Осколки платины

Хогвартс, гостиная Слизерина. Гермиона сидела на своей кровати, прижав колени к груди и обхватив их руками. Она смотрела на пламя в камине, которое отбрасывало танцующие тени на стены, и пыталась успокоить бешено бьющееся сердце. Прошло три дня с момента ритуала, и за это время произошло то, что она не могла объяснить. Она стала чувствовать его — не просто догадываться о его настроении, а чувствовать его эмоции, как свои собственные. Когда он злился, у неё сжимались кулаки. Когда ему было грустно, у неё наворачивались слёзы. Когда он смотрел на неё — а он смотрел на неё часто, почти постоянно, — у неё перехватывало дыхание. Это безумие. Настоящее безумие. Я не могу так жить. Она сжала пальцы в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы заглушить это чувство. Но оно не уходило. Оно пульсировало внутри неё, как второй пульс. Драко сидел в кресле у камина, делая вид, что читает книгу. Но она знала, что он не читает. Она чувствовала его напряжение, его желание подойти к ней, прикоснуться, сказать что-то важное. Но он молчал, и это молчание было тяжелее любых слов. — Драко, — сказала она, нарушая тишину. Голос её прозвучал хрипло. — Мы не можем продолжать это игнорировать. Он медленно поднял голову. В свете камина его лицо казалось высеченным из мрамора — бледное, красивое, но с глубокими тенями под глазами. Он выглядел уставшим. Измученным. И ещё кое-что — она заметила, как дрожат его руки, когда он отложил книгу. — Что именно? — спросил он. — Нашу связь? То, что я чувствую каждую твою эмоцию, как свою? То, что я не могу спать, потому что ты плачешь во сне? Гермиона вздрогнула. Она не знала, что он это чувствует. — Ты... ты слышал мои сны? — Я видел их, — сказал он, вставая. — Каждую ночь. Я видел, как ты умираешь в Мэноре. Я видел, как твоя кровь заливает пол. И я не мог ничего сделать, потому что это был просто сон. Но боль была настоящей. Он подошёл к её кровати и остановился в шаге от неё. Его глаза горели. — Ты не представляешь, что это такое — чувствовать чужую боль, как свою. Чувствовать чужой страх, чужое одиночество. Я сходил с ума, Грейнджер. Я сходил с ума, потому что не знал, как тебе помочь. Гермиона поднялась на ноги. Они стояли друг напротив друга, и расстояние между ними казалось одновременно бесконечным и ничтожным. — Я тоже это чувствую, — сказала она тихо. — Я чувствую твою боль. Твою ненависть к себе. Твои кошмары о том, что ты не смог меня спасти. Он смотрел на неё, и в его глазах боролись гнев и отчаяние. Он хотел верить ей. Но годы самобичевания не могли исчезнуть за один день. — Ты не понимаешь, — сказал он, и голос его сорвался. — Я стоял и смотрел, как она пытает тебя. Я слышал твои крики. И я ничего не делал. — Ты сделал, — сказала она, подходя ближе. — Ты накрыл меня своим телом. Ты защитил меня. — Это было слишком поздно, — сказал он, отворачиваясь. — Я должен был сделать это раньше. Я должен был убить её. Я должен был убить себя, если это могло бы спасти тебя. Гермиона схватила его за руку и развернула к себе. Её глаза горели гневом и состраданием. — Не смей так говорить, — сказала она. — Ты не имеешь права винить себя в том, что ты был жертвой. — Я был не жертвой, — сказал он, и в его глазах блеснули слёзы. — Я был трусом. — Ты был ребёнком, как и все мы, — сказала она, повышая голос. — Ты был ребёнком, которого заставили делать ужасные вещи и подвергали опасности. И ты выжил. Ты выжил, несмотря на всё. Он смотрел на неё, и в его глазах боролись гнев и отчаяние. — Ты так думаешь? — Я знаю это. Он сделал шаг вперёд, и теперь они стояли так близко, что она чувствовала его дыхание на своём лице. Она заметила, как побледнело его лицо, как на лбу выступила испарина. — Драко, — прошептала она. — Ты бледный. Что с тобой? Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Просто устал, — сказал он. — Это ничего. Но она видела, как он пошатнулся. Она успела подхватить его под руку, прежде чем он рухнул на пол. — Драко! — крикнула она, опускаясь рядом с ним. — Что происходит? Он тяжело дышал, его лицо было мокрым от пота. — Я не знаю, — выдохнул он. — Это случается, когда я рядом с тобой. Когда я думаю о тебе. — Это наша связь? — спросила она, и голос её дрожал. — Может быть, — сказал он. — Или что-то другое. Я не знаю. Но я знаю, что не могу это исправить. Даже если это убьёт меня. Гермиона сжала его руки, чувствуя, как холод пробегает по её спине. — Ты не умрёшь, — сказала она. — Я не позволю. Она помогла ему подняться, и они сели на её кровать. Он тяжело дышал, но его дыхание выравнивалось. — Это начинает пугать меня, — сказал он тихо. — Моё тело больше не слушается меня. Я чувствую, как что-то внутри меня разрушается. Она посмотрела на него, и в её глазах была решимость. — Тогда мы разберёмся, что это, — сказала она. — И поможем тебе. — А если не получится? — Тогда я буду рядом, — сказала она. — Что бы ни случилось, я буду рядом. Он притянул её к себе, и они замерли в объятиях. Каждый из них знал, что время работает против них. Но они не хотели думать о конце.