела… — Вы уверены, что хорошо поняли мой вопрос, мистер Нотт? — Гарри приподнял бровь, а Гермионе захотелось его стукнуть. — Да, мистер Поттер. Я на него же и отвечаю. Я не носил перстень, поскольку, очевидно, он не был мне передан как полагается, но спустя некоторое время после снятия с поместья ареста я нашёл его и примерил. Я был уверен, что перстень безопасен, ведь все тёмные и проклятые артефакты из моего дома изъяли ваши коллеги, мистер Поттер. — Исследование артефакта выявило наличие следов инкубьего проклятия. Вы знали о его существовании, когда надевали перстень? Теодор отрицательно покачал головой. — Я узнал об этом осенью, когда отца отправили из Азкабана домой умирать от драконьей оспы. — Хорошо, — Гарри вновь взмахнул палочкой, и перстень скрылся в недрах чёрного кейса. — Поскольку все жертвы мистера Нотта… — Протестую, уважаемые члены Визенгамота! — Джереми перебил его. — Мистер Поттер пренебрегает верным определением в угоду обвинения. Потерпевшие! Их следует называть потерпевшими! Кингсли переглянулся с некоторыми членами состава Визенгамота и кивнул. — Принято. Продолжайте, мистер Поттер, но, как верно указала сторона защиты, применяйте правильные выражения. Было заметно, что Гарри сдерживает злость. Гермиона слишком хорошо знала его в таком состоянии. — Поскольку все десять потерпевших были маглами, мы не имеем возможности пригласить в заседание их родственников и законных представителей для допроса, но у нас имеются сведения, предоставленные магловской полицией. Потянулись долгие минуты оглашения показаний, полученных путём сложной процедуры взаимодействия правоохранительных органов двух таких разных миров. Гермиона слушала внимательно, однако ничего полезного, кроме конкретизации мест и времени совершения преступлений, представлено не оказалось. Гарри огласил и требования о компенсации причинённого морального вреда, но эта часть мало волновала Гермиону, как и Нотта, если судить по его скучающему выражению лица. Гермиона подозревала, что для маглов эти дела навсегда останутся нераскрытыми. Десять загубленных жизней — песчинка на фоне угрозы масштабного нарушения статута о секретности. Заседание длилось уже несколько часов. Пока что всё шло относительно неплохо. Джереми и Теодор выглядели так, словно процесс развивался по их сценарию, а внутренности Гермионы скручивало в спираль: она понимала, что близится момент её допроса. — Сторона обвинения ходатайствует о допросе свидетеля Гермионы Джин Грейнджер. Сердце пропустило удар. Она готова? Гермиона подняла голову и перевела взгляд на Нотта. В сапфировых водах его глаз плескалась надежда. Девушка глубоко вздохнула, кивнув самой себе. Она готова.