Твой дорогой Н

День пошёл наперекосяк с самого утра: кофе без молока обжёг слизистую, её любимый джем закончился, родители показались странно молчаливыми за завтраком, замочек-молния на любимом сарафане подвёл, разошёлся, и пришлось второпях натягивать на себя платье-лапшу бордового цвета, рискуя впервые опоздать на работу. Она попрощалась с родителями и поспешила в Министерство. Помятая записка от загадочного отправителя покоилась в кармашке её сумочки. Воспоминания о ночном видении отдавали спазмом внизу живота. Всю дорогу до Министерства Гермиона силилась воскресить в сознании образ того, кто так искусно соблазнял её во сне, но тщетно: кроме приятной тяжести разгорячённого тела ровным счётом ничего… Ей было немного стыдно, потому что успевшее влюбиться сердце мечтало, чтобы этим незнакомцем оказался Нотт. Странное послание тоже не давало покоя: кто-то пробрался в дом? Связан ли её сон с этой запиской? На выходе из камина Гермиону словно встряхнули: почерк! Она ведь может сверить почерк в записке со, скажем, составленным Теодором протоколом… И если он совпадёт… Гермиона поняла, что хочет и боится такого поворота одновременно, ведь мотивы Нотта ей неизвестны… Одно дело, если он, как и она сама, проникся к ней неким чувством, другое — если замышляет что-то плохое. В лифте девушка вспомнила, что её куратор с утра планировал отправиться на поиски фигуранта по своему делу. Сердце гулко стучало в груди, вторило торопливым шагам, утопающим в ворсе бордового ковра, устилавшего коридор их этажа. Немного вспотевшая от волнения ладонь легла на ручку двери их с Ноттом кабинета. Девушка на секунду замерла, выравнивая дыхание, прикрыв глаза: Тео там быть совершенно точно не должно, значит, она сможет спокойно провести свою маленькую экспертизу. Гермиона досчитала до трёх, глубоко дыша, и рванула на себя дверь, моментально сталкиваясь взглядом с одетым в тёмно-зелёный китель Теодором. Он сидел за своим столом, подперев рукой подбородок. Рядом с ним порхали песочные часы, песок в которых вот-вот должен был просыпаться. — Успела, — он схватил часы и поставил их на стол, — тютелька в тютельку. — И тебе доброе утро, Тео, — немного сконфуженно произнесла Гермиона, проходя в кабинет, пропитанный его запахом. — Думала, тебя не будет до обеда, — она опустилась на свой стул, заставляя себя не пялиться на Нотта, который поднялся из-за стола и теперь потягивался. Гермиона возилась с разбросанными по столешнице бумагами, но боковым зрением посматривала на Теодора, которого до этого дня ни разу не видела в чёртовой тёмно-зелёной форме. Она подавила желание сглотнуть: как же ему шло… Классического кроя брюки, китель с серебристыми пуговицами и гербом их отдела, отдалённо напоминающим маггловский меч Фемиды: волшебная палочка и весы. Нотт носил форму поверх обожаемой им чёрной водолазки, хотя правилами Министерства предписывались чёрные классические рубашки, но, по всей видимости, Тео немного плевал на эти самые правила. Глубокий оттенок формы придавал его синим глазам цвет морской волны… Гермиона вдруг поняла, что несколько мгновений пялится на него, наплевав на осторожность. Конечно же, он это подметил. — Нравлюсь, Грейнджер? — он в два шага преодолел расстояние до её стола, упёрся в его гладкую поверхность ладонями, нависая над Гермионой. Теодор смотрел на неё со смесью любопытства и снисхождения, совершенно точно наслаждаясь произведённым эффектом. — Форма украшает большинство волшебников, — парировала девушка, мечтая содрать с него эту самую форму, уткнуться в шею и глубоко вдохнуть чёртов чёрный перец и не менее чёртову амбру. По правде говоря, находиться с ним в одном кабинете становилось сложнее с каждым днём. Она отвлекалась на него, что пагубно сказывалось на её работе, и нередко приходилось оставаться до позднего вечера, чтобы не допускать просрочек… Впрочем, Тео тоже засиживался допоздна, не прекращая отвлекать её. — Интересно, увижу ли я её когда-нибудь на тебе… — задумчиво протянул Нотт, бессовестно глядя на оторопевшую девушку. — Форму, Грейнджер, — он закатил глаза и, оттолкнувшись от её стола, направился к выходу из кабинета. На ходу взмахнул палочкой, и папка из чёрной драконьей кожи поплыла по воздуху следом за ним. Гермиона проводила его взглядом и с тоской посмотрела на аккуратную стопку материалов. Притрагиваться к ним не было никакого желания, но она, вздохнув, потянулась к верхнему томику рукой, как вдруг… — Тебя долго ждать? — ноттовский голос заставил вздрогнуть от неожиданности. Гермиона непонимающе вскинула голову, ладонь её так и замерла над стопкой пергаментов. Теодор стоял, опираясь спиной о дверной косяк. Рядом с ним плавно покачивалась его рабочая папка. — Что? — переспросила Гермиона. Тео прикрыл глаза и откинулся головой на всё тот же дверной косяк. Он поджал губы, словно запрещая себе что-то произнести. — Ещё вчера Белоснежка возмущалась, что её не тащат в шахты, а сегодня делает вид, будто собралась изучить все эти важные материалы, проанализировать и написать доклад на тему… — он картинно постучал подушечкой указательного пальца левой руки по подбородку, — тысячи причин выбросов стихийной магии у несовершеннолетних? — Что ты несёшь? — Гермиона нахмурилась. — Ты идёшь со мной, — Тео отлепился от дверного косяка, опасаясь с ним окончательно сродниться, пока Грейнджер худшим образом проявляла свои умственные способности. — Посмотришь, как взрослый дядя в форме работает, — он усмехнулся. Гермиона закатила глаза, поднимаясь на ноги. — Это ты-то взрослый дядя? — ей захотелось прикусить свой язык, но было поздно: слова уже выпорхнули, и их, конечно же, услышал Теодор. На долю секунды он словно помрачнел, но быстро вернул себе скучающее выражение лица. Гермиона мысленно чертыхнулась: и почему она вечно ведёт себя как идиотка с объектами своей симпатии? Дверь в кабинет распахнулась. На пороге показался мистер Фрейзер. — Ты разве не должен был с утра опрашивать кого-то? — нахмурившись, спросил он. — И какого дементора ты снова пренебрегаешь правилами, Нотт? Фрейзер взмахнул палочкой, и чёрная водолазка превратилась в рубашку такого же цвета. Теодор раздражённо фыркнул. — Я решил, что Грейнджер будет полезно поучаствовать, — раздражённо поправив ворот рубашки, сказал он. — О, это правильно. Хорошо. Я как раз хотел подсказать Гермионе попроситься с тобой как-нибудь на неделе, — Фрейзер кивнул девушке и скрылся в коридоре. Теодор стянул с себя китель и магией отправил его в шкаф. Поправил манжеты, расстегнул пару верхних пуговиц и как-то облегченно выдохнул, а затем вышел из кабинета, не проронив больше ни слова. Гермиона плелась за ним следом по коридору к лифтам, в очередной раз убеждаясь в отвратительности текущего дня. Досадный разговор с Тео, лишение возможности сравнить почерк в странной записке… Глядя на ровную осанку Нотта, Гермиона прикидывала, насколько безопасно прикинуться дурочкой и прямо рассказать ему о странной записке, и только о ней! Просто посмотреть на его реакцию… Нотт остановился у золотых дверей лифтовой шахты. Чёрная папка висела в воздухе на уровне его предплечья, и Гермиона подумала, что он нарочно не носит её в руке, всем своим видом подчеркивая, что является волшебником. Секунды тянулись мучительно медленно… Наконец, золотые двери распахнулись, и из узкого лифта хлынули волшебники, сопровождаемые сливовыми самолётиками-записками. — После вас, — он склонился в картинном поклоне, жестом указав Гермионе на опустевшую кабину лифта. Фыркнув, Гермиона прошла внутрь, встала спиной к стеновым панелям красного дерева, которыми был обшит лифт, взялась рукой за позолоченный поручень под потолком и прикрыла глаза. Несмотря на явное влечение к Нотту, сегодняшний разговор и его поведение в какой-то степени расстроили её. Щёлкнули золотые дверцы, лифт плавно качнуло. Гермиона глубоко вдохнула и невольно задержала дыхание, когда почувствовала, как поверх её ладоней, сжимающих поручень, легли руки Нотта. Она резко распахнула глаза. Теодор стоял непозволительно близко; нависая над ней, он пристально всматривался в её лицо. — Тео?.. — прошептала одними губами, отчего-то потеряв голос… только ли его? Потому что в следующую секунду Нотт ухмыльнулся, наклонился к ней близко-близко, прочертил кончиком носа неровную линию по её щеке… — Как же тебе доказать, что я уже взрослый дядя, Гермиона? — его губы почти касались мочки уха. Крепкие мужские ладони плотно сжимали её руки, не оставляя шанса вырваться, да ей и не хотелось! Сумасшедшее желание толкнуться грудью вперёд, врезаться в его корпус накрывало Гермиону с головой, но она не шелохнулась, даже дыхание задержала. Он немного отстранился. Синие радужки потемнели… или это всё слабое освещение лифта? Она не знала, только металась взглядом от глаз к едва заметному шраму на губе, и как же ей хотелось очертить его кончиком языка… Гермиона сглотнула. Тео не отступал. — Способов предостаточно, Нотт, — она мысленно поаплодировала себе за ту твёрдость, которую смогла придать голосу, несмотря на плотно сомкнутые бёдра и бешеное сердцебиение. — Какой наиболее предпочтителен? — он будто бы невзначай коснулся её приоткрытых губ своими. Контакт меньше секунды, но она едва слышно выдохнула. Гермиона не знала, какую игру затеял Теодор, но вдруг чётко осознала, что, если он захочет, то сможет остановить лифт и сделать с ней… всё, что придёт ему в голову. И она даже не станет сопротивляться. Кабину снова плавно качнуло. Щелчок золотой решётки… её рукам вдруг стало холодно, потому что Теодор отошёл в сторону. Быстрым движением схватил так и порхавшую рядом с ним папку, удобнее перехватил её и опустил перед собой, прикрыв пах и бёдра. Лифт постепенно заполнялся волшебниками.