Твой дорогой Н

Блейз вертел в руках кусочек плотной фотобумаги, где навсегда отпечатался странный порыв Джинни Уизли-будущей-Поттер. Прошло несколько дней, а кожа на щеке всё ещё будто бы пылала от мимолетного прикосновения её губ. Он неосознанно коснулся этого же места кончиками пальцев. По правде говоря, этот поцелуй моментально ввёл его в ступор там, в фотокабинке. Он замер, а смущённая Джинни очень быстро от него отпрянула, что-то бормоча. Извинения? Он не разобрал. Девушка так шустро выпорхнула из кабинки, что он едва успел догнать её и скомканно попрощаться перед тем, как она трансгрессировала. Сам же Блейз вернулся за снимком… На сегодняшний день одним из самых дорогих сердцу. Она не появилась на следующий день, и через день тоже, что только усугубляло болезненное состояние души по уши влюблённого Блейза. Вспомнив, что Джинни упоминала маньяка, он штудировал магловскую и магическую прессу, опасаясь, что найдёт новость о пропаже или убийстве девушки, и выдохнул с облегчением, когда на развороте свежего Ведьмополитена нашёл её колдографию. Вокруг растерянной на вид Джинни, одетой в скромное белое платье, кружили швеи «Твилфитт и Таттинг», на заднем плане можно было узнать Молли Уизли, задумчиво постукивающую пальцем по подбородку. С облегчением пришла горечь разочарования. Она выходит замуж, а мимолётные поцелуи в щёчку ничего не значат. Блейз совсем поник. Остро нуждался в разговоре с кем-то близким, потому, отложив их с Джинни фото в сторону, приманил пергамент и чернила. Куда там запропастилась его подруга по несчастью? Итак, «Здравствуй, Гермиона…» *** Постепенно от слова «инкуб» начинало подташнивать. Двухдневная командировка в Хогвартс затянулась, поскольку материала для изучения оказалось много, но действительно нужной и полезной информации в каждой книге было мало. Использовать поисковые чары они не могли: Ирма Пинс пристально следила за ними. Опытный взгляд библиотекаря моментально распознал заклинание, которым Теодор посмел потревожить бумажных подопечных мадам Пинс; не укрылись от неё и сияющие взгляды этих двоих, наводящие на определённые мысли. — Жаль, я не могу конфисковать у вас палочки на входе, — фыркнула Ирма, поправив очки, — и рассадить по разным углам библиотеки! Ответами её ворчанию вечером первого дня послужили красноречивые взгляды: пристыженный — Гермионы, снисходительный — Нотта. Стопка пергаментов, исписанных их почерками, росла очень медленно. В некоторых книгах встречались лишь упоминания вскользь, где-то авторы оказывались щедрыми на пару абзацев, часто информация дублировалась. Всё, что удалось выяснить на сегодня, сводилось к следующему. Инкубье проклятие действительно существовало и заставляло поражённого им волшебника жаждать соития для сохранения собственной жизни. Инкуб не убивал умышленно, за него это делала искалеченная магия: при достижении высшей точки наслаждения проклятый буквально поглощал волшебство партнёрши, иссушая её. Если же инкуб воздерживался от таких связей, собственная магия постепенно убивала его самого… И именно жажда продолжать жить и дышать толкала его на поиск новых жертв. Встречались и противоречивые факты. К примеру, в одном источнике указывалось, что к смерти жертвы приведёт лишь соитие в естественной форме, в других книгах указывали, что любое взаимодействие с сексуальным подтекстом может стать фатальным. — Знаешь, Тео, — в очередной раз просматривая записи, проговорила Гермиона. Нотт невнятно хмыкнул, давая понять, что слушает её. — Было бы неплохо поискать судебные прецеденты. Может, когда-то судили инкубов. Мне кажется, в делах будет больше конкретной и правдивой информации. Их взгляды встретились, бабочки в животе Гермионы встрепенулись. Нотт провёл по губам фалангами пальца, как делал всегда, глубоко задумавшись, и медленно кивнул. — Это очень хорошая идея. Только вот у нас с тобой не тот уровень доступа. В архив Визенгамота просто так не попасть. — Гарри сделает для нас разрешение. Дело важное. Теодор кивнул, откинувшись на спинку стула, а затем быстро поднялся на ноги. — Я бы отправил ему весточку, чтобы начинали прямо сейчас, но ты ведь хочешь лично почитать эти дела? — она кивнула, улыбаясь ему. — Ну вот. Не хочешь пройтись? Не знаю, как у тебя, а у меня мозг кипит уже. Никогда в жизни не читал что-то настолько невозбуждающее о сексе, — он усмехнулся, и Гермиона почувствовала, как к щекам прилипает краска. Все эти дни Теодор вёл себя так, словно ни разу не доводил её до оргазма, и это убивало. Они спали буквально через стенку, Гермиона ясно дала ему понять, что не рассчитывает на «служебный роман», но Нотт не проявлял к ней лишнего внимания. Конечно, секс без обязательств был совсем не в её стиле, но ради Тео она готова была сделать исключение, хотя бы потому что никого другого не хотелось… Заданный ему в первый день нахождения в стенах Хогвартса вопрос остался без ответа. Поведение Теодора буквально взрывало её мозг, не вписываясь в привычные понятия логики. Постепенно восторг от возложенной на неё миссии рассеялся, и вернулись мысли о скрытой непреложным обетом тайне Нотта. Версию возможной зависимости она пока считала основной, но недоказанной: Тео выглядел как обычно, подозрительных колбочек с собой не таскал и вёл себя вполне адекватно. Конечно, где-то в глубине души рациональная Гермиона качала лохматой головой и ставила Нотту диагноз «мудак обыкновенный», но влюблённая Гермиона отмахивалась от этих мыслей. — Пойдём, — она поднялась на ноги, размяв запястья. Осенний пейзаж завораживал. В тёмной глади Чёрного озера отражались нарядные деревья, с их тонких ветвей срывались редкие листья. Воздух казался пряным. В безоблачном небе сияло обманчивое солнце. Они с Теодором стояли на восстановленном деревянном мосту в абсолютно некомфортной для Гермионы тишине. Она очень хотела получить ответ на свой вопрос. — Тео, — позвала негромко, умоляя своё сердце не срываться с ритма, — ответь мне. Погружённый в свои мысли Нотт непонимающе посмотрел на неё. Нахмурился. Гермиона испытала жгучее желание прикоснуться к нему… — Ответить на что? — На мой вопрос, — она сглотнула, но не отвела взгляда. — Я задала его в первый день нашего пребывания здесь. Ветер подхватил волнистую прядку волос и бросил на её лицо. Гермиона качнула головой в безуспешной попытке убрать её. — Нравишься ли ты мне, Белоснежка? — его пальцы коснулись скулы, перехватили прядь и заправили её за ухо. Гермиона сглотнула, чуть наклонив голову к его руке. Тео вздохнул, прикрыв глаза. — Нравишься. Она часто заморгала, не ожидавшая такого ответа. Подготовилась к обидному «нет», а получила… Ну, то, о чем отчаянно мечтала. Она открыла было рот, чтобы задать следующий весьма логичный вопрос, но указательный палец Нотта прижался к её губам. — Пока я не решу одну… — он задумчиво поднял взгляд, будто подбирал правильное слово, — проблему, я не смогу взять на себя такую ответственность, — и он пронзительно посмотрел прямо на неё. Склонился ниже, скользнув кончиком пальца по щеке к уху, а затем вовсе зарылся в её волосах, притягивая к себе, заставив Гермиону сделать крошечный шажок, прижаться к его груди. — Но как же тяжело удержаться… Он провёл кончиком носа по её щеке. Гермиона прикрыла глаза, позволив себе обвить руками его шею. — Что за проблема? — спросила полушёпотом, растворяясь в его объятиях. Он прижимал её к себе за талию одной рукой, второй мягко массировал кожу головы. — Когда я её решу, расскажу, — Теодор ответил уклончиво. Обе его руки оказались на её талии. — Гермиона? Ноги стали ватными. Таким бархатным тоном он ещё не обращался к ней. — Теодор? — Можно я тебя поцелую? — Нужно… Она была готова поклясться, что нежнее её ещё не целовали. Неторопливо, без пошлого подтекста, словно желая распробовать. Рациональная Гермиона негодовала, но влюблённая... Влюблённой казалось, что её душа поднялась в небеса, не планируя самостоятельно оттуда спускаться. Вернуть её на землю отныне мог только Теодор Нотт, и от него зависело, будет ли это приземление мягким.