Твой дорогой Н

Разочарование. Он испытывал грёбаное разочарование, глядя на её пустую кровать. И где, позвольте узнать, её носит по ночам? Он сжал челюсти так сильно, что скрипнул зубами. Шёл в её дом, предвкушая насыщение, но теперь чувствовал себя обманутым. Неужели завела дружка? Быть не может. Какое-то время он провёл в её комнате, рассматривая безделушки на полках и книги на столе. Демонология? Милая Грейнджер, демонов не существует, только выворачивающее жилы проклятие делает его монстром. В остальном… Он глубоко вздохнул, проведя по обложке книги рукой. — Вряд ли здесь найдётся что-то правдивое, Гермиона, — прошептал, словно она была рядом. На спинке стула висел её кардиган. Он взял вещь, прижал к лицу, глубоко вдохнул запах. Казалось, будто пряжа ещё хранит её тепло. Грейнджер, ну где тебя носит?! Появилась шальная мысль отыскать себе жертву и насытиться, раз его сахара кусочек решил поиграть в прятки. Он уже представил, как утром Гермиону шокирует новость об очередном нападении, но… Парадокс. Не хотелось ей изменять. Последние несколько месяцев он держал свою сущность под контролем, и всё благодаря Грейнджер с её потрясающе вкусной магией и губительной для него привлекательностью. Удача, что он проследил эту закономерность, жаль, что она не вернулась в магический мир чуточку раньше. Возможно, он не выпил бы столько девушек… Он в который раз выскользнул из её дома незамеченным, успокаивая себя тем, что обязательно встретится с ней на днях. *** Джинни была сама не своя. Гермиона заметила это сразу же, едва обняла подругу при встрече: взгляд рассеянный, движения несколько заторможенные, вид в целом отрешённый. — Как Дюссельдорф? — спросила Гермиона, сделав глоток вина. Они давно не собирались вот так, исключительно девочками, и казалось, что тем для обсуждения накопилось множество, вот только Гермиона вдруг поняла, что язык не поворачивается поделиться с Джинни своим кудрявым секретом. Кстати, о нём… Сквозной блокнот лежал в сумочке, а она ведь ему так ничего и не написала. Отвлеклась на письмо, потом наскоро собралась, поставила родителей перед фактом и сбежала ночевать к Джинни. Гермиона глубоко вздохнула, сделав ещё один глоток вина и заставляя себя слушать подругу: всё равно при ней написать не получится без лишних вопросов. — Игра отлично, город прекрасен. Девочки устроили мне девичник, и я так напилась… — Джинни покачала головой. — Ничего не помню. Представляешь, даже как утром проснулась вспомнить не могу! Хорошо, Забини был там… Гермиона едва не выронила бокал из руки. — Стоп. Где там был Блейз? — переспросила она, часто заморгав. — В моём номере. Оказывается, это он привёл меня из бара в мой номер вечером, а утром зашёл спросить, в порядке ли я. Боже, так стыдно! — Джинни прижала ко лбу руку. — Хорошо, что я прилично выглядела, когда он пришёл. Насколько это возможно утром после девичника, — она рассмеялась, и Гермиона улыбнулась ей. — О, прости, что девичник прошёл без тебя, девочки из команды его организовали сюрпризом. Я не знала. Гермиона сжала в своих пальцах руку Джинни в успокаивающем жесте. — Успокойся, меня всё равно не могло там быть. Странно, что они не потащили тебя в стрип-клуб. — О, они ходили, но я в это время уже мирно спала, — Джинни хихикнула и залпом допила вино. — По правде говоря, Гермиона, меня кое-что беспокоит, — нервно заправив прядь волос за ухо, сказала девушка, — но ты должна пообещать, что это останется между нами, — она произнесла последнюю фразу с нажимом, глядя прямо в карие глаза подруги. — Ни Гарри, ни кому-либо из моей семьи этого знать нельзя. Внутренности Гермионы будто бы покрылись инеем. Она сглотнула и поставила на столик свой бокал с недопитым вином. Что-то подсказывало, что Забини не просто так появился в рассказе Джинни, и как некстати вспомнились его слова… Что-то про то, что он не станет возражать, если Уизли сама проявит инициативу? Она не помнила дословно. Гермиона приготовилась слушать новость про измену накануне свадьбы, но… — У меня ощущение, что кто-то влез в мою память, — тихо проговорила Джинни. — Целые куски жизни пропали. Я думала… точнее, думаю, что ты сможешь помочь. Ты ведь вернула родителям память. Может, это паранойя, но это дурацкое ощущение не уходит уже несколько дней, — девушка налила себе ещё вина. — Значит, мне не показалось, что тебя что-то беспокоит, — вздохнула Гермиона. — Выглядишь растерянной. Джинни кивнула и сделала небольшой глоток. — Вроде всё помню в общих чертах, но начинаю углубляться в детали, и ничего! Девичник, например. Помню, как болтали с девочками, а вот о чём конкретно — нет. Вот я сижу с ними за столом, раз! — она щёлкнула пальцами. — И я уже стою в своём номере следующим утром, и Забини мне рассказывает, как он вывел меня из бара, дошёл со мной до номера и пожелал спокойной ночи. Кстати, чем он сейчас занимается, не знаешь? Я как-то и не спросила… До этого вопроса Гермиона подозревала, что виноваты в амнезии подруги коварные шампанское и вино, выпитые ею на девичнике. Теперь же она всерьёз задумалась, не права ли подруга насчёт своей памяти. — В каком смысле, Джинни? У него кофейня, мы там вместе были. — К-когда? — дрожащим голосом спросила Уизли. В её глазах явственно читался страх. — Пару месяцев назад. — Я не помню… — прошептала Джинни, подтянув к груди колени и обняв их руками. — Я этого не помню! *** Теодор поправил подушку, устраиваясь поудобнее, и раскрыл сквозной блокнот. Пробежался взглядом по их переписке и улыбнулся. Оказывается, его Белоснежка обжигающе горячая штучка. Не терпелось повторить! Желательно, конечно, то, что осталось в гостиной старост, но от пары пошлых строчек в её исполнении он бы не отказался. Часы пробили полночь, когда Тео обмакнул в чернила перо и нацарапал: «Спишь, Белоснежка?» Нахмурился, увидев небольшую кляксу на пергаменте, и не сразу понял, что её оставила Гермиона, а не он сам. Тео провёл кончиком пальца по ней. В воображении вдруг появилась картина, как некто подкрадывается сзади к ничего не подозревающей Гермионе, и она успевает только уронить каплю чернил на пергамент… «Не сплю. Я у Джинни». Он задумался, насколько подозрительным будет выглядеть любой вопрос об Уизли в его исполнении. Кажется, они ни разу не упоминали Джинни в разговорах, да и в целом Нотту она была не интересна, но голова побаливала, напоминая о незапланированной пьянке с Забини, а вместе с этим и о его большой ошибке. Да, Теодор был убеждён, что эти двое только усугубили свою ситуацию экспериментами с памятью. Он прикусил кончик пера, размышляя, стоит ли спрашивать и что именно. «Обсуждаете свадебные платья?» «Ага. И амнезию на фоне употребления алкоголя». Значит, Джинни пожаловалась подружке на проблемы с памятью. Он чуть было не нацарапал тут же, на пергаменте, напоминание самому себе передать эти слова Блейзу, но вовремя остановился. Это было бы очень глупо. Но не так глупо, как… «Передавай Уизли привет». «Как проснётся, обязательно». Губы растянулись в дьявольской улыбке. «Значит, ты одна?» «Да…» «Я чертовски сильно тебя хочу, Гермиона». Тео прикусил губу. Ответ превзошёл все его ожидания. *** Строчка за строчкой ложилась на пергамент их общая фантазия. С лёгкой подачи Нотта Гермиона взяла инициативу в свои руки и зашла так далеко, что теперь не представляла, как посмотрит ему в глаза при встрече. Хотелось бы, конечно, снизу вверх… Она хихикнула, прижав ладонь к губам, стараясь не думать о том, что будет завтра. Сегодня и сейчас Нотт её хотел, глупо было отрицать очевидное, вот только влюблённой девушке этого было мало. А ещё она решила, что рассказать Теодору про визиты инкуба всё равно, что сознаться в измене, ведь проклятый незнакомец делал с ней всё то, чего так хотел Нотт, кроме, конечно, самого главного… Кстати, в вопросах «самого главного» она была предельно откровенна сегодня. С чувством и в красках описала свои ощущения, которые испытала, когда твёрдый горячий орган оказался внутри неё. Нотт ответил на это не менее пылко… Жаль, лишь в переписке. «Пока, — подумала Гермиона, — пока в переписке». Его последнее сообщение отозвалось в душе особенно тепло. «Спи, моя Белоснежка». Она несколько раз перечитала эти три слова, улыбаясь. Ответила полную романтики глупость («Только с тобой») и, засыпая, представляла этот милый сердцу диалог, произнесённый их голосами.