Твой дорогой Н

На стопке пергаментов лежало кольцо. Изящное ювелирное изделие. Гарри не просто выбрал его в магазине среди тысячи других вариантов — это кольцо сделано на заказ, по индивидуальным меркам Джинни, с её любимым камнем... И оказалось ненужным. Таким же бесполезным, как и его, Гарри, чувства. Что она там говорила? Не готова к семейной жизни... Боится ответственности... Осознала, что ей нужно что-то другое... Поняла, что поторопилась... Не готова стать матерью... Гарри сделал глоток огневиски и зажмурился. Ничего на её слова он не ответил, молча забрал колечко и принял её выбор. Жизнь рушилась, словно карточный домик, выстроенный на зыбучем песке. Им были недовольны в министерстве из-за зашедшего в тупик расследования, новость о падении Джинни с метлы и потере ребёнка ударила в самое сердце, а её решение о расставании вовсе сдавило душу в раскалённые тиски. Гарри было больно. Он не испытывал ярости и гнева, ему просто было больно. Глотая алкоголь прямо среди рабочего дня, он спрашивал пустоту, чем заслужил всё это? Большую часть жизни судьба не щадила его, осыпая всё новыми бедами и лишениями, и вот, когда всё пошло на лад, когда Гарри позволил себе расслабиться, уверенный, что наконец-то обрёл семью... Новый удар. Захмелевший мозг усиленно анализировал то, что происходило между ним и Джинни после помолвки. Он помнил, как сияли её глаза, когда безымянный палец украсило кольцо с кобальтово-синей шпинелью, как увлечённо она готовилась к свадьбе, уделяла внимание каждой детали. Его немного беспокоило отсутствие близости в последние несколько недель, но сначала он списывал всё на собственную занятость: часто приходил домой на пару часов, когда Джинни уже спала, а после и вовсе оправдал беременностью её редкие отказы... Чёртово расследование полностью захватило его внимание. Он просто упустил момент, когда всё пошло не так... Гарри поймал себя на мысли, что не хочет ни с кем об этом говорить, по крайней мере, сейчас. Предполагал, что Рон и все прочие Уизли станут уговаривать Джинни не обижать мальчика-сиротку, попробуют её убедить надеть обратно кольцо на пальчик, а на лицо — дежурную улыбку, и с нею же пойти под венец, прожить всю жизнь в притворстве, создавая иллюзию идеальной семьи... Вот только Гарри такого не хотел. Решение Джинни выглядело взвешенным и осознанным, словно она какое-то время планировала их разрыв. Он переживёт... Гарри не заметил, как опустошил больше половины бутылки Огденского. В кабинете царил полумрак: он специально приглушил свет и задёрнул шторы, словно пытался уравновесить окружающую обстановку с наступившими в душе сумерками. Хотелось бы верить, что всё это временное явление, что появится солнце, чьи лучи моментально разгонят тучи. — Гарри? Он вскинул голову. Перед ним стояла девчонка Парабеллум, явно чем-то обеспокоенная. Взгляд внимательных зелёных глаз оказался прикован к лежащему на стопке пергаментов колечку. — Вы с Джинни расстались? Гарри встал. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Образ Мари немного расплывался от количества выпитого. — Да, — хрипло ответил он, упираясь ладонями в столешницу. — Мне жаль, — она поправила полы бордового пиджака. — Но ты хотя бы дверь запечатал бы... Гарри молниеносно взмахнул палочкой. Дверь в кабинет захлопнулась с грохотом, и Парабеллум вздрогнула. — Так лучше? Он обошёл стол и остановился напротив нервно сглотнувшей девушки. Она почему-то расправила плечи и посмотрела на него с вызовом. — Вообще-то, я по делу. По поводу последней найденной девушки... — Она не имеет отношения к нашему делу, её убил не инкуб. Мари растерянно захлопала длинными ресницами. — О, я думала, тебе ещё не сообщили... Она облизнула губы, и Гарри проследил за кончиком её языка. Высокая девушка с будто бы выгоревшими на солнце кончиками рыжеватых волос. Всегда носила претензионно короткие юбки, поскольку, Гарри был наслышан, гордилась своими ногами и считала их едва ли не самой красивой своей частью тела, и, да, он с этим был согласен. Действительно, ноги что надо. Гарри сократил расстояние между ними до пары сантиметров. Мари, казалось, затаила дыхание, рассматривая его. Он медленно поднял руку и накрутил на палец прядь её волос. Девушка не двигалась, лишь внимательно смотрела на него, словно ожидая следующий шаг. — Мари, — его вторая рука опустилась на её талию. — Я буду прав, если скажу, что нравлюсь тебе? — Что?.. Он резко прижал её к себе, выпуская прядь волос из своих пальцев. Девушка издала слабый стон, врезавшись в его грудь, но не пыталась отстраниться. — Скажи мне правду, — теперь уже обе его руки сминали ткань бордового пиджака. — Я нравлюсь тебе? — Гарри, ты пьян, — её ладони мягко поглаживали его плечи, — и у тебя разбито сердце. Хочешь, чтобы я поранилась о его осколки? Он глубоко вздохнул и прочертил линию вверх по её спине кончиками пальцев. Нет, ему не хотелось её ранить. Ему до дрожи хотелось забыться. — Ты не ответила... — Нравишься, — её дыхание обожгло шею, потому что Мари положила голову на его плечо, прогнувшись в пояснице. — Тогда... Помоги мне забыться, — Гарри отстранил её от себя, впившись взглядом в блестящие от косметики губы. Его ладони опустились на её бедра, и девушка рвано выдохнула. Она больше не отвечала ему... словами. Мари нашла его губы, провела кончиком языка по нижней, будто бы выражая согласие, и Гарри ухватился за это, словно за соломинку. Её губы оказались нежными и податливыми. Гарри почувствовал, что она обмякла в его руках. Девушка не сопротивлялась, когда он расстегнул пуговицу на её пиджаке, и позволила ему соскользнуть по рукам вниз, прямо на пол: она просто переступила через него. Скинула туфли, и теперь тянулась к губам Гарри, немного приподнимаясь на мысках. Он подтолкнул девушку к собственному столу, одним резким движением смёл с него пергаменты, чернильницу и перья: с глухим стуком они попадали на пол. Звякнуло кольцо, отлетевшее в дальний угол комнаты... Гарри всего лишь хотел забыться, потому вслед за пиджаком на полу оказалась её белоснежная майка, под которой, Мерлин, не обнаружилось белья. Он приник губами к её груди, и Мари сдавленно охнула. Руки Поттера поглаживали нежную кожу на внутренней поверхности бёдер. Его пальцы двинулись выше, задирая юбку до талии, а затем скользнули вниз, к тонкому немного влажному хлопку. Девушка чуть двинула бёдрами, словно поторапливая его, однако Поттер не спешил: оставив на её коже дорожку поцелуев, вновь жадно приник к губам. Работало... Желание, поддерживаемое выпитым, не позволяло остановиться. Гарри ощутил, как её пальцы настойчиво теребят пряжку ремня, и сам его расстегнул, а потом застонал ей в рот, потому что нежная девичья ладонь плотно сомкнулась вокруг напряжённого члена. Он инстинктивно толкнулся вперёд, чем вызвал её улыбку. Мари шире развела ноги и, положив свою свободную руку поверх его ладони, всё ещё лежащей на её животе, мягко направила её вниз. Она сладко застонала, когда Гарри нежно провёл пальцами по её влажной коже, и этот звук заставил Поттера сфокусировать взгляд на её лице. Глаза прикрыты, щёки раскраснелись, с влажных губ срываются тихие стоны от каждого движения его пальцев... Гарри скучал по этому. Заработался настолько, что совсем забыл, как прекрасно ощущается чужое удовольствие. Мари ускорила движение рукой и распахнула глаза. Может, во всём виноват огневиски? Иначе почему её взгляд кажется таким глубоким и пронзительным... — Поттер, хватит издеваться, — её томный голос обволакивал. Она чуть сильнее сжала его член, — я тебя хочу, — Мари приникла к его губам. В следующее мгновение Гарри отступил от неё, но лишь для того, чтобы перевернуть и уложить грудью на стол. Он стянул с неё бельё и вошёл одним резким толчком, Мари даже подавилась воздухом. Она посмотрела на него через плечо, улыбаясь. Гарри схватил её за волосы и потянул их на себя, заставив девушку прогнуться в пояснице. Кабинет заполнили звуки шлепков тел и стоны, которые наверняка были прекрасно слышны в коридоре, но Поттеру было всё равно. Пока он вколачивался в податливое тело Мари, он не думал о Джинни, расследовании, будущем... Пока девушка выкрикивала его имя, в голове было убийственно тихо.