Твой дорогой Н

Гермиона моментально оказалась прижата к его груди, увлечённая в поцелуй. Даже сквозь плотную ткань кителя ощущала жар его ладони, прижатой к талии. Стоило только их губам соприкоснуться, как она сомкнула веки и отдалась полностью этому великолепному ощущению. Скитер что-то кричала на фоне, но её слова доходили словно сквозь толстый слой ваты, или Гермионе было просто плевать, о чём верещит журналистка: всё её существо оказалось сосредоточено на нервных окончаниях, пронзающих губы и язык. Великие маги, какими же разными были его поцелуи... Интересно, ей удастся попробовать на вкус их все? Сейчас Теодор делал это уверенно, почти лениво, словно просто стремился констатировать факт: Гермиона принадлежит ему. Он демонстрировал это не ей — окружающим. На её спину легла его вторая ладонь, и девушка едва не повисла у него на шее, расслабляясь. Вспышки колдокамеры так и били по глазам сквозь прикрытые веки, но Гермиона даже не пыталась прекратить эту ласку. Она поглаживала ладонями его шею, не в силах оторваться от любимых губ. Любимых... За последние сутки она так часто пробовала его на вкус, что голова шла кругом. И хотелось ещё. Ещё больше Теодора Нотта... Её ладони зарылись в его волосах, и Гермиона почувствовала, как он крепче её обнял и чуть приподнял, не прекращая целовать. Наверное, они подарили пророку с десяток потрясающих снимков... Гермиона подумала, что стоит попросить себе на память один, чтобы смотреть и вспоминать, пока Теодор будет отбывать срок в Азкабане. Ну и зачем она подумала об этом именно сейчас? Гермиона сильнее прижалась к нему. Сердце бешено колотилось. Омрачать этот вкусный поцелуй совсем не хотелось, но мысли уже раскрашивали тёмные тона. Мог ли поцелуй утолить жажду справедливости? Нет, не мог, конечно... — Какая страсть! — её коснулась чужая рука, и Гермиона повела плечами, но тут же ощутила, как с силой вдавились пальцы в ткань кителя. — Вы займёте первую полосу! Сын пожирателя смерти и маглорожденная героиня войны... Как... — Скитер пощёлкала пальцами, подбирая слово, — скандально! Тео оставил лёгкий поцелуй на припухших губах Гермионы и, не выпуская её из объятий, посмотрел на Скитер со снисходительной улыбкой. Он поднял руку и убрал ладонь журналистки с плеча девушки. — Что скандального, Рита? Гермиона жадно впитывала каждую эмоцию, каждый взмах его ресниц. Нотт улыбнулся, и на щеке появилась ямочка, когда-то влюбившая Гермиону в него. Хотя, там не только ямочка постаралась... Собственные чувства пугали её. Получив взаимность, она начинала медленно сходить с ума от предстоящей разлуки, и у неё не было возможности хорошенько всё обдумать: с той минуты, когда она отважилась избавить его от проклятия, прошло меньше суток. Кроме того, непременно следовало выяснить, что это за новая жертва. Слабо верилось в причастность Нотта, однако исключать этот вариант Гермионе не позволяла совесть и... Мерлин, грёбаное чувство справедливости! Вот бы его вытравить из себя... Может, тогда она смогла бы не думать о девушках, погибших буквально у него на руках? Сейчас же душа горела от любви и болела, ужасно болела от осознания, что любовь эта принадлежит самому настоящему убийце... Она так крепко задумалась, что потеряла нить разговора между Тео и Скитер. — Может, небольшое интервью? Уверена, ваша история невозможно интересная! — Вы только что получили едва ли не лучшую колдографию за всю свою карьеру, этого достаточно. Кстати, вышлите мисс Грейнджер копию снимка. О чём они? Ах, колдография... Как это он догадался, что Гермионе жизненно необходим этот снимок? Он так и не выпустил её из объятий. — А вам, мистер Нотт? — Рита излучала притворное дружелюбие, пока прытко пишущее перо что-то строчило в пергаменте. — Рита, — он снова ослепительно улыбнулся ей и погладил Гермиону по изгибу талии. — Разве нам нужно два снимка, если у нас теперь одна жизнь на двоих? В глазах Скитер блеснуло что-то, отдалённо напоминающее... Зависть? О, милая Рита, знала бы ты, что мы уже пережили и что только предстоит! — Вы точно займёте первую полосу, — проворковала Рита под хмыканье Нотта. — Билли, идём! Гермиона недоверчиво покосилась на Скитер, удаляющуюся по коридору вместе со своим подручным. — И она не пойдёт штурмовать палату Джинни?! — искренне изумилась девушка, всё ещё согретая объятиями Нотта. Она уткнулась лбом в плечо Тео и прикрыла глаза. Так хорошо, что уже плохо от выедающих мозг мыслей о будущем. Среди них появилась одна крамольная — что, если не принуждать его признаваться?.. А как она может быть уверена, что проклятие исчезло навсегда? Верить его словам о внутренних ощущениях? Вдруг через год или два всё повторится? Или нет, пока она будет рядом? И почему же появились эти чёртовы бабочки, когда они оба достигли высшей точки наслаждения? — Заявила, что наш с тобой роман гораздо интереснее «падений с метлы посредственных звёзд квиддича». Знаешь, она будто бы ненавидит Уизли. — Мне кажется, она ненавидит всех, — Гермиона повернула голову и поцеловала крошечную родинку на его шее. — Ты специально это сделал? Чтобы отвлечь? Гермиона почувствовала, как он поцеловал её в макушку, и к щекам тут же прилила кровь. — Отчасти, да. Видишь, сработало, но я бы всю оставшуюся жизнь только и делал, что целовал тебя... — от умиления у неё сжалось сердце, — и трахал, — тише добавил Тео, захихикав. — Нотт! Он резко потянул её в сторону и завёл за угол коридора. Гермиона хотела было возмутиться, но уловила перемену в его настроении. — В конце коридора маячит Уизли, — тихо проговорил Тео, поправляя её волосы, — сейчас ты пойдёшь к нему навстречу, отвлечёшь, а я в это время вытащу Блейза из палаты, пока они с твоей подружкой не решили в срочном порядке заводить нового ребёнка. — Теодор! Джинни даже двигаться не может! Мерлин, какой ты... Что ты делаешь? — прошипела Гермиона, когда он принялся стягивать с неё китель. — Нотт?! — Мне нужно из чего-то трансфигурировать мантию, раздевайся. Гермиона послушно сняла китель и передала его Нотту. Тео благодарно кивнул ей и взмахнул волшебной палочкой. Через несколько секунд он накинул на себя лимонного цвета мантию, проворно её застегнул. — Есть резинка? Или платок? Гермиона протянула ему резинку для волос, из которой Нотт тут же трансфигурировал медицинскую маску. Надев её, он подмигнул Гермионе. — Мне идёт? Девушка закатила глаза. — Да. — На тебе Уизли... Как ужасно звучит! Отвлеки его, — и Теодор уверенным шагом направился в палату Джинни. Гермиона проводила его взглядом, покачав головой, и, собравшись с мыслями, вышла из-за угла, едва не столкнувшись с Роном. *** Картина, представшая перед глазами Теодора, была способна выкрутить нервы любому обладающему эмпатией человеку. Блейз стоял у кровати на коленях, положив голову на живот белой, словно свежевыпавший снег, Джинни. Девушка рассеянно гладила его по волосам. Она выглядела едва живой. Тео плотно прикрыл за собой дверь и, кашлянув, сделал несколько шагов вперёд. Блейз резко поднялся на ноги, окинув палату затравленным взглядом. Джинни приоткрыла глаза.        — В коридоре твой брат, — негромко произнёс Теодор, скользя взглядом по пространству. Он приметил бинт, лежащий на столике, и приманил его заклинанием, изо всех сил стараясь сохранить серьёзность, хотя от использования магии душа буквально пела. Всё было бы хорошо, если бы не грейнджеровская жажда справедливости... Возможно, другую он бы просто не полюбил. Всё-таки это — неотъемлемая часть её характера. Жажда справедливости и склонность к нарушению правил во имя её же. Потрясающее сочетание. Тео нравилось. — Что ты делаешь? — хрипло спросил Блейз. Он не был похож на себя прежнего... Каре-зелёные глаза казались потухшими, щёки будто бы впали. — Спасаю репутацию вас обоих, — Теодор трансфигурировал лимонный халат и такого же цвета маску. — Держите, доктор Забини, ваш халат... Советую левую руку спрятать в кармане, — Теодор кивнул на перемотанную бинтами повреждённую конечность Блейза. — Мисс Уизли, поправляйтесь скорее. — Мы знакомы? — тихо спросила Джинни, и Тео позволил себе приспустить с лица маску. — Спасатель вашей репутации, доктор Теодор Нотт, — он всё-таки не удержался от усмешки. Ему казалось, что в этот безумный день он действительно способен на всё. — Идём, Блейз. Увидев, как Забини наклонился к девушке, Теодор тактично отвернулся. Положил руку на дверную ручку. — Идёмте, коллега, нас ждут другие пациенты! *** Блейз оставил на лбу Джинни лёгкий поцелуй, прежде чем метнуться вслед за Теодором. Всё-таки спрятал левую руку в карман и ощутил, как по коже пробежала лёгкая щекотка: очевидно, Нотт накинул на них обоих отводящие чары... Правильное решение. Всё-таки был шанс нарваться на настоящих колдомедиков. Гермиона, которая говорила с сидевшим на диванчике Уизли, толкнула того в плечо, указав на палату. Парень растерянно осмотрелся и поднялся на ноги. Он даже не взглянул в сторону лже-колдомедиков и скрылся за дверью. Гермиона тоже поднялась и одарила Нотта взглядом, полным обожания. Она двинулась по коридору и завернула за угол; Блейз и Теодор шли следом за ней. Убедившись, что рядом нет посторонних, Забини снял маску и мантию. Теодор сделал то же самое и взмахнул палочкой. Вещи тут же приобрели первозданный вид, и Нотт опустил на плечи Грейнджер её тёмно-зелёный китель, получив от неё благодарную улыбку. Если бы Блейз не был занят своими мрачными мыслями, он оценил бы этот уровень взаимодействия между ними двумя. — Ты сегодня как самый настоящий волшебник, Тео, — прошептала Гермиона, укутанная в его объятия. Нотт ей ничего не ответил, лишь улыбнулся, но помрачнел, переведя взгляд на Блейза. — Ты как? Забини покачал головой, жмурясь. — Паршивее ещё не было... — прочистив горло, сказал Блейз. — Спасибо. Вам обоим. Он поймал неодобрительный взгляд Гермионы и невольно вжал голову в плечи. — Она мне рассказала, Блейз. Всё рассказала. Вы... Вы просто... То, что она здесь, Забини, твоя вина в том числе! — Это целиком и полностью моя вина... — прошептал Блейз, глядя на серую плитку, устилавшую коридор больницы. — Если бы не Дюссельдорф... Она бы никогда не упала с метлы. Ей было плохо... — Из-за беременности, — безжалостно отрезала Гермиона. Её глаза едва не сверкали от праведного гнева, и Блейз поразился такой быстрой перемене: только что она дарила нежнейшие взгляды Теодору, и вот уже была готова разорвать его, Забини, на куски. — Это не самое подходящее место для такого разговора, моя милая Белоснежка, — Нотт успокаивающе гладил её по плечам, — думаю, нам пора уходить. Ты останешься? Гермиона вдруг резко вывернулась из объятий Нотта, и теперь уже прожигала своим взглядом его самого. — С тобой мы тоже не договорили! Не думай, что это, — она обвела пальцем их троих и больничный коридор, — отменяет наш договор, Нотт! Мне пора на работу, — тем не менее, она несколько яростно поцеловала Теодора в щёку и вскоре скрылась за дверьми, ведущими к лестнице. — Я на ней женюсь, — благоговейно прошептал Теодор, глядя вслед удаляющейся девушке. — Если выйдешь из Азкабана, — добавил Блейз, но тут Теодор обернулся к нему, одарив сияющим взглядом синих глаз. — Когда, Блейз. Когда выйду из Азкабана.