Твой дорогой Н

На плечи Гермионы мягко опустилась его мантия, и девушка вздрогнула от неожиданности. Она всё ещё сидела верхом на Тео, пребывая в состоянии лёгкого шока. — Холли, пошел прочь! — прошипел Нотт, сверкая взглядом. Он сжимал в одной руке волшебную палочку, вторая же так и лежала на её талии. Впервые в жизни Гермиона испытала что-то похожее на злость в отношении домовика. — Я выполнял ваш приказ, хозяин. — Сгинь! — шикнул Теодор, нахмурившись. — Хозяин… — Ты смущаешь девушку! — голос Тео оказался пропитанным возмущением. — Я буду через несколько минут, пусть дожидаются! За спиной Гермиона услышала лёгкий хлопок. В комнате стало тихо. Рука Нотта заскользила по её спине вверх, он чуть надавил между лопаток, вынудив девушку наклониться вперёд. — Извини за это, — прошептал на ухо, гладя её по спине, — как бы я ни хотел продолжить, но мне правда нужно идти. — Да, я… Я понимаю. Она неуклюже слезла с него, смущённо пряча взгляд. Завернувшись в мантию Нотта, отыскала свою одежду. Тело ныло, требуя его прикосновений. Стоя к нему спиной, она скинула мантию и торопливо натянула свои вещи. Перекинув через плечо волосы, обернулась. Нотт сидел, откинув голову на спинку дивана, широко раскинув руки. Он уже привёл свою одежду в порядок и глубоко дышал через нос. — Холли хороший домовик, — проговорил Теодор, сомкнув веки. — Он не стал бы беспокоить по пустякам. Не злись на него. Гермиона шокированно уставилась на Теодора. — Только хотела попросить не наказывать его… — почистив горло, сказала Гермиона, не зная, куда себя деть. Теодор приподнял голову, хмурясь. — Наказывать? Нет, зачем? Он действительно выполнял мой приказ, — Тео со вздохом поднялся на ноги и медленно подошёл к ней. Завёл за ухо волнистую прядь волос, очертил кончиком пальца контур губ. Поддавшись порыву Гермиона высунула язык и мимолетно лизнула подушечку его пальца. — Ведьма, — прошептал Теодор, наклонившись к ней ближе, — горячая ведьма. Гермиона приподнялась на мысках и поцеловала его в щеку. — Ты надолго? — всё-таки спросила, положив руки на его плечи. Они вели себя так, словно были парой. — Не знаю, Грейнджер, но когда я вернусь… — его руки впились в её бедра, притягивая к себе. — Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не начнешь умолять прекратить. Пошло. Вульгарно. Совсем не романтично. Волнующе... — Посмотрим, Нотт, — она ответила, вложив в свою интонацию вызов, и почувствовала, как ладони на ягодицах напряглись. Одна из них исчезла, чтобы через секунду оставить звонкий шлепок. Прежде, чем уйти, Теодор запечатлел на её губах поцелуй. *** Сидящий напротив министерский служащий наводил на Теодора скуку своей бюрократией. Он долго и нудно разъяснял Нотту его права и обязанности как попечителя условно-досрочно освобождённого, затем всё то же самое, относительно его отца. Тео закатил глаза: будто бы папа лишился рассудка, в самом деле! Всего лишь драконья оспа… Смертельно опасная для стариков драконья оспа. — Когда он вернётся домой? — дослушав ценные инструкции чиновника, спросил Тео. — Завтра, мистер Нотт. Я хотел бы добавить… Он совсем плох. Тео кивнул, рассматривая свои ладони и поджав губы. — Можем ли мы отправиться в Мунго? — вскинув брови, спросил Теодор. Служащий стушевался и покачал головой. — Домашний арест предполагает запрет на выход за пределы поместья. Вы можете пригласить колдомедика домой. Теодор кивнул. — Это всё? — спросил как можно спокойнее, пряча досаду и тревогу за вежливостью. — Да, мне пора. Теодор протянул ему руку для рукопожатия. Воспитан же правильно, не так ли? Министерский чиновник вяло её потряс и поспешил исчезнуть в изумрудно-зелёном пламени камина. Некоторое время Теодор стоял посреди комнаты, обняв себя за плечи, как маленький. Он не был дураком, прекрасно помнил, как мучился от оспы дед Драко Абраксас, как болезнь сгубила его буквально за месяц. Ну вот как дорогой папенька подцепил эту заразу? Какого бедолагу подселили в соседнюю камеру? Может, это было сделано специально? Тео знал точно, что не готов остаться в этом мире совсем один, но, по всей видимости, именно такая судьба его ждала. — Холли, — тихо позвал верного эльфа, и тот сразу же появился перед обожаемым хозяином. — Готовь спальню отца и пригласи от моего имени семейного колдомедика. — Мистер Нотт возвращается? — почтительно спросил домовик, и Теодор кивнул. — Я должен извиниться, хозяин. Я потревожил вас… Тео замотал головой, останавливая эльфа. — Всё в порядке. Спальня, колдомедик, занимайся. Домовик исчез, а Теодор взял волшебную палочку. Усмехнулся: под закрытыми веками его поджидало воспоминание о подпрыгивающей груди Грейнджер. — Экспекто Патронум, — прошептал, распахнув глаза, и едва не ослеп от яркого света, залившего комнату. Величественная рысь материализовалась в её центре. Пожалуй… Это был один из плюсов его «беды». Раньше Теодор не мог вызывать патронус… — Мистер Фрейзер, я вынужден попросить у вас неделю отпуска. Из Азкабана освободили отца. Он болен. Я нужен ему, — Тео надиктовывал сообщение ровным голосом для начальника, а сам думал о Грейнджер. Рысь растворилась в стене, унося с собой послание. Стоит же сообщить Гермионе? Она будет беспокоиться… О нём и об их недоотношениях. Кстати, Тео, как там чувства к ней? Поутихли? Нет. Разгорались, словно адское пламя. От недавних воспоминаний в брюках стало тесно. Тео вслух рассмеялся от подкинутого ему жизнью абсурда. — Я так себе все руки сотру, — сквозь смех произнёс, распугав обитателей портретов, украшавших стены коридора, ведущего в его спальню. Теодору жутко хотелось домой, в свою квартиру, но при нынешних обстоятельствах он не мог себе этого позволить. Он устроился за столом, приманив пергамент и чернила. Занёс руку над чистым листом и задумался, что вообще хочет написать Грейнджер, кроме пары десятков пошлых фразочек, не желающих покидать пределы его разума. Было ли это нормальной реакцией, Теодор не мог сказать, но с момента, когда Грейнджер в спешке покинула его бёдра и до этой самой секунды его преследовали мысли из разряда «а если бы…» А если бы он вернулся в гостиную раньше… А если бы он заставил подождать министерского служащего чуть дольше… А если бы он держал свои требования снять шорты при себе и позволил Грейнджер продолжать работать ртом… Кстати, где она так научилась? Было ведь весьма неплохо… Капля чернил сорвалась на чистый пергамент, и Тео скомкал его. Взял новый. Зачем-то разгладил и без того ровный лист. А как начать? Грейнджер или Гермиона? Или… слова полились сами, перо только успевало порхать по пергаменту. Белоснежка, Я вынужден взять небольшой отпуск. Оставляю тебя со спокойным сердцем, знаю, что справишься. Пиши и присылай патронусы. Может, заскочу на работу при возможности. Береги себя. Тео Нотт. p.s. не могу перестать думать о твоих губах. Запечатывая письмо, он подумал, что последнее звучало скорее романтично, чем эротично, хотя именно этот смысл он вкладывал в слова. Теодор действительно прокручивал в голове моменты, когда умница-Грейнджер с трепетом ласкала его ртом. Тео отправил конверт, не дожидаясь утра: просто боялся, что передумает его посылать или перепишет послание на более официальное. Проводил взглядом сову, пока та не превратилась в точку на горизонте. Он забрался в постель, впервые мысленно пожелав спокойной ночи Грейнджер, уверенный, что её сон сегодня никто не потревожит.