Твой дорогой Н

Они трансгрессировали на Медиум Лэйн — новую магическую улочку, появившуюся через год после войны. Менее шумная, чем Косой переулок, не такая мрачная, как Лютный, она стала колыбелью для её, Гермионы, поколения волшебников… в основном, чистокровных и оправданных перед обществом. Гермиона знала, что половина её однокурсников- слизеринцев живёт именно здесь, пытаясь строить жизнь без влияния отмеченных Волдемортом родителей, древних стен конфискованных поместий и привычного снобизма, но сама архитектура Медиум Лэйн вкупе с завышенными ценами на жильё тонко намекала, кому именно здесь будут рады. Теодор шёл чуть впереди, чёрная папка так и порхала у его плеча. Периодически он обменивался короткими приветствиями с прохожими, среди которых Гермиона не нашла ни одного знакомого лица. Она чувствовала себя здесь лишней, впрочем, это чувство слишком часто преследовало её после возвращения в магический мир. Словно вновь проживала первый год в Хогвартсе, удивляясь каждой мелочи, но научилась прятать свои восторги за расслабленным выражением лица и дежурной улыбкой. Периодически она ловила на себе отдающие презрением взгляды тех, кто, по всей видимости, не был рад победе над Волдемортом, но был вынужден смириться с новым министром и режимом. Они шли и шли, и у Гермионы складывалось впечатление, будто бы Нотт специально ведёт её по самой чистокровной улице в Лондоне, словно забавного зверька. Язык не поворачивался спросить, далеко ли ещё, икроножные мышцы начали ныть, но девушка стойко терпела это. На самом деле она никак не могла выкинуть из головы почти невесомое касание ноттовских губ и его вопрос, окативший тело жаром. «Как же тебе доказать, что я уже взрослый дядя, Гермиона?» И ни одной приличной мысли в её умной голове… — Стой, Грейнджер, — её левое запястье обхватили его пальцы. — Пришли. Задумавшаяся Гермиона так и продолжила бы шагать, смакуя мимолётный контакт. Кажется, у неё формируется кинк на лифты… Она поравнялась с Теодором, остановившимся напротив трёхэтажного дома. — Молчишь, смотришь, запоминаешь, восхищаешься, — будничным тоном произнёс Теодор. — Может, введёшь в курс дела? Он обрушил на неё снисходительный взгляд синих глаз. — Белоснежка, ты слишком долго отсутствовала в нашем мире, поэтому повторяю второй и последний раз: молчишь, смотришь, запоминаешь, восхищаешься. — Последнее обязательно? — фыркнула девушка, выгнув бровь. Теодор склонил голову набок, рассматривая её. Уголок его губ дёрнулся вверх в намёке на усмешку. Он наклонился к ней. Гермиона поборола желание прикрыть глаза и вытянуться, встав на мыски. — Последнее — основополагающее, — выдохнул Нотт и тут же отшатнулся от неё, забарабанив в дверь кулаком. — Отдел по выявлению и устранению последствий случайного колдовства, откройте. Гермиона сглотнула. Твёрдый, уверенный голос, от которого всё внутри моментально сжалось. И это Тео Нотт? Её неприметный однокурсник, почти наравне с ней проводивший время в школьной библиотеке и предпочитавший словесные баталии дракам? Тем не менее, на стук в дверь не последовало никакой реакции. Плечи Нотта напряглись, даже контролируемая его магией чёрная папка замерла в воздухе. Он снова постучал, более требовательно. Воздух на мгновение стал густым из-за магии: очевидно, жильцы дома пытались просканировать пространство за дверью. — Я повторяю: откройте, отдел по выявлению и устранению последствий случайного колдовства. — П-представьтесь, — приглушённый дрожащий голос, явно женский. Гермиона внимательно наблюдала за Ноттом. — Старший специалист отдела по выявлению и устранению последствий случайного колдовства Теодор Нотт, — терпеливо и отчётливо произнёс Тео, и после этого дверь приоткрылась. Гермиона рассмотрела в дверном проёме невысокую девушку в домашнем платье, перепачканном чем-то похожим на детское питание. Её взгляд перебегал с Нотта на Гермиону. — А что она здесь делает? — спросила девушка, хмурясь. — Это мой стажёр, Гермиона Грейнджер. Гермиона так резко повернула голову в его сторону, что её нехитрая причёска развалилась, и спутанные каштановые пряди опустились на плечи. Стажёр! Вообще-то она тоже специалист! Всё ещё рассматривающая Гермиону девушка кивнула сама себе, одарила вопросительным взглядом Теодора. — Чем могу быть полезна? — Может, для начала пригласите нас войти? — почти дружелюбно спросил Тео и улыбнулся. В этот момент тонкие детские ручки обвили девушку за талию. — По всей видимости, вот и причина нашего визита, — почти ласково проговорил Нотт, — как тебя зовут, малыш? Следующие полчаса Гермиона с невероятной скоростью строчила по пергаменту, заменяя Нотту прытко пишущее перо: он опрашивал одинокую мать двоих детей, постоянно отвлекаясь на так и липнувшего к нему малыша лет шести, у которого и случился выброс стихийной магии в полном маглов парке. За время опроса ребёнок продемонстрировал Теодору весь арсенал своих игрушек, с полдюжины раз переспросил его имя, нарезал тысячу кругов по небольшой уютной гостиной и, в конце концов, искренне спросил, может ли Нотт хоть немного побыть его папой, но совсем не поведение малыша поразило Гермиону, нет, только то, как откликался Тео на бесхитростные детские выходки. Это… умиляло. И добавляло в копилочку плюсов Нотта пару десятков монет. — Что это было? — спросила Гермиона, когда сама любезность мистер Нотт распрощался с матерью-одиночкой и её непоседливым ребёнком. — Профессионализм, — отчеканил Теодор, — обрати внимание, она даже не подумала возразить, когда я выписал ей штраф. — Я… я про ребёнка! — А что — ребёнок? Половина успеха нашей работы заключается во взаимодействии с людьми, вне зависимости от их возраста. Учись, Белоснежка, — он подмигнул ей. — Почему ты не взял с собой прытко пишущее перо? — Погоди, — Теодор остановился, и Гермиона была вынуждена также замереть, — как это — не взял? Эта честь сегодня выпала тебе, пёрышко, — в его голосе зазвучала издёвка, в глазах плясали искорки веселья. — Я думала, ты позволишь провести опрос мне, — обиженно произнесла Гермиона, и Нотт рассмеялся. — Пока ты не научишься делать лицо попроще, тебя нельзя подпускать к людям. Всё просто. — Я умею работать с людьми! — Не умеешь. — Умею! — Не спорь, пёрышко, — Теодор зашагал дальше по Медиум Лэйн. Чёрная папка так и порхала рядом с ним.

***

В кофейне витали приятнейшие ароматы: кофе, корица, свежая выпечка… Гермиона расслабленно откинулась на бархатные фиолетовые подушки, ожидая своего спутника, и снова погрузилась в размышления о произошедшем. Нотт почти каждый день кого-то опрашивал в их кабинете, но она почему-то не придавала значения его поведению, а вот сегодня… он её удивил. Смотреть, как он возится с чужим ребёнком, оказалось приятно. — Не засыпай, Гермиона, — раздался стук фарфора о деревянную поверхность стола. Девушка распахнула глаза, провожая взглядом присаживающегося напротив неё Блейза. — Твой кофе. — Сама галантность, Забини, — она обхватила руками чашку, сделала глоток. — Отменный. — Из рук хозяина заведения, ещё бы, — он усмехнулся. После возвращения в магический мир Гермиона облюбовала кофейню Блейза, что и послужило причиной их сближения. Сначала они просто кивали друг другу в знак приветствия, потом стали перебрасываться ничего не значащими фразами, и вот теперь дошли до точки «выкладывай, что у тебя там стряслось». Блейз метку не получил, в пособничестве Волдеморту замечен не был, его даже не судили после битвы за Хогвартс. По правде говоря, Гермиона его почти не помнила в школе. Словом, она не нашла ни одной причины, по которой стоило бы его избегать, и постепенно вечерний кофе в его компании стал традицией… и с ним она почти без опаски могла говорить о Тео. Просто пересказывала их рабочие будни, чем и занималась прямо сейчас, пока Забини, осушив свою чашку, не перебил её. — Я давно хотел у тебя спросить, — склонившись над столом, начал Блейз, — ты, случайно, не влюбилась? Вот оно. Прозвучало. Гермиона облизнула губы, прикрыла глаза. В памяти тут же возник Теодор, тысячи осколков его образов. Читающий, пишущий, задумчиво смотрящий в окно, сжимающий в лифте её руки… Неужели оно так очевидно? — Нет, Грейнджер, — Блейз спрятал лицо в ладонях, чем сильно удивил девушку, — нет, не говори, что это Нотт, но это он, да? Гермиона смущённо кивнула, комкая в тонких пальцах салфетку. — А что не так? Тео он… он хороший, — медленно проговорила она. Блейз одарил её странным взглядом. — Кто угодно, только не Нотт, — тон Забини был серьёзен. Присущая ему весёлость испарилась, словно её смыло волной странной тревоги, спрятанной теперь в каре-зелёных глазах. — Объяснишь? — Гермиона сложила руки на столе и упёрлась в них подбородком. — Или ты ревнуешь? — она растянула губы в улыбке, но под ложечкой засосало. — Просто не нужно тебе с ним связываться. — Он женат и у него куча детишек? — Лучше бы он был женат, — тем же лишённым игривости голосом сказал Блейз, — просто… лучше пресечь это на корню. — Давай я сама решу, что лучше для меня? — вскинулась Гермиона. — Тем более что мы просто общаемся по работе и… — «Лифт!» — и всё. — Пусть это так и останется! — Объясни, почему! — почти прорычала Гермиона, отбросив в сторону несчастную салфетку. — Иначе я правда подумаю, что разбиваю твоё итальянское сердце! Блейз невесело усмехнулся. — Нельзя сломать то, что уже разбито.

***

В пятницу вечером привычный кофе в компании Блейза внезапно превратился в несколько шипучих коктейлей в одном из магических баров Лондона. Они сидели за барной стойкой и методично напивались. Гермиона всё-таки сравнила почерк в записке с одним из составленных Ноттом протоколов и испытала странную смесь чувств: разочарование, растворённое в облегчении. Почерк кардинально отличался. Хитростью она вынудила написать какую-то ерунду на клочке пергамента и Блейза, но и здесь совпадений не нашла, вычеркнув из списка подозреваемых обоих парней. Странный сон с таинственным незнакомцем повторился снова: он доводил её до исступления, но самого желанного не давал. — А ты общаешься с Уизли? — покачивая в руке бокал с огневиски, спросил Блейз. — С каким из? — Гермиона сделала маленький глоточек своего шипучего коктейля и прикрыла от удовольствия глаза. Приятный клубничный привкус окутал язык. — С какой, — уточнил Забини, посмотрев прямо на Гермиону. — Её пора называть Поттер, — девушка улыбнулась, вспоминая помолвку лучших друзей. Смущённый Гарри, вставший на одно колено, робкое «да», слетевшее с губ лучшей подруги… В груди засаднило. Ей тоже хотелось таких простых вещей. Почему-то для Гермионы отношения всегда оставались нерешаемой задачей со звёздочкой. — Понятно, — Блейз залпом осушил свой бокал. Гермиона пристально посмотрела на него. — Что-то не так? Он слишком резко покачал головой, жестом спросив у бармена ещё огневиски, и картинка в голове Гермионы сложилась. — Она тебе нравится, — немного шокировано произнесла девушка. — Нравилась. До этого момента. — Блейз… — Давай лучше ещё выпьем, Грейнджер.

***

Несколько часов спустя, изрядно пьяные, вдоволь натанцевавшиеся, они шли по Медиум Лэйн к выходу в магловскую часть Лондона. Летняя ночь окутывала своей особой прохладой, небо на востоке постепенно светлело, слышалось пение птиц. Плечи Гермионы согревал пиджак Блейза, они много смеялись смехом, маскирующим трещины душевных ран. Вдалеке заиграла музыка, и Забини, не спрашивая, закружил хохочущую Гермиону в немного неуклюжем танце, а потом что-то пошло не так. Они замерли посреди пустой магической улочки, глядя друг другу в глаза. Веселье схлынуло в один миг, а взгляды стали почти осознанными. Его руки крепче сжали её талию… Гермиона почувствовала спиной прохладу стены, к которой её прижал Забини. Их губы встретились. Девушка зарылась пальцами в его волосы, вжимаясь в его тело, её нога скользнула вверх по его бедру, и Блейз подхватил её рукой под колено, не прекращая терзать её губы. Гермиона растворилась в ощущениях. Блейз поглаживал её бедро, вжимая в стену, прикусывал её губы, но тут же зализывал эти микротравмы. Воздуха не хватало, но ещё сильнее хотелось дышать чёрным перцем и амброй… На секунду показалось, что пальцы перебирают кудряшки цвета горького шоколада, а кожи касается жёсткая ткань формы. — Тео… — прошептала она, подставляя под поцелуи шею. Всё прекратилось так же быстро, как и началось. Блейз сжал в кулаке ткань платья, аккуратно убрал её ногу со своей талии и отстранился. Выдохнул. — Прости, — она опиралась о стену, глядя в светлеющее небо. — Прости, Блейз. — Всё в порядке, — он поправил накинутый на её плечи пиджак, — я тоже представлял, что у тебя длинные рыжие волосы, — с горечью произнёс он.