Твой дорогой Н

Дверь в кофейню распахнулась, пропуская в наполненное приятными ароматами помещение двух весело щебечущих девушек. — Какое колоритное место, — Джинни остановилась и осмотрелась. — Если здесь достойный кофе, Гермиона, я буду обижена за то, что ты не привела меня сюда раньше! — Можешь начинать обижаться, потому что здесь подают настоящий итальянский капучино, — Гермиона поманила подругу к облюбованному ею столику. Села так, чтобы видеть барную стойку, и улыбнулась Джинни, стараясь не обращать внимания на головную боль, поселившуюся в затылке. Она толком не поспала. Пришла домой под утро, скинув с себя одежду, забралась в постель, и, погружённая в размышления о Нотте и очень странном поведении Блейза, задремала на пару часов. Что такого Забини знал о Тео? Варианты росли в геометрической прогрессии, от мелкого абьюза до серьёзных преступлений, но, в конце концов, не ей ли решать, с каким грузом за плечами Нотта она готова смириться? Любопытство сжирало не хуже головной боли, потому Гермиона решила попытаться надавить на своего кофейного приятеля. Так кстати её разбудила сова от Джинни с предложением встретиться… План созрел моментально, даже от головной боли девушка отмахнулась. Натягивая на себя джинсы и свитер, размышляла, не будет ли этот жест чересчур жестоким по отношению к Блейзу, но как же хотелось наказать его за собственное подогретое любопытство… Вот и потащила будущую миссис Поттер прямиком во владения Забини, мерзко хихикая глубоко в душе и с нетерпением ожидая теперь его появления. — Разве нам не нужно сделать заказ у стойки? — спросила Джинни, заняв место напротив Гермионы. — У меня здесь спецобслуживание, — Грейнджер подмигнула подруге, — а вообще, заказ можно сделать, трижды постучав палочкой по сахарнице и назвав выбранный напиток, — и Гермиона демонстративно коснулась белоснежного фарфора три раза, — эспрессо-тоник! Джинни приподняла бровь. — Эспрессо-тоник с утра? С тобой всё в порядке? — Джинни повторила её жест. — Капучино. Гермиона прикусила внутреннюю поверхность щеки, раздумывая, стоит ли посвятить Джинни в подробности вчерашнего дня. Сказать, что ходила в бар, значит, нарваться на вопрос: «Какого дементора без меня?» Сообщить, что была с Блейзом, значит, дать почву для подозрений относительно природы их отношений. Вспомнились губы Забини и его ладонь, скользящая по бедру… Гермиона коротко вздохнула. Возможно, если бы она не очаровалась Ноттом… Не в этой жизни. — На самом деле я хотела попросить у тебя помощи со свадьбой, — сказала Джинни, не дождавшись ответа подруги на вопрос о её состоянии, и заправила за ухо длинную прядь рыжих волос. — Мысли мечутся в голове, я начинаю думать, например, о свадебных украшениях, потом резко переключаюсь на прическу, дальше — на бутоньерку для Гарри, и… — она развела руками, изображая взрыв, — мозг кипит! Мне нужна твоя потрясающая способность к систематизации! — заключила Джинни, склонив голову набок. Гермиона кивала, глядя в глаза подруги, периодически посматривая в сторону барной стойки. И где же носит Забини? Запоздало подумала, что он, возможно, позволил себе выходной после их небольшой вечеринки на двоих. Обидно получится… Гермиона была уверена, что присутствие Джинни в его кофейне поможет развязать ему язык и поделиться тайной Теодора. Сознание тряхнуло, словно снежный шар. Вспомнился лифтовый поручень, сводящий с ума парфюм, пропитавший воздух, и тихий вопрос. «Как же тебе доказать, что я уже взрослый дядя, Гермиона?» Как-как… Орально! Она смутилась от собственных мыслей и заставила себя вернуться к разговору с подругой. — С удовольствием помогу, — Гермиона улыбнулась, — хотя советчик из меня плохой, опыта в организации свадеб нет, сама знаешь. — Как будто у меня его навалом, — отозвалась Джинни, кладя левую руку на стол. Солнечный свет, падающий из окна, заиграл на гранях инкрустированного в кольцо камня. Гермиона залюбовалась украшением и тут же почувствовала укол совести. Что ты за человек, Гермиона Грейнджер, раз притащила невесту лучшего друга в логово её тайного воздыхателя? Тут же успокоила сама себя: этот визит вовсе не означает, что Джинни хотя бы посмотрит в сторону Блейза, а вот влюблённый мужчина вполне может раскрыть страшную тайну своего знакомого. В знак благодарности за лицезрение объекта своей страсти, разумеется. — Я даже не знаю, с чего начать, — щебетала Джинни, — вот как ты думаешь… Гермиона уже подготовила для неё ответ. Пожалела только, что вышла из дома налегке, не взяв ничего, кроме палочки и денег: блокнот бы сейчас пригодился. Она слушала Джинни с лёгкой улыбкой, когда увидела немного взъерошенного Забини, шагающего к их столику. Рядом с Блейзом порхал хайбол и белоснежная чашка, невольно напоминая Гермионе о привычке Нотта левитировать его неизменную чёрную папку. Забини казался расслабленным, но с каждым шагом выражение его лица менялось. Наконец, он остановился позади Джинни и вопросительно посмотрел на Гермиону… И девушка медленно моргнула, подтверждая его догадку. Она едва не рассмеялась: так смутился вечно раскрепощённый Блейз! Гермиона посмотрела на него с толикой интереса. — Вот и наши напитки, Джинни, — объявила она, поражаясь своему желанию поставить Блейза в неловкое положение перед подругой. Его взгляд обещал Гермионе… Возмездие. — За счёт заведения. Гермиона едва не присвистнула от соблазнительных ноток, которыми оказался пропитан его тон. Хайбол и чашка кофе плавно опустились на поверхность столика. — Мерлин и Моргана, мне принес кофе сам Блейз Забини! — Джинни протянула руку к чашке. — Мир перевернулся? — Не смог отказать себе в удовольствии угодить прекрасным дамам. Гермиона, уже пригубившая спасительный эспрессо-тоник, едва не подавилась им. Забини сиял не хуже позолоченной ложечки, расположившейся на белоснежном блюдце рядом с чашкой капучино. — Дай угадаю, — Джинни откинулась на спинку стула, — это милое местечко принадлежит тебе? Блейз самодовольно кивнул. — А это, — он указал подбородком на Гермиону, — мой постоянный гость. Девушка отсалютовала ему хайболом, с интересом наблюдая за их взаимодействием. Со стороны казалось, будто бы они — старые приятели, которые искренне рады встрече несколько лет спустя, и это было странно, потому что Гермиона не помнила, чтобы Джинни и Блейз хоть как-то общались. — Я пообещала на неё обидеться, если здесь подают приемлемый кофе, — сообщила Блейзу Джинни и сделала глоток. Прикрыла глаза. — Гермиона, я официально на тебя обижена. Забини, — она посмотрела прямо на него, и Гермиона заметила, как совсем немного покраснели его щеки, — это лучший капучино в моей жизни. — Приятно слышать, — он улыбнулся. Искренне и открыто. Джинни снова сделала глоток и вернула ему такую же открытую улыбку. Гермиона закусила губу, впервые подумав, что, возможно, привести Джинни сюда было большой ошибкой. Спустя полчаса стул напротив Гермионы занял сияющий Забини: Джинни попрощалась с подругой, сославшись на запланированные дела, и покинула кофейню. — Как мне тебя благодарить? — вопрошал Блейз, едва ли не мурлыча. — Готов на всё, но интим не предлагать. Я не хочу, чтобы меня называли ужасным именем Теодор во время секса. — Твоё зато прекрасное, Забини, — фыркнула Гермиона, — что оно там означает? Заика? Он наклонился над столом и медленно приблизился к лицу Гермионы. — Пламя, — выдохнул, глядя прямо в её глаза. — Не мне в нём гореть, — она пожала плечами, — так что выключай режим коварного соблазнителя, Джинни уже ушла. Блейз выпрямился, небрежно поправил волосы и посмотрел прямо на Гермиону. Весёлость испарялась с его лица с каждой секундой. — Про Тео… — Про Теодора… Начали в унисон и оба замолчали. Гермиона вдруг поняла, что её план провалился, ведь заметила, как серьёзность захватывает взгляд Блейза. — Ну, давай, — спокойно произнёс Забини, глядя на свои ладони, — что ты хотела сказать «про Тео»? Атмосфера за столиком изменилась, стала тяжёлой и неприятной. Гермиона допила остатки эспрессо-тоника, впрочем, это был скорее растаявший лёд без капли вкуса. Блейз щёлкнул пальцами, и хайбол наполнился новой порцией напитка. — Я надеялась, что ты мне расскажешь… Почему я должна избегать Теодора. Блейз глубоко вздохнул. Закатал по локоть рукав тёмно-синего свитера и кивком указал на собственное запястье, оплетённое золотой нитью, тускло поблескивающей в солнечном свете. Девушка прижала к губам ладонь, не отрывая взгляда от магического следа. Блейз дал Теодору непреложный обет…