Осколки платины

Гермиона сидела на своей кровати, держа в руках книгу «История Хогвартса», но буквы расплывались перед глазами. Она не могла сосредоточиться. Мысли путались, возвращаясь к разговору в коридоре, к его словам: «Я чувствую твою боль. Каждую секунду». Это было слишком странно. Слишком лично. Она не хотела, чтобы кто-то — особенно Драко Малфой — знал о её ночных кошмарах, о её страхах, о том, как она плачет по ночам, когда никто не видит. — Если ты будешь так яростно смотреть на страницы, они загорятся, — раздался голос Драко. Она подняла голову и увидела, что он сидит в кресле у камина, откинув голову на спинку, и смотрит на неё сквозь полуприкрытые веки. В его руках не было книги. Он просто смотрел на огонь. — Я не смотрю яростно, — ответила она. — Я читаю. — Ты перечитываешь одну и ту же страницу уже десять минут, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я заметил. У тебя есть привычка шевелить губами, когда ты читаешь. Ты уже семь раз прочитала абзац про основание школы. Гермиона вспыхнула. Она не знала, что он следит за ней. — Может быть, я просто перечитываю, чтобы лучше запомнить, — сказала она, закрывая книгу. — Может быть, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Или ты пытаешься избегать мыслей. — Каких мыслей? — Тех, которые приходят, когда ты остаёшься одна, — сказал он, поворачивая голову и глядя на неё. — Я знаю этот взгляд. Это взгляд человека, который боится, что если он остановится, то его накроет. Гермиона сжала книгу так сильно, что побелели костяшки. Она хотела возразить, сказать, что он ошибается, что она просто устала, что она не боится. Но слова застряли в горле. — Я не хочу говорить об этом, — сказала она. — Я и не прошу, — ответил он, отворачиваясь к огню. — Просто знай, что я понимаю. Ты не обязана быть сильной всё время. Она смотрела на него, и в груди зашевелилось что-то, что она не хотела признавать. Жалость? Уважение? Она не знала. Но она знала, что он прав. Она не могла быть сильной всегда. И это было страшно. — Я хочу установить правила, — сказала она, чувствуя, что нужно сменить тему. — Чтобы мы могли сосуществовать без конфликтов. — Какие правила? — спросил он, не поворачиваясь. — Во-первых, мы не трогаем личные вещи друг друга, — сказала она. — Во-вторых, если мы работаем над проектом, мы работаем профессионально. Без сарказма и без оскорблений. — А в-третьих? — Мы не мешаем друг другу спать, — сказала она. — Если кто-то из нас просыпается ночью, мы не задаём вопросов. Драко медленно повернулся к ней. В его глазах была странная смесь удивления и понимания. — Ты хочешь сказать, что если я буду кричать во сне, ты не спросишь меня, что мне снилось? — спросил он. — Я не буду спрашивать, если ты не будешь спрашивать меня, — ответила она. Он усмехнулся, но в усмешке не было злости. — Договорились, Грейнджер, — сказал он, протягивая ей руку. Она пожала её, и на этот раз его рука была тёплой. — Договорились, Малфой. Она отпустила его руку и встала, чувствуя, что ей нужно отвлечься. Она подошла к книжному шкафу, который стоял между их кроватями, и провела пальцами по корешкам. Книги были старыми, пыльными, с потёртыми обложками. «Тёмные искусства. Том IV», «Зельеварение для продвинутых», «История чистокровных родов». Она вытащила одну из них — «Родовые проклятия и их последствия» — и открыла её. Драко подошёл к ней сзади. Она почувствовала его близость, его запах — сандал, дым, холодный ветер. — Это выглядит как приветствие, — сказала она, не оборачиваясь. — Или предупреждение, — ответил он, заглядывая ей через плечо. — Предыдущие жильцы явно хотели нам что-то сказать. Она повернулась к нему. Они стояли так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке. — И что же они хотели сказать? — спросила она. — Что наше прошлое не отпустит нас, — ответил он. — Что мы не можем убежать от того, кем были. — А мы пытаемся убежать? — Каждый день, — сказал он, и его голос дрогнул. — Но бежать некуда. Она хотела отстраниться, но её тело не слушалось. Она смотрела в его серые глаза, и в них была пустота, которая почему-то казалась ей знакомой. — Драко, — прошептала она. — Что ты делаешь со мной? — Ничего, — ответил он, и его рука скользнула по её спине, притягивая ближе. — Это ты делаешь что-то со мной. Ты заставляешь меня чувствовать, что я жив. Она замерла, чувствуя, как его пальцы сжимают ткань её мантии. Её сердце колотилось так быстро, что она боялась, что он услышит это. — Мы не должны, — прошептала она. — Знаю, — ответил он, но не отстранился. — Но я хочу. И ты хочешь. Не отрицай этого. Он наклонился, и его губы коснулись её виска. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое обожгло её кожу. — Драко... — её голос сорвался. — Прости, — сказал он, отстраняясь. — Я не должен был. Он развернулся и отошёл к камину, оставляя её стоять у книжного шкафа, дрожащую и растерянную.

***

Они лежали в темноте, каждый на своей кровати. Синий огонь в камине отбрасывал призрачные тени на стены. Гермиона слышала дыхание Драко — ровное, но не спокойное. Он не спал. — Ты не спишь? — спросила она в темноту. — Нет, — ответил он. — Я никогда не сплю в первую ночь на новом месте. — Тоже так делаю, — сказала она. Наступила тишина. Гермиона чувствовала, что это странно — лежать в одной комнате с врагом, говорить о бессоннице, как старые друзья. Но это не было плохо. Это было... странно, но не плохо. — Грейнджер, — сказал он. — Что? — То, что ты сказала о правилах, — он замолчал на мгновение. — Это правильно. Нам нужно сохранять дистанцию. — Да, — сказала она. — Это правильно. Но даже когда она сказала это, она чувствовала, что дистанция между ними уже начала сокращаться. И это было страшнее любых правил.

***

Утро. Большой Зал. Гермиона сидела за круглым столом с Гарри и Джинни, чувствуя себя разбитой после бессонной ночи. Она ковыряла вилкой яичницу, пытаясь не думать о том, что произошло вчера. О том, как он коснулся её. О том, как она позволила ему это сделать. — Ты выглядишь ужасно, — сказал Гарри, наливая себе тыквенный сок. — Не спала? — Спала, — соврала она, отрезая кусочек тоста. — Просто привыкаю к новому месту. — И как оно? — спросила Джинни, приподняв бровь. — Жить с Малфоем? Гермиона пожала плечами, стараясь казаться равнодушной: — Он не был грубым. Мы поговорили. Установили правила. — Правила? — переспросил Гарри, удивлённо. — Какие ещё правила? — Мы договорились не вмешиваться в личную жизнь друг друга, — ответила она, избегая его взгляда. — И работать над проектом профессионально. Без сарказма и оскорблений. — Звучит как перемирие, — заметила Джинни. — Надеюсь, оно продлится дольше, чем предыдущее. — Я тоже надеюсь, — сказала Гермиона, но в голосе её не было уверенности. В этот момент в зал вошёл Драко. Он был одет в безупречную чёрную мантию, но под глазами залегли тени — он тоже не спал. Он прошёл через зал с ленивой грацией, не обращая внимания на шёпот, который поднялся за его спиной. Несколько слизеринцев жестом пригласили его за свой стол, но он покачал головой и сел за соседний стол, откуда открывался вид на Гермиону. Рон, сидевший за столом неподалёку, проследил за его взглядом и побагровел. Он сжал вилку так сильно, что костяшки побелели, и, не выдержав, встал и направился к их столу. — Гермиона, мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, нависая над ней. Его голос дрожал от сдерживаемой злости. — О чём, Рон? — спросила она, поднимая на него усталый взгляд. Она знала, что этот разговор неизбежен, но надеялась, что он произойдёт не на глазах у пол-Хогвартса. — О твоём отношении к Пожирателю! — сказал он, и его голос стал громче. — Ты с ним начала ладить и питать к нему чувства? Что это за правила такие? Или ты забыла, что он делал? Что они сделали с Фредом? — Рон, прекрати, — вмешалась Джинни, пытаясь его утихомирить. — Это не место и не время. — Нет, Джинни, — отмахнулся он. — Я должен ей сказать, пока она не совершила непоправимую ошибку. — Не говори мне, что я должна чувствовать! — ответила Гермиона, и голос её дрогнул от гнева. — Ты не имеешь права контролировать мою жизнь. — Я забочусь о тебе! — закричал Рон, и несколько студентов обернулись. — Я не хочу, чтобы ты пострадала! Я видел, что он делал с тобой в Мэноре! Я видел, как он стоял и смотрел, пока его тётя пытала тебя! Гермиона побледнела. Эти слова ударили больнее, чем любое заклинание. Она встала, и её стул с грохотом отодвинулся назад. — Ты не был там, Рон, — сказала она, и её голос был тихим, но ледяным. — Ты не видел, что он делал, чтобы спасти меня. Ты не знаешь, через что он прошёл. И ты не имеешь права судить его. — Спасти тебя? — Рон засмеялся, но смех был злым, истеричным. — Он — Пожиратель Смерти! Он убил Дамблдора! Он предал нас всех! — Он был ребёнком, которого заставили делать ужасные вещи! — рявкнула Гермиона, и её голос разнёсся по всему залу. — Он не выбирал это! Он выживал! Как и мы все! Тишина в зале стала оглушающей. Все головы повернулись к ним. Гарри встал, пытаясь успокоить ситуацию: — Рон, может, мы просто сядем и обсудим это спокойно? — Нет! — рявкнул Рон, не сводя глаз с Гермионы. — Ты выбрала его! После всего, что мы пережили вместе! Ты предала нас! В этот момент из-за соседнего стола медленно поднялся Драко. Его лицо было бледным, но глаза горели холодным, почти безумным огнём. Он подошёл к их столу и остановился в шаге от Рона, скрестив руки на груди. — Уизли, — сказал он, и его голос был спокойным, но в нём звенела сталь. — Ты хочешь знать, что я чувствовал, когда смотрел на неё в Мэноре? Я чувствовал, как умираю изнутри. Я хотел убить свою тётю собственными руками, но я не мог, потому что она убила бы меня. А потом она убила бы Гермиону. Ты понимаешь это, Уизли? Я стоял и смотрел, как она мучает единственного человека, который когда-либо вызывал у меня хоть что-то, кроме презрения. И я ничего не мог сделать. Это твой «Пожиратель Смерти»? Тогда я твой Пожиратель Смерти. Но я хотя бы не трус. Рон замер. Он смотрел на Драко с ненавистью, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Ты врёшь, — прошептал он. — Я не вру, — ответил Драко. — И ты знаешь это. Потому что ты видел меня в Мэноре. Ты видел, как я стоял и смотрел. Но ты не видел, что я делал после того, как она потеряла сознание. Я накрыл её своим телом, Уизли. Я защищал её, даже когда знал, что меня убьют за это. Гермиона смотрела на Драко, и в груди разливалось странное тепло. Она не знала, зачем он это говорит, но она чувствовала, что это правда. Она чувствовала это через их связь. — Хватит, — сказала она, беря Драко за руку, что бы уйти из этого зала и осуждающего взгляда Рона. — Рон, я не хочу с тобой ссориться. Но я сделала свой выбор. Я выбираю быть счастливой после всего, что мы прошли и дала ему второй шанс на искупление, в отличие от тебя. И если ты не можешь это принять, то, возможно, нам стоит на время прекратить общение. Рон отшатнулся, как от удара. Он смотрел на неё с болью и неверием. — Ты выбрала его, — прошептал он. — После всего... — Я выбрала себя, — ответила она. — И это не имеет к тебе никакого отношения. Она развернулась и, не отпуская руки Драко, вышла из зала. За спиной — шепот. Но ей было всё равно.

***

Гермиона стояла у окна, глядя на Чёрное озеро. Она всё ещё дрожала от гнева и боли. Драко стоял рядом, молча, но она чувствовала его взгляд. — Ты не обязана была заступаться, — сказал он тихо. — Я сделала это, потому что он был неправ, — сказала она, не оборачиваясь. — И потому что я устала от того, что люди решают за меня. Он подошёл ближе. Его рука коснулась её плеча, и она почувствовала его тепло. — Ты — единственная, кто видит во мне человека. Это дорогого стоит, — сказал он. — Брось, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Но я боюсь не того, что подумают люди. Я боюсь, что они правы. Что ты — это ловушка. — А если я не ловушка? — спросил он. — Тогда я сделаю всё, чтобы защитить тебя, — ответила она. — Даже если это будет стоить мне всего. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула надежда. — Ты не пожалеешь об этом, — сказал он. — Я уже жалею, — ответила она с кривой улыбкой. — Но я не могу остановиться.

***

Ночь. Гостиная Слизерина. Гермиона сидела на своей кровати, читая книгу, которую взяла из общего шкафа. Но буквы расплывались перед глазами. Она чувствовала на себе взгляд Драко, который сидел в кресле у камина и смотрел в огонь. — Не спится? — спросил он, не оборачиваясь. — Нет, — ответила она. — Я привыкла читать по ночам. — Ты врёшь, — сказал он, поворачивая голову. — Ты читаешь, чтобы не думать. Потому что мысли пугают тебя. Гермиона закрыла книгу и посмотрела на него. — Что ты хочешь сказать? — Я хочу сказать, что я тоже не сплю, — ответил он, вставая. — Что я тоже боюсь оставаться наедине с мыслями. Что мы похожи, Грейнджер. Мы оба пытаемся убежать от прошлого. Он подошёл к её кровати и сел на край. Она почувствовала его близость, запах сандала и дыма. Сердце забилось быстрее. — Почему ты здесь? — спросила она. — Потому что, — он посмотрел ей в глаза, — я хочу знать, что ты не враг. И то, что ты даешь мне последний шанс, что бы все исправить. Гермиона молчала. Она смотрела на его бледное лицо, на его горящие глаза, и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то новое. Она знала, что это опасно. Но она не могла остановиться. — Да, я дала тебе последний шанс, что бы ты сам себе доказал каким ты можешь быть, — сказала она. — Но если ты меня предашь... — Я не предам, — перебил он. — Клянусь своей жизнью. Он взял её за руку, и она не отдернула её. Она смотрела на их переплетённые пальцы и чувствовала, как по телу пробегает тепло. — Драко, — прошептала она. — Что происходит с нами? — Я не знаю, — ответил он. — Но я хочу это узнать. Они сидели так долго, не говоря ни слова. Огонь в камине потрескивал, и в этом звуке было обещание чего-то нового. Чего-то, что изменит их навсегда.

***