Твой дорогой Н

Отец угасал на глазах. Если сразу после возвращения домой он мог ходить хотя бы с посторонней помощью, то теперь только лежал, окружённый заботой домовых эльфов. Теодора мучила совесть за слабую вовлечённость в его дела, однако, когда он озвучил эту мысль Дариусу, тот, сверкнув глазами, посоветовал разобраться в своей жизни, не мешать умирать и не стремиться заразиться этой дрянью. Тео понимал, что отец скоро погибнет. Принимать этого не хотел... В перерывах между разборками с дорогой сердцу Белоснежкой он продолжал искать способ продлить жизнь любимому папе, но ничего не получалось. Совсем. Вообще, Теодор очень устал. Ноша, которую он был вынужден носить на своих плечах и в своём сердце, казалась неподъёмной, однако он снова и снова справлялся, поражаясь самому себе. Иногда Теодору казалось, что всё происходящее — предсмертный бред его иссушенного проклятием мозга, и тогда он щипал себя за руку, убеждаясь в реальности событий. Свидание в Диснейленде ему понравилось. Несколько часов восхищённой Гермионы, то и дело сжимающей его руку, тянущей к чему-то, особенно сильно заинтересовавшему её, целующей его в щеки... Видит Мерлин, он хотел повторить. Он надеялся... И он всё ещё не обрадовал папеньку скорым заключением в Азкабан... Поэтому перед тем, как отправиться в кофейню к Блейзу, чтобы по воле случая уговорить Гермиону не выделываться и пожертвовать разбитому сердечку Забини свой волосок, Теодор тихонько проскользнул в спальню родителя и устроился на краешке стула, сложив ручки и опустив глазки в пол. — Некоторые привычки невозможно вытравить, да, сын? — Дариус полусидел, опираясь спиной на взбитые подушки. Тео поднял взгляд и улыбнулся: отец смотрел на него со странной смесью умиления и снисхождения. — Мне нужен мастер-класс, как не сойти с ума в Азкабане, — Теодор сцепил руки в замок. — Пляшешь под дудочку девчонки? — Это было условием моего спасения, — насупился Теодор, сложив руки на груди, и нарвался на скептический взгляд отца. Вздохнул. — Да, пляшу. — Сын, — Дариус попытался сесть ровнее, и Теодор дёрнулся в его сторону, но остался сидеть на табуреточке, вспомнив, что трогать любимого папу чревато смертью от драконьей оспы. — Сколько девушек ты, как ты говоришь, выпил? — Десять. Все... — он прочистил горло. — Все они были маглами. Я специально выбирал таких... Чтобы не привлекать внимание аврората трупами волшебниц. Как видишь, я долго продержался. Дариус заметно сник. — Это всё моя вина, Тео, — прикрыв глаза, он положил на лоб морщинистую руку, покрытую волдырями. — Только моя. Страдания ребёнка — вот, что хуже любого заключения. Не понимаю, правда, почему проклятие не подействовало на меня, ведь я довольно долго после обета носил кольцо. Теодор повёл плечами. К счастью или к сожалению, спросить у Тёмного лорда они не могли. — Думаю, он хотел, чтобы страдал именно наследник рода, — предположил Тео. — Я несколько раз посмотрел то воспоминание, там секундное взаимодействие с кольцом. Проклятие, вероятно, не имело определённого адресата. Я могу использовать это воспоминание в суде? Мне ведь придётся доказывать, что проклятие — заслуга Тёмного лорда, а не моя прихоть. — Что угодно, сын, — Дариус зашёлся в приступе кашля, рассыпая искры вокруг себя. — Возвращаясь к теме наказания... Боюсь, тебе дадут достаточно большой срок, Теодор. Десять девушек убито... — Я не убивал их! Дариус поднял руку, призывая его замолчать. — Это мы с тобой понимаем, почему так произошло, но в Визенгамоте люди, которые привыкли рассматривать однотипные дела. Они до смешного примитивны, Теодор. Большинство из них. Думаешь, кто-то станет выяснять твои мотивы? Рассмотрят за одно заседание. Подумай хорошо, Тео, не будет ли прихоть мисс Грейнджер стоить твоей жизни? О, Теодор думал. Так много об этом думал, что уже просто устал. Хотелось, чтобы этот этап в его жизни поскорее прошёл. Он воображал, как через несколько лет будет нянчиться с маленьким кудрявым ангелочком. Обязательно с веснушками — в маму, и родинками — в папу. — Гермиона нашла прецеденты... Она считает, что год — это максимально возможный срок. — Да? И как же она получила доступ в засекреченный архив? Теодор, доказательства, добытые вопреки закону, насколько мне известно, признаются недопустимыми, — Дариус снова закашлялся. Тео заметил, что искр стало больше. — Если на то пошло, сын, нужен адвокат. Человек, который соберёт нужные документы и сформулирует твою позицию. Я только не понимаю, зачем мисс Грейнджер так отчаянно добивается твоего заключения? Честное слово, Теодор, она ведь тебя почти погубила! Примчалась в последний момент. Теодор пожал плечами: лично ему мотивы Гермионы были понятны и отлично вязались с её сущностью. Она просто не смогла бы быть с человеком, избежавшим наказание, кроме того, Теодор был уверен, ему пришлось бы и за ночные домогательства ответить, не влюбись она в него. — Она не могла не прийти, — Теодор улыбнулся, — она меня любит. А я люблю её, и поэтому, пап, я не передумаю, — он упрямо посмотрел на отца. — Ты, кстати, нас благословил, не помнишь? — Помню, Тео, помню. Повторюсь, тебе нужен хороший адвокат. Когда ты должен сознаться? Она дала какой-то срок? — Десять дней. Несколько уже прошло... Нотт-старший вздохнул. На некоторое время в комнате повисла тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием старика. — Напиши Гринграссу, он возьмётся за это дело, — наконец, сказал Дариус. — Напомни ему, что он задолжал старику-Нотту в своё время, если вдруг начнёт отказываться от этой маленькой услуги. *** Ответ от мистера Гринграсса не заставил себя ждать. В своём письме он выражал согласие на предоставление интересов Теодора в суде и предлагал встретиться уже вечером, чтобы обсудить детали. Тео задавался вопросом, что же такого Гринграсс задолжал его отцу, но, в целом, пока всё складывалось относительно неплохо. Джереми Гринграсс был прекрасным адвокатом, с его лёгкой руки Визенгамот сокращал сроки и оправдывал, что не могло не радовать. *** Они с Гермионой ждали Блейза в его кабинете. Грейнджер выглядела недовольной, то и дело зыркая на Теодора, развалившегося в кожаном кресле Забини. — Что? — спустя несколько минут густой тишины, пропитанной непонятной обидой, спросил Теодор. — Ты хотел бы смотреть, как я целую другого человека? А, вот оно что. Нотт вздохнул. Вообще-то, да, он бы посмотрел на поцелуй Грейнджер с младшей Уизли, но только ради эстетического удовольствия. — Я просто сказал, что мне кажется сексуальным поцелуй двух девушек, в чём проблема? Гермиона сидела на диванчике, вытянувшись в струнку, и метала молнии в его сторону. — Это — твоя фантазия? Ты и... две девушки? Тео хмыкнул: как всё вывернула! Судя по всему, уже ревновала. На минутку представил, что у Грейнджер есть сестра-близнец, и решил пойти ва-банк. — Если бы у тебя была сестра-близнец, я бы не отказался, — Тео встал и приблизился к диванчику. Наклонился над явно раздражённой девушкой. — Но, по правде говоря, я жуткий эгоист, — он обхватил ладонями её талию и провёл ими вниз, к бёдрам, — делиться не люблю, — Тео подхватил её под коленями и резко дёрнул на себя. Тихо вскрикнув, Гермиона упала спиной на диван. — Блейз может вернуться с минуты на минуту, — предостерегающе произнесла она, но даже не думала сопротивляться. Полулежала перед ним, сверкая глазами. Раздался глухой стук: Гермиона скинула туфли и с нажимом провела по его бедру стопой. Теодор прикрыл глаза и перехватил её лодыжку. — Подождёт, — пробормотал Теодор. Белоснежка капризничала, её необходимо было успокоить, а лучшего способа, чем затрахать до полуобморочного состояния, Теодор пока не придумал. Он рывком поставил её на ноги, и Гермиона яростно впилась в его губы, больно прикусила нижнюю, за что тут же получила лёгкий шлепок по бедру и сдавленно охнула. В считанные секунды он стянул с неё одежду и развернул Гермиону к себе спиной, подталкивая к дивану. — Будь хорошей девочкой и покажи мне лучший прогиб, — Теодор ещё раз легонько шлёпнул её по ягодице, чуть ли не жмурясь от звука. Он искренне полагал, что ей это тоже нравится, иначе она бы сказала, не так ли? Гермиона послушно встала на диван коленями и, ухватившись за спинку руками, сильно прогнула спину. Перебросив волосы на одну сторону, посмотрела на него через плечо таким взглядом, что у Нотта перехватило дыхание. — Не туда смотришь, — она усмехнулась, но тут же издала тихий стон, облизнув губы. Теодор очертил взглядом её изгибы и едва не присвистнул, когда увидел, как и где она себя касается. — Думаю, у меня получится лучше, — он притянул её за бёдра к себе. — Попробуй, — шепнула Гермиона.